Глава 339 «Зачистка предателей Это же чистой воды устранение конкурентов!»
— Господин командующий, неужели в этом деле нельзя найти… компромисс? — С кислым миром и ноткой обиды в голосе проговорил второй принц, стоя подле генерала Константина. — Простите мою прямоту, но вам совершенно не обязательно так кипятиться. Признаю, некоторые семьи действительно перешли черту, но устраивать над ними суд прямо сейчас – это, пожалуй, чересчур…
Принц всеми силами пытался выгородить хотя бы часть людей из того расстрельного списка, что лежал перед ним.
Честно говоря, если бы генерал Константин хотел просто пустить в расход нескольких торговцев зерном, принцу было бы плевать. Подумаешь, какие-то купчишки. Хотят расстреливать – пусть расстреливают. Неужели без этой горстки дельцов благородные господа не найдут, кому продать свой урожай?
Но сейчас генерал замахнулся не только на торговцев. В его списке значилась целая орава чиновников и даже немало аристократов, что и вызывало у принца жуткую головную боль.
Если этих парней перещелкать, то даже если оставить в стороне вопрос о том, не встанет ли колом вся административная машина Петрограда, оставался вопрос репутации. Его доброе имя будет втоптано в грязь.
И пусть все знают, что за этой зачисткой стоит семья Воронцовых, за которой сила и армия, подпись-то на документах в итоге ставить второму принцу!
Пусть он и не претендовал на престол, понимая, что в нынешней ситуации ему не тягаться со старшим братом, это не значило, что он горел желанием стать изгоем в кругах аристократии. Подпиши он эти бумаги – и старший брат наверняка придет в восторг, но самому принцу в будущем это сулило лишь бесконечные проблемы.
Несмотря на то что принц едва ли не лебезил перед генералом Константином, суровый ветеран не выказывал ни малейшего намерения идти на уступки.
Он лишь холодно хмыкнул, с размаху бросил пачку документов на стол и серьезно спросил:
— Ваше Высочество, позвольте задать вам пару вопросов. Как вы считаете, тех улик, что мы собрали, достаточно, чтобы признать их виновными?
Глядя на эти папки, принц почувствовал, как у него темнеет в глазах.
И как только эти идиоты умудрились так наследить? Ладно бы по-тихому воровали и гнали зерно контрабандой, так нет же – оставили после себя гору хвостов. Никакой осторожности!
Вне всяких сомнений, этих бумаг хватило бы для любого трибунала. Видимо, эти благородные господа даже помыслить не могли, что их могут схватить за подобные дела, а потому и не удосужились замести следы.
Принц открыл было рот, чтобы что-то возразить, но генерал Константин тут же продолжил:
— Ваше Высочество, раз улик достаточно, то мое желание предать их суду вполне обоснованно и законно, не так ли?
Принц кивнул и дрожащим голосом ответил:
— Обоснованно, безусловно обоснованно, но все же…
— Раз так, — не дал ему договорить генерал, — то какие у нас есть причины их прощать? Неужели в законах империи где-то прописано, что аристократы за свои преступления ответственности не несут? Или вы считаете, что всех тех злодеяний, что они совершили, все еще недостаточно для наказания?
— Нет-нет, что вы! — Принц замахал руками, стиснув зубы. — Вы меня неправильно поняли!
— Господин командующий, но задумывались ли вы о последствиях? Что, если наши действия в такой момент дестабилизируют обстановку в Петрограде? — Принц принялся горячо убеждать собеседника. — Поймите, эти дворяне имеют огромное влияние. У них здесь активы, предприятия, их связи переплетены в сложнейший узел. Если мы ударим по ним сейчас, это произведет крайне дурное впечатление на остальную аристократию.
— Скажу прямо: если другие дворяне в такой час затаят обиду на империю, наше положение на фронте станет критическим.
Выслушав это, генерал Константин лишь презрительно фыркнул:
— Тьфу, чушь собачья!
