Глава 13. Неужто он и вправду не справится
?
— Сегодня мне, видимо, придется просить у вас прощения, сестрица Сиори.
Именно эту фразу, произнесенную знакомым звонким голоском, услышала Хосокава Сиори, едва переступив порог съемочного павильона этим ранним утром. Воздух здесь уже был пропитан привычной суетой: техники таскали кабели, осветители настраивали софиты, а ассистенты носились с горячим кофе.
— А? — Сиори замерла на месте, вскинув брови в искреннем недоумении.
Слова юного кояку прозвучали для нее абсолютной загадкой. Она уже было открыла рот, чтобы расспросить мальчишку, что именно он имел в виду, но не успела. Китадзуми Минору лишь виновато улыбнулся ей уголками губ, махнул на прощание крохотной ладошкой и быстро растворился в лабиринте декораций, оставив актрису наедине со своими мыслями.
«И что же, скажите на милость, должна была означать эта фраза?» — размышляла Сиори чуть позже, уже сидя в скрипучем кресле гримерки.
Влажный спонж мягко касался ее лица, нанося тон, но мысли девушки витали далеко от процесса преображения. Она прикрыла нижнюю половину своего миловидного лица сценарием, оставив на виду лишь мягкий, покорный изгиб бровей и задумчивые глаза. Сиори была искренне сбита с толку. С чего бы Минору вдруг понадобилось извиняться перед ней в самом начале рабочего дня?
Если не брать в расчет вчерашний инцидент на площадке, то он не сделал абсолютно ничего такого, за что стоило бы просить прощения. Да и ту ужасающую сцену, где он до смерти напугал ее своим перевоплощением, она уже давно мысленно отпустила. Более того, она ведь сама пообещала познакомить его со знакомыми режиссерами и актерами! Сиори, от природы обладавшая мягким и добродушным нравом, привыкшая относиться к каждому человеку на площадке с теплотой, решительно не могла взять в толк причину утренних извинений.
В этот самый момент ее размышления прервал приглушенный шепот гримерш, обсуждавших свежие сплетни:
— А вы слышали? Сегодня к нам на площадку сам режиссер Хонма заглянет. Говорят, просто с визитом вежливости.
— Хонма? Это который?
— Ну как же! Хонма Ёсихико! Тот самый, что собаку съел на фильмах с кояку и всяких романтических мелодрамах.
— О-о-о! Точно, вспомнила! Его «Белый маршрут» был просто шедевром, я над концовкой так рыдала...
Режиссер Хонма? Визит вежливости? Фильмы с кояку... Романтические мелодрамы... Разрозненные кусочки головоломки внезапно со звонким щелчком встали на свои места.
— Да быть того не может... — прошептала ошеломленная Сиори, и кровь мгновенно отхлынула от ее лица.
Хонма Ёсихико сегодня придет на их съемочную площадку. Абсолютно любой, даже самый захудалый и малоизвестный актер, оказавшись в поле зрения столь именитого творца, из кожи вон вылез бы, чтобы показать себя во всей красе. Каждый захотел бы оставить в памяти Хонмы хоть сколько-нибудь приятное впечатление.
И тут Сиори вспомнила вчерашний день. Вспомнила то ледяное, пробирающее до самых костей актерское мастерство Минору, когда он, казалось, полностью слился с разумом серийного убийцы. А что, если сегодня... ради того, чтобы впечатлить знаменитого режиссера... он решит удвоить, нет, утроить градус своего безумия на площадке?!
От одной только этой мысли у Сиори пересохло во горле. Она нервно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Девушка и без того не отличалась особой храбростью, а уж вчерашний перформанс Китадзуми Минору и вовсе едва не довел ее до нервного срыва.
Но затем она зажмурилась и с силой замотала головой, отгоняя панику.
«Нет, нет, нет! В конце концов, Минору-кун — всего лишь восьмилетний ребенок. Откуда у такого крохи возьмется столько расчетливости и коварства?»
Однако тут же услужливая память подкинула ей еще одно воспоминание: как вчера этот самый «восьмилетний ребенок» виртуозно нащупал ее слабое место и, по сути, вынудил согласиться на свои условия. Разве обычные, нормальные дети способны так ловко манипулировать чужими болевыми точками?
— В-все будет хорошо! — внезапно воскликнула Сиори, резко подскочив с кресла. Это прозвучало так громко, словно она пыталась убедить не столько окружающих, сколько саму себя. — Ну, выложится он сегодня на все сто, и что с того?! В конце концов, Минору-кун даже подошел и специально извинился... У него явно нет никаких злых намерений! Я взрослая женщина, и одни и те же детские фокусы не сработают на мне дважды!
