Глава 87 - Пути назад больше нет
«Подтверждена смерть известного редактора брейндэнсов Джимми Куросаки.
На него было совершено нападение в собственной студии. К моменту прибытия медиков из „Траума Тим“ Джимми Куросаки уже не подавал признаков жизни. Это уже семнадцатое убийство обладателя платинового абонемента за текущий месяц. Руководство корпорации „Траума“ воздерживается от официальных комментариев».
— Чёрт возьми, да в последнее время этих зажравшихся богачей режут прямо как паршивых собак! — выплюнул сидевший неподалёку мужик. — Вот она, мать её, настоящая справедливость!
Цзинь Янь, скрывавшаяся под чужой личиной и выглядевшая точь-в-точь как Энджел Бишоп, молча сидела за липким столиком уличной забегаловки. Она ждала свой заказ, не произнося ни слова.
Перед ней поставили глубокую миску с дымящейся ситетической лапшой в остром бульоне.
— Ты чего застыла? Опять тяжелые мысли в башке крутятся? — Хозяин лавки вытер засаленным полотенцем руки. — Забей ты на всё! В NCPD тебе хоть какую-то жалованную копейку платят, живёшь кучерявее нашего! Все вокруг так вертятся, так что закрой на всё глаза да не бери в голову — целее будешь.
Цзинь Янь лишь едва заметно кивнула, не поднимая глаз, и принялась бесшумно отправлять лапшу в рот.
Спустя минуту хозяин поставил перед ней бамбуковое лукошко.
— Лица на тебе нет. Держи, угощаю ситетическими дамплингами. Это тебе спасибо — если бы не ты, мою лавчонку давно бы уже разнесли по кирпичику. А, да! Дочка-то моя пару дней назад прислала весточку! Пишет, на работу в корпорацию устраивается. Слыхала? В сам «Зетатех» берут!
Цзинь Янь замерла, но тут же овладела собой. Доев лапшу, она подняла лежавшую на краю стола фуражку NCPD и привычным движением натянула её на голову.
— Не пускай её в «Зетатех». Если она пойдёт туда — долго не проживёт.
— Чего? Это ещё почему?
Опешивший торговец хотел было распросить её подробнее, но Цзинь Янь уже растворилась в сумерках улицы.
Миновав пару кварталов, она свернула в тёмный переулок и подошла к ублюдку в потрёпанной куртке.
— Я к Джимми-бою.
Бандит окинул её сальным взглядом с ног до головы, после чего толкнул обшарпанную дверь и мотнул головой вглубь коридора.
— Внутри. Второй этаж.
Цзинь Янь ступила в узкий, пропитанный вонью сырости и нечистот подъезд. Поднимаясь по ступеням, со скользких перил которых капала непонятная слизь, она упёрлась взглядом в двоих амбалов, поджидавших её на площадке.
— Джимми тебя ждёт. Проходи.
Словно предостерегая её от глупостей, оба верзилы демонстративно качнули висевшими на груди дробовиками.
— Присаживайся, офицер! Я тебя уже заждался, — расплылся в улыбке Джимми-бой. Его смуглая кожа блестела в свете мигающей лампы, а произносимые слова даже сквозь нейропереводчик пробивались с тошнотворным уличным акцентом. — Эй, Энджел, я изучил твои запросы. Скажу честно — нужного человека найти непросто.
— Я доплачу, — холодно отрезала Цзинь Янь. — Но не обнаглей. Не захочешь ты — найдётся десяток других.
Услышав желаемый ответ, Джимми-бой расцвёл, словно мак на помойке.
— Оно-то конечно так, да только в этом районе никто не сработает оперативнее меня! Чувак, которого я нарыл — настоящий профи. Ему просто не повезло родиться не в то время, а не то он лично участвовал бы в подрыве Арасака-тауэр!
Подрыв Арасака-тауэр?
Цзинь Янь нахмурилась. Зачем этому ублюдку приплетать историю полувековой давности, чтобы выставить своего человека в лучшем свете?
Чего она не понимала — так это того, что у каждого обитателя Санто-Доминго к корпорации «Арасака» был свой, личный кровавый счёт. В каждой семье этого района кто-то угас от болезней из-за ядовитых отходов, которые корпораты тайком сливали в местную канализацию. В Санто-Доминго «Арасаку» ненавидели до судорог в зубах.
— Мне нужен водитель, а не подрывник-террорист!
В глазах Джимми-боя на мгновение вильнул опасный огонёк, но маска дружелюбия тут же вернулась на место.
— Само собой, само собой! Твой шофёр — из семьи Бет. В управлении тачкой — бог, элита. Кочевники только этим куском хлеба и живут.
Цзинь Янь молча кивнула и бросила на стол чип с еврокредитами.
— Завтра. В точке, которую я скину. Секунда в секунду. Если опоздает — цена ошибки окажется тебе не по карману.
— В лучшем виде! Всё перетёрли — может, по баночке пропустим перед дорожкой?
