Глава 99. Украсть популярность у этих противных девчонок! (Часть 2)
Последние сцены «Нацуко» снимали под безжалостным, палящим солнцем. Жара стояла такая, что плавился асфальт. Минору чувствовал себя так, словно его мозги медленно закипают в черепной коробке, а перед глазами плясали черные точки. Ему было элементарно не до церемоний и долгих расшаркиваний.
Тяжело вздохнув, он вновь перевел взгляд на насупившуюся девочку.
Словно почувствовав на себе его внимание, Сибасэн еще сильнее раздула щеки. Она скрестила на груди свои белые ручки и задрала нос так высоко, что, казалось, вот-вот заденет им потолок, всем своим видом показывая, что стена перед ней куда интереснее какого-то там Минору.
Что ж, диагноз подтвердился. Она действительно обиделась на то злополучное прощание.
Ситуация была до абсурда комичной, но Минору ничего не оставалось, кроме как подняться со своего места и покорно зашагать в сторону оскорбленной гордости.
— ... — Сибасэн сидела ни жива ни мертва.
Хотя ее голова была упрямо отвернута, краешком глаза она неотрывно, с замиранием сердца, следила за каждым движением Минору.
Разумеется, она делала это вовсе не потому, что этот несносный мальчишка был ей хоть капельку интересен!
Просто так получилось... случайно... ее взгляд всего на долю секунды, на самое крошечное мгновение зацепился за его фигуру!
Да она бы с радостью вообще никогда больше не видела эту противную физиономию!
Как же это злит!
Они ведь договорились! Еще перед последним дублем «Нацуко» они черным по белому условились, что обязательно попрощаются и обменяются номерами телефонов перед отъездом!
А этот несносный, забывчивый чурбан просто взял и выкинул их уговор из головы!
А она-то, как последняя дурочка, просидела в душной гримерке целую вечность, прислушиваясь к каждому шагу в коридоре, ожидая, что он вот-вот войдет!
— Сибасэн, мне правда очень жаль за тот случай, — раздался прямо над ее ухом мягкий, бархатистый голос.
— Пф! — Сибасэн вздернула подбородок еще выше и отвернулась еще сильнее, так, что у нее едва не хрустнули позвонки.
Пусть говорит что угодно.
Она не удостоит его и словом.
Иначе этот противный Минору решит, что она из тех наивных простушек, которых можно обвести вокруг пальца парой сладких фраз!
И тут...
— Э-эх... — до слуха девочки донесся долгий, исполненный глубочайшего раскаяния и вселенской печали вздох Минору.
— ... — она по-прежнему хранила стоическое молчание.
Но ее очаровательные ушки предательски дрогнули, а глаза сами собой чуть-чуть скосились в его сторону.
— Я понимаю, ты, скорее всего, мне не поверишь, Сибасэн... — голос Минору звучал тихо и проникновенно. — Но я правда сделал это не со зла. В тот день солнце палило так нещадно, что у меня в голове всё помутилось от жары. Я просто перестал соображать.
'«Еще бы! Конечно, я тебе ни на йоту не верю! Противный мальчишка! Врун!»' — мысленно возмутилась девочка.
Но... он ведь сам признался, что сделал это не специально...
Да и солнце в тот день и впрямь пекло как ненормальное, дышать было нечем.
Может... стоит сменить гнев на милость и простить его?
В груди шевельнулся крошечный, неуверенный росток сомнения.
Ее девичье сердце начало стремительно таять, словно мороженое на том самом солнцепеке, однако упрямство шептало, что сдаться сейчас — значит потерять лицо.
Поэтому она продолжала сидеть с каменным выражением лица, лишь изредка, украдкой бросая на него быстрые, оценивающие взгляды.
Минору, заметив эти метания, мысленно улыбнулся.
Рыбка почти заглотила наживку. Остался последний штрих.
Не теряя ни секунды, он протянул руку и мягко, но уверенно накрыл своей ладонью маленькую, прохладную ручку Сибасэн:
— Ну пожалуйста, не игнорируй меня, Сибасэн... — его голос зазвучал жалобно и трогательно, словно он уговаривал капризного котенка. — Не бросай меня тут одного, а?