— Обиду они затаят, значит? Нож в спину фронту всадят? Дестабилизируют они мне тут… Да это просто смешно! Эти гады посмели воровать пайки у моих подчиненных! Пока мои солдаты на передовой кровь проливают, им приходится жрать черствый черный хлеб самого паршивого качества, а их семьи дома пухнут с голоду!
— И они еще смеют угрожать мне обстановкой в городе? Неужели они думают, что Петроградский фронт – это балаган? У меня под рукой восемьсот тысяч солдат, и их мечи уже заждались дела!
Генерал Константин говорил с небывалым воодушевлением. После недавних поражений огромные массы войск с севера отступили к Петрограду и были реорганизованы в составе его фронта.
Теперь под его началом было не менее восьмисот тысяч человек, и это не считая сил Карельского и Волховского фронтов. Если объединить эти три группировки в одну гигантскую армию и добавить к ним резервистов, проходящих подготовку в городе, численность войск перевалит за миллион двести пятьдесят тысяч!
С Карельским фронтом все было чуть сложнее – там влияние Андрея было куда сильнее, чем авторитет самого Константина.
Но даже без него, одних только сил Петрограда и Волхова хватало, чтобы выставить армию в миллион штыков. С этой точки зрения становилось понятно, почему царь так опасался семьи Воронцовых. Сила, способная отдавать приказы миллиону солдат, была крупнейшей военной группировкой на севере империи.
Настоящая миллионная армия!
В прежние времена, на протяжении всей истории Кембрийской империи, редкий царь мог собрать под своим знаменем столько людей. Сейчас просто времена изменились. Случись подобное век или два назад, и любой дворянский род, контролирующий миллион солдат, даже не успел бы высказаться, как толпа других семей прибежала бы к ним с предложением короноваться.
Константин не строил заумных планов. Будучи по натуре сугубо военным человеком, он лишь хотел напомнить принцу, чье слово сейчас имеет вес. Перед лицом готовой к бунту армии никакая аристократия не значила ровным счетом ничего. Благородная кровь не поможет им выжить, если на них обрушится гнев миллиона разъяренных бойцов.
Однако в ушах принца эти слова прозвучали совсем иначе.
«Мамочки, это что, прямой ультиматум короне?» – подумал он.
Святые угодники, он ведь всего лишь скромный второй принц без реальной власти! Почему этот наезд обрушился на него, а не на его венценосного батюшку?
Принц мог сколько угодно возмущаться про себя, но вынужден был признать: угроза подействовала безотказно. Если Константин действительно решится на мятеж с такой ордой за спиной, то плевать, что станет с Петроградом, Воронцовыми или всей империей – сам принц гарантированно пойдет на корм червям. Даже если его не убьют на месте, то наверняка казнят позже в каком-нибудь подвале.
Или, что еще хуже, его могут сделать марионеточным царем, чтобы под его именем воевать с Москвой. И неважно, кто победит в этой междоусобице – Петроград или Москва, – принцу в любом случае конец. Победит Петроград – он станет помехой для воцарения Воронцовых, победит Москва – его объявят изменником.
От этих мыслей он вздрогнул и, резко хлопнув по столу, воскликнул:
— Господин командующий, вы совершенно правы! Мои суждения были поверхностны!
— В такое время мы не можем проявлять снисходительность к предателям внутри страны. Мы должны вымести эту нечисть каленым железом! Нельзя позволить им подрывать боеспособность нашей армии изнутри!
Увидев, что принц наконец сдался, генерал Константин удовлетворенно кивнул. Глядя на то, как тот обливается холодным потом, старик лишь презрительно скривился и подумал про себя: «Хе-хе! Глупый принц даже не догадывается, что я сейчас сделал!»
Тот решил, что генерал явился к нему посреди ночи ради расправы над кучкой дворян и проведения великого суда. Но он не знал, что если бы Константин не уговорил принца в течение двадцати четырех часов, Андрей немедленно отправил бы воздушно-десантные войска. Те, замаскировавшись под военно-воздушные силы империи Черного Орла, нанесли бы удар по Петрограду и вырезали всех зажравшихся аристократов.
