Глава 53.1 Сексуальное воспитание ( Господин Кан Просто убейте меня...)
Настроение у ребёнка стало особенно хорошим. Он чувствовал себя так, словно увидел чистое небо после дождя, чувствуя просветление во всем теле.
Маленький попугайчик чувствовал себя так же, поклевывая дынные семечки. Он радостно покачивал головой, не в силах удержаться, чтобы не потереться время от времени маленькой головкой о руку ребёнка.
Такого опыта господину Кану ещё не доводилось испытывать. Раньше после ссоры с друзьями он уже с ними не мирился.
Помириться с кем-то было таким приятным чувством, что, наблюдая за тем, как маленький попугайчик с таким восторгом лакомится семечками, шеф Кан почувствовал себя обязанным дать ему что-то ещё более вкусное, чем просто семечки.
Поэтому, прихватив с собой попугая, ребенок направился на кухню, чтобы найти родителей и узнать, когда там ожидается ужин.
Между кухней и гостиной имелась раздвижная дверь, вероятно для того, чтобы запахи при готовке не проникали в гостиную. Но обычно она не закрывалась. Потому что обычно большой папа готовил мягкие и нежные блюда, не перегруженные жаркой и специями.
Как ни странно, но в этот раз дверь была полуприкрыта. Но ребёнок не придал этому особого значения. К тому же из кухни доносились приятные ароматы готовящейся там еды. Мальчик просто предположил, что большой папа, возможно, готовит что-то особенно вкусное, и спокойно потянул дверь на себя…
—
Папочка, мамочка…
Внутри кухни его большой папа обнимал жестокую мать-маньячку. Парочка вовсю целовалась…
Господин Кан на несколько секунд застыл. На его лице в этот момент отражалось, как рушятся все его мировые устои. А затем он с громким стуком захлопнул за собой дверь.
Это… это…
Господин Кан был в полном недоумении.
Ни один ребёнок не захотел бы стать свидетелем такой дикой сцены между своими родителями!
Погодите-ка! Эти двое голубков не были его настоящими родителями. У него не было причин чувствовать себя перед ними неловко. Они были просто двумя молодыми людьми, выражающими свою привязанность, и это было нормально! Простой поцелуй
совершенно нормальное явление. У взрослых есть свои сексуальные потребности, и это тоже нормально.
Однако при одной мысли о том, что у этой молодой пары есть сексуальные потребности, парню становилось так неловко, что по всему телу пробегали мурашки. Ему дико захотелось свернуться в клубок и вычеркнуть из памяти только что увиденное им зрелище. Он хотел снова стать тем очаровательным малышом, которым был ранее.
Господин Кан, не осознавая своих мыслей, был похож на обычного ребёнка, который представлял эту пару своими настоящими родителями. В сознании всех подростков родители должны были быть чистыми, святыми, лишёнными всяческих сексуальных желаний. Поцелуи допускались только в лоб и щеку. Что-нибудь более страстное? Ни-ни. Это заставило бы любого испытывать невероятное чувство неловкости.
Он сел на диван с маленьким попугайчиком на руках, который не успел стать свидетелем этой сцены.
Попугайчику очень повезло. Он вообще не видел этой сцены. Как же ему все-таки повезло!
На кухне молодая пара чувствовала себя не менее растерянно. Ся Шэн, чувствуя себя несколько неловко, спросила неуверенно:
Что же нам теперь делать?
Когда дело касалось таких вопросов, это было слабым местом Ся Шэн.
Юэ Цинь тоже был весьма обеспокоен. Он сам не проходил через эту стадию. Он только в начальной школе обнаружил, что его одноклассники связывают странную и загадочную ауру с сексом и девушками.
У него не было таких чувств, потому что с тех пор, как он себя помнил, отец рассказывал ему, что он мальчик, и чем отличается тело мальчика от тела девочки. Отец рассказывал ему и о сексе, и о том, что для него это слово и вещь
такая же ценность, как и все остальное, что он получает в мире, и в этом нет никакой тайны, и этого не нужно стыдиться, это просто один из способов, которым взрослые люди выражают себя, когда любят друг друга.
Но к тому времени, когда у ребёнка начали формироваться воспоминания, Юэ Цинь уже успел поделиться с сыном кое-какой информацией, которую тот успел, видимо, забыть.
Юэ Цинь считал, что не произошло ничего страшного. Хотя отец и упустил начальный этап, ребёнку было всего четыре года, и он еще мог объяснить ему все как следует.
Вскоре из кухни вышел большой папа. Он не выглядел ни капли смущенным, сохраняя свой зрелый и надежный, но в то же время глупый и мягкий вид. На его лице играла теплая улыбка, которая бывает только у глупых отцов, когда они хотят поболтать со своими детьми на взрослые темы.
Господин Кан вздрогнул, инстинктивно сопротивляясь предстоящему разговору. Он не хотел ни с кем говорить об этом, ни в коем случае.
Малыш?
Господин Кан быстро махнул рукой и торопливо опустил голову, чтобы продолжить увлеченно рисовать. Каждая прядь его волос отказывалась от предстоящего разговора.
Не мешай мне. Я хочу рисовать. В будущем я стану великим художником.
На самом деле он не был четырёхлетним ребенком, который ничего не знает. И именно потому, что он знал всё слишком хорошо, он чувствовал себя так неловко.
Кто захочет обсуждать такую тему с человеком, отношения с которым похожи на отношения со старшим?
Большой папа сел рядом с ним и сказал:
Малыш, папа хочет поговорить с тобой кое о чем. Папа уже говорил тебе это раньше, но, видимо, ты забыл Малыш, тебе интересно узнать, откуда ты появился?
Другие дети любят расспрашивать родителей на эту тему. Но их ребёнок, кажется, никогда не спрашивал их об этом. Кроме того, их ребёнок отличался от других маленьких мальчиков. Он редко пытался дразнить маленьких девочек. Поэтому большой папа до этого предполагал, что их малыш всё ещё помнит все те вещи, которым он когда-то учил его, поэтому и ведет себя так мудро.
Смущаясь, господин Кан неловко схватил лежащее рядом с ним одеяло, завернулся в него с головой и пробормотал:
Меня подобрали из мусорного бака. А может быть, я появился, когда кто-то загадал желание, задувая свечи на свой день рождения.