— ...П-правда не специально? — щеки Сибасэн вспыхнули густым, спелым румянцем. Она наконец-то повернула к нему голову, все еще пытаясь сохранить суровый вид, отчего выглядела только еще более очаровательной.
— Правда-правда, — серьезно кивнул Минору, глядя ей прямо в глаза.
— ... — Сибасэн растерянно посмотрела на свою руку, оказавшуюся в плену его ладони. В первый момент она честно попыталась вырваться, но хватка Минору была мягкой, но крепкой. Дернув рукой пару раз без особого энтузиазма, она окончательно сдалась и, пунцовая до самых кончиков ушей, отвернулась.
— Какой же ты невыносимый! — проворчала она, пытаясь скрыть за недовольством бьющееся сердечко. — Вроде бы уже большой мальчик, а ведешь себя как младенец! Одиночества он боится, видите ли! Т-так и быть! Раз уж ты так просишь, разрешаю тебе посидеть рядом со мной!
— Спасибо, Сибасэн, ты лучшая, — лицо Минору озарила сияющая улыбка.
— Пф! — Сибасэн снова фыркнула, но в этот раз в ее голосе не было и следа прежней злости.
Она опустила голову и принялась сосредоточенно рыться в недрах своей крошечной сумочки.
Вдруг ее плечики напряглись.
Словно только сейчас вспомнив, что Минору сидит совсем рядом, она бросила на него настороженный взгляд и с деланным безразличием произнесла:
— Вообще-то, я тут напекла печенья... Эй, противный, будешь?
— Конечно буду, — с готовностью согласился Минору и предусмотрительно разжал пальцы, выпуская ее ладонь, чтобы девочке было удобнее доставать угощение.
И тут...
— Ах так?! Ну и сиди голодным! Ничего я тебе не дам! — лицо Сибасэн внезапно потемнело от обиды, она обеими руками вцепилась в свою сумочку, прижимая ее к груди, словно величайшее сокровище.
Э-э?
Минору ошарашенно уставился на девочку.
Что опять не так?! Какая муха укусила эту принцессу на этот раз?
Он ведь даже слова сказать не успел, ничем ее не спровоцировал!
Слов не было, одни эмоции.
Пришлось потратить еще добрых пять минут на уговоры, извинения и клятвенные заверения в своей абсолютной невиновности, прежде чем буря улеглась, и Сибасэн сменила гнев на милость.
— Слушай, противный, а тебя тоже этот усатый режиссер Акасака позвал на шоу? — Сибасэн подперла щечку кулачком. В ее огромных, сияющих глазах сейчас отражался только Минору.
— А-а... угу... именно так... Хрум-хрум-хрум... — невнятно промычал Минору, активно работая челюстями.
Надо отдать должное кулинарным талантам Хосокавы Сибасэн — печенье вышло просто отменным. Рассыпчатое, нежное, тающее во рту.
Правда, сахара она явно пожалела, видимо, свято блюдя фигуру даже в таком нежном возрасте.
— Да не жуй ты так быстро, подавишься! — Сибасэн возмущенно свела бровки домиком, наблюдая, как Минору расправляется с ее кулинарным шедевром, оставляя на губах крошки. — Ты что, поросенок?! Ну честное слово!
Несмотря на суровый тон и показное недовольство, она заботливо извлекла из сумочки белоснежный кружевной платочек и принялась аккуратно, почти нежно оттирать крошки с подбородка и губ Минору.
— Спасибо, Сибасэн.
— Пф! — на этот раз Сибасэн не стала развивать тему его свинского поведения, а лишь коротко фыркнула и задала новый вопрос: — Кстати, ты хоть в курсе, что нас сегодня заставят делать на этом шоу?
— Без малейшего понятия.
— Ты пришел на съемки, даже не удосужившись прочитать сценарий?! — девочка в ужасе схватилась за голову, глядя на него как на сумасшедшего.