Пусть у Андрея и не было самолетов тех моделей, что используют фрицы, и имитировать высадку вражеского десанта казалось делом сложным, для него это не было проблемой. Достаточно было достать из системы другие машины, натянуть на них облик армии Черного Орла и отправить игроков косплеить врага. Собрав все это воедино, он мог провернуть идеальную секретную операцию под чужим флагом.
Именно поэтому Константин вел себя столь жестко и примчался к принцу ночью в такой спешке. Кто знает, сколько людей уложил бы Андрей, сбрось он своих десантников, и как сильно это ударило бы по репутации семьи Воронцовых?
Генерал и сам диву давался: как Андрей после того контузного взрыва так преобразился? Раньше он и слышать не хотел о военном деле, голова была забита романтизмом, антивоенными бреднями и мечтами о лаврах поэта. А теперь? Настоящий полевой командир! Чуть что – сразу посылает элитных боевиков решать вопросы. Действует жестко, чернее некуда!
Андрей бы на это ответил просто: «Жизнь заставила. Мы все просто пытаемся выжить». А то, что от его стараний другим выжить не удается… Что ж, пусть ищут причины в себе. Столько лет прожили – и не научились ни стараться, ни рефлексировать.
Когда на стопке приказов об аресте была поставлена последняя подпись, и принц, и генерал Константин облегченно выдохнули. На их лицах промелькнули расслабленные улыбки – каждый считал, что именно он спас Петроград.
Они обменялись короткими взглядами и понимающе ухмыльнулись.
«Хе-хе, – подумал принц. – …Хорошо, что я решился отсечь кисть, чтобы спасти руку. Пожертвую своей репутацией, зато предотвращу мятеж Петроградского фронта!»
«Хе-хе, – подумал генерал Константин. – …Хорошо, что я решился отсечь кисть, чтобы спасти руку. Пожертвую своей репутацией, зато не дам Петрограду утонуть в крови дворян!»
Чтобы операция прошла успешно, Константин мобилизовал всю элиту своей семьи и даже экстренно созвал подразделения ветеранов, проходивших лечение в Петрограде. Да, это было не совсем по уставу, но в чрезвычайной ситуации на правила можно было закрыть глаза.
В крайнем случае, можно временно зачислить этих солдат в жандармерию, а после завершения дела перевести обратно.
Получив внезапный приказ, многие ветераны поначалу ворчали – мол, отпуск закончился раньше срока, опять в пекло. Но когда они узнали, что им предстоит арестовывать тыловых крыс, воровавших продовольствие, и возвращать пайки на фронт, их энтузиазм взлетел до небес.
Разъяренные фронтовики вышибали двери дворянских усадеб и без лишних слов работали прикладами, усмиряя солдат охраны. Командующий помогает им вернуть украденный хлеб и жалованье! Наконец-то Богиня открыла глаза, и нашелся хоть один аристократ, готовый за них заступиться!
Мешкать в такой момент – значило предать доверие командующего. Они демонстрировали абсолютную преданность. А вот кому именно они были преданы – империи или семье Воронцовых – вопрос оставался открытым.
После этой ночи аристократы Петрограда, да и всей Кембрийской империи, в ужасе окрестили произошедшее «Кровавой ночью».
За одну ночь были арестованы главы более чем тридцати дворянских родов. Имущество десяти семей было полностью конфисковано, а под стражу попали более трехсот отпрысков знатных фамилий. Кроме того, из-за того, что некоторые дворяне, полагаясь на своих гвардейцев, пытались сопротивляться, по всему Петрограду вспыхивали перестрелки. В ту ночь от случайных и не очень пуль погибло более трехсот человек.
На последующих судах торговцы, чиновники и аристократы столкнулись с невиданно суровыми приговорами. Более тысячи человек были одновременно приговорены к смертной казни за государственную измену.