«Разве настоящие злодеи, замышляя очередную пакость, станут заранее извиняться? Конечно, нет! — мысленно подбадривала себя актриса. — Да! Именно так! Ведь он только что так мило мне улыбался. Все совершенно точно будет в полном порядке!»
В порыве внезапного воодушевления она сжала кулачки и уверенно кивнула самой себе, стоя посреди гримерки.
Остальные гримерши, ставшие свидетелями этой странной сцены, лишь в недоумении переглянулись. Что вообще происходит с этой милой, вежливой девушкой, которая всегда общалась со стаффом тихим и ласковым голосом? Неужели вчерашние совместные сцены с юным кояку так сильно расшатали ее психику, сделав такой дерганой и нервной?
---
— Ого, Симидзу, а у тебя тут весьма недурно все обустроено, — раздался позади Симидзуямы насмешливый голос.
Хонма Ёсихико, который был старше своего коллеги на пару лет, по-свойски закинул руку ему на плечо, расплывшись в широкой, совершенно несерьезной улыбке. В этом не было ничего удивительного. Эти двое режиссеров были сделаны из одного теста и понимали друг друга с полуслова. Что и говорить, если они вместе наведывались в злачные заведения Кабуки-тё не меньше дюжины раз, а порой даже утягивали за собой туда наивных, ничего не подозревающих молодых актеров. Они знали друг о друге все до мельчайших грязных подробностей — словно носили одни штаны на двоих. Какая уж тут могла быть формальность?
— Да брось ты, прекращай этот цирк, — Симидзуяма, не выпуская из рук свернутый в трубку сценарий, бросил на друга косой взгляд. — Когда твоя группа начинает съемки? У тебя вообще откуда столько свободного времени взялось, чтобы по чужим площадкам шастать?
Спрашивая про съемки, Симидзуяма, разумеется, имел в виду новый, еще не анонсированный кинематографический проект Хонмы Ёсихико.
— Мы уже на стадии планирования. Сценаристы свою часть работы выполнили, скрипт готов, — предельно честно ответил Хонма, но голос при этом слегка понизил, чтобы их разговор не стал достоянием любопытных ушей, коих на площадке хватало с избытком.
— Вот как? — Симидзуяма, до этого момента больше увлеченный проверкой декораций и углами обзора камер, мгновенно оживился. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес, и он снова покосился на приятеля. — Значит ли это, что у тебя найдется местечко для того кояку, которого я тебе вчера так расхваливал?
— А, ты про того пацаненка, который сейчас у тебя снимается? Как бишь его... Китадзуми Минору, кажется? — Хонма подтянул к себе складной стул, с тяжелым вздохом опустился на него и скорчил страдальческую мину. — Послушай, кастинг — это ведь дело такое... Я же не единоличный диктатор, понимаешь? Продюсеры, сценаристы, а главное — инвесторы. Каждый норовит сунуть свой нос и вставить свои пять иен.
И это была сущая правда. В суровых реалиях японского кинематографа некоторым инвесторам было глубоко плевать на талант и актерское мастерство. Их волновало лишь одно — продвижение тех актеров, которых они сами взяли под свое крыло. Если проект попадал в лапы к таким спонсорам, то даже самый прославленный режиссер лишался львиной доли влияния при отборе каста. Грубо говоря, кто платит, тот и заказывает музыку.
— К тому же, ты прекрасно знаешь, насколько важен для меня этот фильм. Да, у меня есть какое-никакое имя в индустрии, но до уровня настоящих мастодонтов режиссуры мне еще ползти и ползти.
— Иными словами... об этом не может быть и речи? — сухо уточнил Симидзуяма.
— Об этом не может быть и речи, — покачал головой Хонма, всем своим видом давая понять, что тема закрыта. — Вполне возможно, что именно эта картина станет моим билетом в высшую лигу кинематографа.
— Правда? Эх, какая жалость. А я-то, грешным делом, думал в следующий раз познакомить тебя в квартале с малышками Коханой и Коюки... — протянул Симидзуяма, театрально вздыхая.
— Но! — Хонма Ёсихико мгновенно оживился, подавшись вперед с хитрой ухмылкой на губах. Слова сами собой растянулись в льстивую патоку. — Если так подумать... мы ведь взрослые люди, всегда можем прийти к какому-то компромиссу, верно? Лично я считаю, что мы просто обязаны давать дорогу молодым талантам! Да и мы ведь еще вчера обо всем договорились, разве нет? Но для начала я должен лично оценить игру этого твоего кояку.
