Глава 36.1 Желание (еще одно) Я хочу в этой жизни засунуть шефа Кана в мешок...
Выслушав эту историю, президент Кан вдруг уверился, что жестокость его матери проявилась уже в старшей школе.
В старшей школе она мечтала устроить кому-то темную*. Мальчик не мог спокойно спать по ночам. Ему захотелось узнать, чего же желает его жестокая мать прямо сейчас.
П.п.: Устроить темную — избивать кого-то, набросив на его голову мешок, чтобы избиваемый не мог понять, кто это делает.
Когда с утра Юэ Цинь и Ся Шэнь открыли дверь спальни, то увидели ребёнка, стоящего снаружи с бумагой и ручкой в руках.
— Папа, мама! Давайте сейчас сыграем в ту игру, в которую вы играли в старшей школе, — попросил президент Кан.
— А? — удивился Юэ Цинь.
— Значит мы записываем свои желания и показываем их друг другу, — пояснил их сын.
Юэ Цинь и Ся Шэнь посмотрели друг на друга и улыбнулись, одобряя его затею.
Через минуту были готовы три листа, расписанные и изрисованные.
— Сокровище, что это ты нарисовал? — спросили родители, когда увидели рисунок ребёнка, лежащий рядом с их карточками.
На рисунке в машине сидели маленький мальчик и двое взрослые позади него.
— Ты нарисовал, как мама и папа едут играть с тобой? — спросил Юэ Цинь.
Президент Кан взглянул на свой рисунок ещё раз: на деле он рисовал очень небрежно, и в конце концов нарисовал себя, вернувшегося в собственное тело.
Теперь, когда он услышал слова папы, он почувствовал себя виноватым.
— Да, это папа, а это мама, а это я: папа за рулём машины, а мы с мамой сзади. Мы собираемся гулять, — объяснил ребёнок, показав пальцем на свой рисунок, его голос становился всё тише и тише, он даже не поднимал взгляд на своих родителей.
Ся Шэнь спросила:
— Хочет ли наш сын увидеть желания мамы и папы?
Босс Кан поднял голову и вытянулся, чтобы посмотреть.
Он увидел на листочке своего отца только одно предложение:
«Моё желание сбылось уже давно, и я надеюсь, что желания моей жены тоже скоро сбудутся».
У Юэ Циня на самом деле не было особых желаний. Хоть он и говорил, что работы немного хлопотная, но он мог решать все денежные и рабочие вопросы, пока работал достаточно усердно.
Его сын заговорил. Никакая сила желаний здесь не была нужна.
Если у него действительно была сила исполнять желания, он надеялся, что сможет осуществить желания своей жены.
Так, словно ребёнок мог понять написанное, он вытянул голову, чтобы посмотреть на листок своей матери, а затем вздохнул с облегчением, когда увидел её.
Ся Шэнь и Юэ Цинь не смогли удержаться от смеха.
«Всё в порядке, в порядке, на её листке ничего не написано…», — президент Кан вздохнул с облегчением.
Он ожидал увидеть что-то вроде: «Я надеюсь, что бывшему начальнику моего мужа устроят темную ещё до того, как он очнётся».
На листочке жестокой матери было написано:
«Надеюсь, что смогу найти себя в ближайшее время».
В этот период Ся Шэнь и правда была немного потеряна. Президент Кан подумал, что в её желании есть смысл. Он поднял голову и спросил, как будто совсем не понимал написанного:
— Мама, папа, а почему вы не нарисовали меня?
— Твои мама и папа всё написали словами. — Отец тут же взял сына на руки, указал на свой листок и прочитал сыну: — Папа везёт маму и своё сокровище на прогулку.
Уголок рта президента Кана дважды дёрнулся: даже количество слов не совпадало с тем, что он сказал. Вы и правда обманываете неграмотного детсадовца?
Ся Шэнь не смогла сдержать смех и серьезно сказала:
— Ты даже не подобрал количество слов.
Мальчик повернул голову и увидел выражение лица матери, как бы говорящее: «Как можно обманывать собственного ребёнка?».
В глубине души президент Кан считал свою маму более честной, чем кажется на первый взгляд, поэтому он с обожанием посмотрел на неё своими большими глазами.
Жестокая мать, указав сделанную ею надпись, прочла:
— Я надеюсь, что мой ребёнок будет кушать медленно и не будет разговаривать во время еды. Если он будет кушать слишком быстро, у него будет болеть животик.
Президент Кан снова взглянул на свой листок, о котором он наговорил чепухи, а затем посмотрел на листочки своих родителей, о которых они говорили чепуху. Он в мгновении почувствовал, что они действительно были счастливой семьёй, члены которой любили друг друга.
— Нет, на самом деле, у меня должно быть два желания, — сказала вдруг его мать, вспомнив что-то ещё.
Она дописала в своей записке ещё одну строчку ниже:
«Я надеюсь, что смогу в будущем устроить президенту Кану темную».
Время пришло, время действительно пришло: пришло время темных жестокой матери.