Приговоренных было так много, что эшафотов и виселиц на площадях Петрограда просто не хватало. Чтобы освободить место для следующих партий, тела только что повешенных спешно снимали и развешивали прямо на уличных фонарях по всей площади. Куда ни кинь взгляд – везде виднелись эти жуткие фигуры. Бесчисленные украшения для фонарей мерно раскачивались на ветру, наводя на прохожих леденящий ужас.
Многие дворянские дома выразили решительный протест второму принцу, а некоторые и вовсе заявили, что больше не желают иметь с ним ничего общего. В их глазах он стал абсолютно ненадежным человеком.
Воронцовы провернули такую масштабную акцию, а принц даже не предупредил их заранее! Более того, он лично подписывал ордера. Ясно же, что он спелся с этим семейством!
Особенно обидно было тем, кто совсем недавно занес ему кругленькую сумму в обмен на обещание защиты, если они не будут слишком уж наглеть. Теперь выходило, что эти денежки просто ушли псу под хвост.
Конечно, Воронцовы внушали им не меньший страх. Кто знает, с чего это они вдруг взбесились?
После этих событий многие аристократы потянулись в поместье Воронцовых с визитами, прощупывая почву и едва ли не клянясь в верности на месте. По их мнению, Константин – этот старый лис – неспроста проявил такую жестокость, позабыв о былых связях. То, что он пустил в ход топор палача, было явным признаком устранения конкурентов!
Ну конечно! Они так и знали, что амбиции семьи Воронцовых не знают границ. Этим людям уже мало контроля над армией – они решили превратить Петроград в свою вотчину.
И что дальше? Неужели они готовятся отделиться и восстановить Новгородское княжество или даже основать собственную империю?
В далекой Москве царь, узнав о потрясениях в Петрограде, тоже едва не лишился чувств. Он заперся в кабинете на весь день, до хрипоты орал на своих приближенных, а потом три часа кряду висел на телефоне, разговаривая с генералом Константином.
Никто не знал, о чем именно они спорили, но когда трубка была положена, на лице генерала читалась лишь головная боль, а лицо царя стало темнее тучи.
— Твою мать, так жить просто невозможно! — Прошипел царь, закончив разговор.
Старый хрыч Константин продолжал разыгрывать из себя невинную овечку, прикидывался дурачком и на каждом слове клялся в верности. Но какая там, к черту, верность?
Как и остальные дворяне, царь был твердо уверен: Константин просто зачищает поле от неугодных. Иначе зачем ему устраивать великую чистку среди петроградской знати именно сейчас? Более того, по закону у него не было на это никакого права – он всего лишь командующий фронтом, а не герцог Новгорода!
Честно говоря, в этой ситуации царь решительно не понимал, что ему делать. Он считал, что и так пошел семье Воронцовых на огромные уступки. В последние дни он даже ослабил давление на север, выразил готовность забыть о разногласиях ради борьбы с империей Черного Орла и даже послал Андрею немало подкреплений.
Но эти люди были просто непрошибаемы!
Именно это и пугало его больше всего. Самостоятельность семьи Воронцовых росла с каждым днем, они фактически превратили север в свое независимое королевство. Более того, до него дошли слухи, что Андрей развернул в Волхове бурную промышленную деятельность и вовсю занимается производством.
Приходилось признать: снабжение северной группировки действительно оставляло желать лучшего. По сравнению с южным и центральным фронтами, северянам доставалось куда меньше ресурсов. Но даже при таком раскладе – не ударяться же им в полное самообеспечение!
Когда у них будет своя армия, свои ресурсы и полностью автономное производство, да еще и военные технологии не хуже московских, способные выпускать даже титанов… Кем они тогда будут? Армейским корпусом или независимым государством?
Стоит лишь сменить название и поднять другой флаг – и перед миром предстанет новая держава, причем одна из сильнейших в Европе.
Раз за разом прокручивая это в голове, царь пришел к дерзкой мысли. Не стоит ли ему сначала решить внутренние проблемы, а уж потом разбираться с внешним врагом?
Что, если найти способ заключить мир с империей Черного Орла, чтобы высвободить руки, прижать Петроград к ногтю или даже пойти на Воронцовых открытой войной? Как минимум, если война закончится, он сможет отобрать у них большую часть полномочий и найти повод сместить обоих командующих фронтами.