— Хе-хе... Давай начистоту, старина. Кого ты уже присмотрел на главную роль? — Симидзуяма знал Хонму слишком хорошо, чтобы купиться на этот спектакль.
В отличие от его скромной малобюджетной команды, съемочная группа Хонмы никогда не испытывала недостатка в финансировании — вопрос был лишь в том, насколько тугим окажется кошелек очередного инвестора. К тому же Хонма Ёсихико славился своим деспотичным характером на площадке, стремясь контролировать каждый чих. Наверняка этот пройдоха уже давно утвердил кандидата в своей голове, просто еще не успел оформить это официально. Поэтому Симидзуяма решил бить в лоб.
— Акияма Сион из театральной труппы «Большая маргаритка», — без запинки выдал Хонма.
— А-а... Эта девчонка... — протянул Симидзуяма, копаясь в памяти.
Он слышал о ней. Коротко стриженая, феноменально одаренная кояку, чье актерское мастерство признавали даже самые строгие критики в индустрии. Она считалась звездой первого эшелона. Особенно ей удавались слезливые, драматичные сцены, что в сочетании с очаровательным личиком обеспечивало ей безграничную любовь зрителей.
— Да. Раз уж у нас пошел такой откровенный разговор, не буду скрывать, — лицо Хонмы внезапно стало предельно серьезным. — Сион отлично справляется со своими задачами, мне с ней комфортно работать, да и для моего нового проекта она подходит идеально. Так что скажу прямо: на данный момент у меня нет ни малейшего желания менять Акияму Сион на кого-то другого.
— «На данный момент нет желания»... То есть, крохотный шанс все-таки есть? — мгновенно уцепился за оговорку Симидзуяма, чей режиссерский слух был натренирован выискивать лазейки.
— Можешь понимать это как хочешь. Но если не случится конца света, Акияму Сион ждет оглушительный успех. И я сильно сомневаюсь, что тот паренек, Китадзуми Минору, которого ты так упорно продвигаешь, сможет превзойти ее в мастерстве.
Хонма уже не раз работал с девочкой. На площадке она никогда не капризничала, не закатывала истерик, а ее отдача всегда превосходила средний уровень. Она была проверенным, надежным инструментом в его режиссерских руках.
Обозначив свою позицию столь категорично, Хонма был уверен, что друг отстанет и в лучшем случае попросит для пацана какую-нибудь захудалую эпизодическую роль. Но не тут-то было.
— Хе-хе. А вот тут ты крупно ошибаешься, Хонма, — Симидзуяма громко хмыкнул, скрестив руки на груди, и посмотрел на приятеля с нескрываемым превосходством. — Я видел работы Акиямы Сион. Да, играет она хорошо, не спорю. Но по сравнению с нашим вундеркиндом... ей определенно не хватает глубины.
— О как? — брови Хонмы поползли вверх. Это смелое заявление наконец-то пробило броню его скептицизма.
За все время их многолетнего знакомства он впервые слышал, чтобы Симидзуяма отзывался о каком-либо ребенке-актере с таким неистовым благоговением.
— Раз уж сам Симидзу заговорил в таком тоне... Что ж, я просто обязан лично засвидетельствовать невероятное мастерство твоего протеже.
— Уж поверь, ты не будешь разочарован! — гордо заявил Симидзуяма.
Уж в чем-чем, а в искусстве пускать пыль в глаза и нагонять пафосу ему не было равных. Честно говоря, он и сам до конца не понимал, где находится предел таланта Китадзуми Минору, но съемочная площадка — это то же самое поле боя. Если ты не умеешь блефовать и рисовать золотые горы, как ты вообще собираешься выбивать деньги из жадных инвесторов?
Выдав эту тираду с абсолютно невозмутимым лицом, Симидзуяма повернулся к декорациям, где готовился к сцене Минору. Впрочем, в глубине души червячок сомнения все же точил его уверенность.
«Вундеркинд... Неужто он и вправду не справится и опозорит меня перед этим выскочкой?» — мелькнула тревожная мысль.
Но отступать было поздно. Стрела уже сорвалась с тетивы.
— «Проклятое дитя», сцена третья, дубль девятый! Мотор! — разорвал напряженную тишину крик помощника режиссера, сопровождаемый сухим щелчком хлопушки.
Вся площадка мгновенно погрузилась в атмосферу мрачного триллера. Работа закипела.