Игнорируя предложение, Цзинь Янь развернулась и выскочила из его прокуренного кабинета.
Едва за ней захлопнулась дверь, добродушная ухмылка на лице Джимми-боя истаяла, словно не бывало. Он насупился и хрипло крикнул вышибалам:
— Кого вы подложили этой сучке?
— Винсента, — мгновенно отозвался охранник. — А что такое, проблема?
— Передай Винсенту, чтобы был как часы. А потом отправь пацанов за город. Пусть поджидают эту тварь на выезде!
— Э-э... Понял!
Охранник уже повернулся, чтобы уйти, но Джимми-бой окликнул его снова:
— Собери ВСЕХ наших!
Заплывшие мозги вышибалы не понимали причин, но спорить он не посмел. Кивнул и вышел.
Джимми-бой налил себе полный стакан дешёвого пойла. Если бы кто-то присмотрелся к его рукам, то заметил бы, как мелкая дрожь сотрясает кончики его пальцев.
Пригубив алкоголь, он откинулся на спинку потрескавшегося кресла и обвёл взглядом каморку: облупившаяся штукатурка, убого мигающая гирлянда и поблёкшее граффити с обложкой альбома группы «Samurai» на ободранной стене.
— Мать вашу... В этом проклятом мире, чтобы стать законченным мразью, надо отстоять в очереди, а если ты, блядь, решишь побыть хорошим — останешься без гроша и с пулей в башке!
Он выпил стакан до дна, словно поставив точку в собственных сомнениях.
Дело было вовсе не в банальной жажде кинуть клиента. Джимми-бой раскусил её: баба, стоящая перед ним, не была Энджел Бишоп.
Он знал настоящую Энджел с самого детства — они вместе росли на помойках Санто-Доминго. Младший брат Энджел отдал концы прямо на нарах, отравившись нефильтрованной водой из-под крана, и с тех пор она до судорог ненавидела «Арасаку». В детстве они часами болтали ни о чём: Энджел без остановки трепалась о том, как Джонни Сильверхенд разнёс Арасака-тауэр, и они вместе слушали старые кассеты «Samurai».
Потом Джимми-бой подался в бегунки к уличным бандам — таскал дурь и стимуляторы, и их пути разошлись. Прошлым летом он услышал, что Энджел устроилась в NCPD и даже пытается защищать местную шваль. Он тогда подумал: надо же, не зазвездилась, не забыла, откуда вылезла.
Он знал и то, что в полицейском участке её терпеть не могли за излишнюю честность. Поэтому, когда «Энджел» вышла на него с просьбой найти тачку для побега, он решил, что легавые наняли киллера, чтобы пустить её на фарш, и бедняжке приходится рвать когти из Найт-Сити. В этих трущобах подобный расклад происходил чаще, чем отравления тухлым синтетическим мясом.
Но только что, глядя ей в глаза, Джимми-бой понял: эта баба вообще его не узнаёт. Сперва он списал это на ледяную стену, образовавшуюся между легавой и уличным шнырём. Но когда она назвала подрывников Арасака-тауэр «террористами»... дерьмо под красивой обёрткой окончательно вылезло наружу.
Джимми-бой едва удержал руку, рвавшуюся к пистолету, пока разговаривал с этой самозванкой.
— Сука... А ведь я тебе говорил, что, когда ты сдохнешь, даже поплакать над твоей тушей будет некому! Чёрт... Ты презирала меня за то, что я таскал дурь для Шестой улицы, а я презирал тебя за то, что ты пошла служить легавым легавой собакой! И что теперь?! Теперь мне, блядь, придётся мстить за твоё шкуродерство!
Он снова плеснул себепойла, а потом и вовсе припал губами к горлышку, заглатывая обжигающую жидкость прямо из бутылки.
В его воспалённых глазах блеснули слезы.
— Ты была конченой дурой, Энджел... Мать твою, да и я такой же долбоёб!
В детстве у Джимми-боя почти не было друзей. А те немногие, с кем он делом делил пайку, давно гнили на кладбище колумбария. Энджел была последней. И хотя Джимми-бой не ведал, где покоятся останки настоящей Энджел Бишоп, он был уверен на девяносто девять процентов: та, что напялила её рожу, бежит из города, а настоящая Энджел уже давно разлагается в какой-нибудь сточной канаве.
— Ты презирала меня, сука! А ты думаешь, я по своей воле в это дерьмо влез?! Когда старик скололся насмерть, мне приходилось в школьном ранце дурь разносить, чтобы не сдохнуть с голоду! Ты думаешь, у меня сердце из железа?!
Опорожнив бутылку, он неистово заорал в сторону двери:
— Выпивки мне! Живо тащите сюда ещё бухла!
Перепуганные охранники, не понимая, что за муха укусила босса, мгновенно приволокли целую ящик пойла.
Джимми-бой сгреб со стола горсть чипов с еврокредитами и швырнул им прямо в лица.
— Поделите с пацанами! Как только Винсенту удастся вывезти эту тварь за пределы города... наша жизнь в Найт-Сити закончена!