Он верил, что если ему удастся отстранить Андрея и Константина от руководства и обрубить их влияние в войсках, то мощь семьи Воронцовых неминуемо пойдет на спад.
Глаза царя азартно блеснули. Он тут же вызвал доверенное лицо и приказал отправить секретное послание в империю Черного Орла. Если условия врага окажутся не слишком кабальными, он вполне может подписать соглашение о перемирии, навести порядок внутри страны, а уж потом решать, воевать с фрицами снова или нет.
В конце концов, для царя величие Кембрийской империи значило куда меньше, чем его собственная власть над ней. Какой смысл в могущественной державе, если он не будет ее правителем?
Андрей и генерал Константин даже не подозревали, что их давление довело царя до мыслей о сепаратном мире. Но, к сожалению для самодержца, его надежды рухнули почти мгновенно.
Получив ответ от Черного Орла, царь взревел от ярости. Требования врага были запредельно наглыми. Как выяснилось, империя Черного Орла готова была прекратить наступление только в том случае, если Кембрийская империя войдет в ее состав на правах вассала, а сам царь отречется от престола, приняв титул великого князя Московского, пожалованный императором Черного Орла.
Хорошенькое дельце! Чем это перемирие отличается от безоговорочной капитуляции? Стоит ему согласиться на такое, и на следующий же день дворяне и народ поднимут восстание. А чего доброго – в порыве чувств провозгласят новым царем кого-нибудь из Воронцовых, как истинных защитников отечества, а его самого вышвырнут на мороз.
Провал переговоров привел царя в неописуемое бешенство. Однако, когда первая вспышка гнева утихла, он измыслил новый план.
Раз уж семья Воронцовых так сильна в военном плане, почему бы не измотать их силы, попутно разделив и властвуя? И вот царь, заседая в Москве, возомнил себя великим мастером микроконтроля. Он отправил Андрею и Константину приказы о наступлении, которые со стороны выглядели верхом идиотизма.
Приняв из рук офицера депешу, Андрей пробежал ее глазами и тут же отшвырнул в сторону.
— Да он издевается… Он что, совсем умом тронулся? У него там в Москве что, вместо мозгов опилки? — Андрей едва не зашелся в нервном смехе.
Царь требовал, чтобы Андрей немедленно повел свои войска на Минск, освободил Белоруссию и одним ударом перерезал тылы центральной группировки армии Черного Орла!
Вскоре зазвонил телефон – это был генерал Константин. Узнав, какой приказ получил племянник, старик тоже не сдержал хохота. Ему-то велели начать тотальное контрнаступление на Северную армию Черного Орла, отбросить их до самого Пскова и с ходу освободить Ригу!
«Ну-ну, решили поиграть в полководцев?» – подумал Андрей.
Мать твою! Шел всего лишь несколько месяц войны, а судя по этим приказам, можно было подумать, что на дворе финал кампании и мы вовсю проводим операцию «Багратион»!
По мнению Андрея, эти директивы были настолько же нелепы, как если бы в начале тридцать восьмого года Чан Кайши приказал начать всеобщее наступление, освободить Нанкин, Шанхай и весь Северо-Восток разом. Будь аппетиты царя чуть побольше, он бы, наверное, приказал им завтра же брать Берлин!
Понятно было, что приказы эти невыполнимы в принципе. Константин, не дожидаясь реакции Андрея, сам позвонил царю и выставил встречные требования: для таких побед им нужны колоссальные подкрепления и горы оружия. Пока Петроградский фронт не развернут до трех миллионов человек, воевать по таким планам невозможно.
Андрей же не стал тратить время на пустые препирательства двух стариков и вернулся к планированию собственных операций. На самом деле, сейчас ему и планировать-то особо было нечего. Его главной задачей было удержание нынешних позиций и обеспечение безопасности транспортных путей – это уже само по себе было бы победой.
Боевая мощь игроков была неоспорима. Если дать им волю, они могли бы нанести обороне врага колоссальный урон и смять линию фронта. Но Андрею нужно было достаточное количество регулярных войск, чтобы удерживать занятые территории и планомерно уничтожать живую силу Черного Орла, а не ввязываться в хаотичную и бессмысленную мясорубку.
Поэтому на данный момент у Андрея не было ресурсов для масштабного наступления. Ему требовалось время, чтобы обучить новобранцев, стабилизировать промышленность в тылу и наладить выпуск снаряжения.
Работая в таком темпе, он вскоре смог бы полностью перевооружить свои свежесформированные пехотные дивизии, превратив их в настоящий стальной кулак.
— Посмотрим… Хм, а дела в промышленности у этих ребят идут очень даже неплохо! — Андрей углубился в отчеты о работе игроков. Те подошли к делу со всей серьезностью.
За последние дни в Волхове были полностью восстановлены сталелитейный, медеплавильный и алюминиевый заводы, а также гигантский нефтеперерабатывающий комбинат. С топливом пока было туговато – месторождений под Петроградом не водилось, а топливо, приходящее из Москвы, было уже готовым продуктом, так что перегонный завод простаивал.
Зато металлургические заводы работали на полную мощь! С ними Андрей получал бесконечный поток металла для производства оружия и техники. Он уже поручил игрокам строительство новых цехов и начал закупать в системе дополнительные производственные линии.
Если все пойдет по плану, скоро эти заводы заработают на износ, выпуская танки, бронемашины и самолеты в промышленных масштабах. Рассчитывать на то, что Москва разработает что-то путное, было глупо – Андрей давно потерял веру в столичных конструкторов.
Хочешь танковой свободы – добудь ее сам!
Для игроков техника не была проблемой, но с обычными солдатами все обстояло иначе. Чтобы оснастить их танками, технику нужно было производить традиционным способом, и такие машины не обладали бы игровыми «имбовыми» характеристиками, если только внутрь не посадить игрока.
Но в любом случае, дать регулярным частям танки и бронемашины было необходимо, иначе разрыв в оснащении становился пугающим. Игроки буквально купались в золоте и первоклассном снаряжении, в то время как десять пехотных дивизий, присланных из Москвы, представляли собой жалкое зрелище.
Честно говоря, если бы не наличие в их тылах грузовиков и лошадей, Андрей бы вообще счел их дивизиями легкой пехоты. В некоторых полках не могли собрать даже полноценный артиллерийский дивизион, а многим бойцам не хватало банальных винтовок!
И что ему с этим делать? Да ничего тут не сделаешь!
По меркам какой-нибудь стратегии вроде «Hearts of Iron», эти дивизии сошли бы за дивизии заполнения, причем весьма недурные. Но Андрей-то воевал в реальности, и даже если он собирался использовать их для удержания фронта, они не могли быть вооружены настолько паршиво.
Если просто гнать в окопы безоружных людей в качестве пушечного мяса, то с тем же успехом можно отправить на фронт свиней со свиноферм. Андрей был уверен: в рукопашной трое солдат без оружия вряд ли одолеют одну здоровую хавронью, да и ловить свиней врагу будет куда сложнее – те не понимают приказов и не умеют сдаваться в плен!
Поэтому Андрей продолжал реформировать вновь прибывшие части. Идеология и вооружение – все требовало тотальной замены!
С идеологией было проще. Андрей регулярно наведывался к солдатам и выступал перед ними, объясняя, что они сражаются за свои дома, за свои семьи и за честь народа. Пусть в условиях Кембрийской империи такие речи звучали несколько пафосно и фальшиво, стоило ему активировать Ауру Императора, как слова обретали невероятную убедительность.
Он всерьез подозревал: будь у небезызвестного ефрейтора в пивной такая аура, он бы стал фюрером в тот же вечер!
Что касается оружия, Андрей спешно размещал заказы на оставшихся заводах Петрограда и подгонял игроков с запуском собственного оружейного производства. О пушках пока и не мечтали, но обеспечить каждого солдата личной винтовкой было делом принципа.
Он лично видел части, где одна винтовка приходилась на двоих: один стреляет, другой таскает патроны. Когда у первого заканчивался боезапас, он бежал к напарнику, а тот сидел и ждал, когда товарища убьют, чтобы самому наконец-то взять в руки оружие. Столь дикая ситуация была для Андрея неприемлема – это уже не армия, а какой-то запредельный конвейер смертников.
Кстати, об Ауре Императора. Недавно Андрей решил проверить ее действие в лагере для военнопленных Черного Орла. Результат его несколько удивил: на врагов и пленных, полных враждебности, аура действовала куда слабее. Не было того эффекта, когда люди при его появлении падали ниц, сраженные его величием.
Вместо благоговения аура вызывала у пленных скорее трепет и подавленность. Когда он приближался, в их глазах читался явный страх.
В лагере Андрей провел нечто вроде беседы-допроса. Он не стал читать им морали, а лишь задал несколько вопросов:
— Когда вы нападали на Кембрийскую империю, действительно ли вы всем сердцем ненавидели эту страну и желали проливать здесь кровь? Стали ли ваши семьи дома жить лучше после начала вторжения? Получили ли вы лично хоть какую-то долю от богатств, захваченных империей в этой войне? И если вы погибнете на поле боя, станут ли ваши родные счастливее от вашей смерти, или их жизнь превратится в муку?
Задав эти вопросы, Андрей оставил солдат в тишине, дав им возможность подумать: а стоила ли эта война того? Если отбросить фанатичную преданность императору Черного Орла и безумные теории о превосходстве их расы, то ответ напрашивался сам собой.
Империя Черного Орла, безусловно, получала выгоды от войны, но вместе с тем эксплуатация и контроль над собственным народом становились все жестче. Чего стоили одни только солдаты-гули, появляющиеся на фронте, – само их существование заставляло пленных содрогаться.
Многие фрицы лишь презрительно кривились, считая, что верность превыше всего, а их долг – нести новый порядок «низшим расам». Но были и те, кто после слов Андрея погрузился в глубокие раздумья.
Для них эта война не принесла ничего, кроме лишений. Одно то, что они теперь горбатятся в лагере, перебиваясь с воды на черствый хлеб, уже было весомым аргументом. Не приди они на эту землю с мечом, не сидели бы сейчас за колючей проволокой.
Уходя из лагеря, Андрей вызвал нескольких игроков и выдал им сложное, но крайне щедрое задание. Им предстояло примерить облик солдат Черного Орла, внедриться в ряды пленных и заняться разложением их дисциплины изнутри.
Андрей посоветовал им разделять пленных на «простолюдинов» и «аристократов», склонять на свою сторону первых и всячески гнобить вторых, разжигая классовую вражду. Для этого задания он даже выдал игрокам особый облик пленного в качестве «пасхалки», чтобы они ничем не выделялись из общей массы.
Андрей не был уверен, что игроки смогут толкать умные речи, но в том, что они мастера провокаций и троллинга, сомнений не было. Не требовалось никаких сложных тактических схем – достаточно было перенести в лагерь весь тот пыл, с которым они устраивали срачи на форумах в интернете. Цепляться к словам, раздувать конфликты на пустом месте и стравливать группы между собой – в этом им не было равных.
До своего попадания в этот мир Андрей навидался таких странных и нелепых противостояний в сети, что диву давался. Теперь же он решил применить этот «яд» как лекарство.
Выйдя из лагеря, он глубоко вздохнул. Эти пленные не задержатся здесь надолго – как только прибудет конвой, их отправят в Москву на каторжные работы. А позже, скорее всего, обменяют на захваченных кембрийцев или используют как козырь в политических играх.
Закончив с делами, Андрей направился в свой кабинет, размышляя о том, как решить проблему нехватки горючего. Но не успел он пройти и половины пути, как к нему подбежал гвардеец и, вытянувшись в струнку, доложил:
— Господин командующий, к вам прибыл офицер из вышестоящего штаба. Полковник желает вас видеть!