Глава 103 «Допрос Опричников»
— Эх, заставить солдат понять, ради чего они сражаются, – задача не из легких. Но нам определенно нужно наладить связь между офицерами и рядовыми!
Генерал-лейтенант Матвей тяжело вздохнул. С его колокольни нынешний офицерский корпус Кембрийской империи казался источником бесконечных проблем.
Офицеры из простых солдат, выбившиеся наверх благодаря заслугам, лучше сопереживали рядовому составу, но их рост часто ограничивался нехваткой образования и культуры. К тому же именно эта категория нередко оказывалась самой коррумпированной: в отличие от повидавших мир аристократов, выходцы из низов легче поддавались искушению властью и уже не могли остановиться.
Впрочем, это не значило, что дворяне были лучше – у них хватало своих изъянов. Главной бедой кадровых офицеров-аристократов была их полная неспособность сочувствовать обычному солдату.
Несмотря на то что империя официально отменила крепостное право несколько десятилетий назад, де-факто этот процесс так и не был завершен. В конце концов, какая разница между крепостным и батраком, подписавшим кабальный трудовой контракт на пятьдесят лет?
Из-за этого многие офицеры из знати смотрели на простых бойцов как на говорящую и умеющую стрелять скотину. Они не снисходили до общения, признавая лишь язык приказов. Ситуацию усугубляло отсутствие у аристократов боевого опыта: получив системное образование в академиях, на практике они превращались в кабинетных стратегов, способных воевать только на бумаге.
Внутренние противоречия раздирали армию Кембрийской империи, и до сих пор никто не мог найти эффективного решения. Матвей махнул рукой:
— Ладно. При случае я сделаю из твоей истории показательный пример и задействую пропаганду по всей армии. Этим благородным сынкам пора бы поумерить спесь и перестать смотреть на мир свысока!
— Раз больше ничего нет, можешь быть сво… — генерал-лейтенант уже собирался отпустить Андрея, но в этот момент один из Опричников, стоявших в тени, подал голос:
— Погодите, господин генерал-лейтенант. У нас есть пара вопросов к Воронцову. Будет лучше прояснить некоторые моменты прямо сейчас, лицом к лицу. Так будет спокойнее для всех.
У Андрея екнуло сердце – началось. Самый ответственный момент. Он кивнул Опричнику, давая понять, что готов слушать.
— Капитан Воронцов, признаться, я слышал о вас немало слухов, — начал тот. — И, должен заметить, почти все они далеки от лестных. Например, говорят, в академии вы были одним из худших курсантов. Нарушение дисциплины, расхлябанность, полное отсутствие уважения к авторитетам… Вы постоянно спорили с преподавателями, выдвигая свои нелепые идеи, и даже оставались на второй год.
Опричник сделал паузу, вглядываясь в лицо офицера.
— Поэтому мне не совсем ясно: что же с вами произошло? Как посредственный студент вдруг превратился в военного гения? Или на вас снизошло озарение?
Андрей едва сдержал желание закатить глаза, мысленно проклиная своего предшественника. Ну и репутацию оставил этот парень – теперь приходится отдуваться! Но вслух он ответил четко и твердо:
— Господин, позвольте напомнить: умение воевать не имеет ничего общего с умением сдавать экзамены и отвечать по билетам.
Он выпрямился, чеканя слова:
— И скажу прямо: большая часть того, чему нас учили в академии, безнадежно устарела. На поле боя эти теории попросту бесполезны.
Вспомнив штабного офицера из пополнения, Андрей добавил с нескрываемым презрением:
— К примеру, их до сих пор учат, что при установке противотанковых орудий приоритет отдается широкому сектору обстрела, а не маскировке! Серьезно? При нынешней плотности и точности огня, когда у врага подавляющее преимущество в артиллерии, ставить пушки вот так – это всё равно что делать из своих артиллеристов живые мишени.
Андрей перевел дух.
— Я уже не говорю о том, сколько высокотехнологичных игрушек мы встретили у противника. А теперь посмотрите на нашу армию: где у нас хоть что-то подобное?
Видя, что капитан готов пуститься в долгие рассуждения, Опричник раздраженно махнул рукой:
— Довольно, капитан! Свои претензии к системе образования можете изложить ректору академии, когда вернетесь. Нас это не касается. Будем считать, что на этот вопрос вы ответили. Но есть и другой: почему во время прорыва вы не последовали за основными силами, а бросились в контратаку прямо на врага?
Андрей лишь холодно усмехнулся:
— Хех… Я бы с радостью отступил вместе со всеми, но внезапный залп накрыл нас так, что не только отрезал путь к отходу, но и упокоил добрую половину моих людей. Проклятье, те снаряды перемешали нас с врагом, а когда мы выбрались из-под завалов, противник уже пошел в общую атаку!
Голос Андрея задрожал от поддельного, но убедительного волнения:
— Скажите мне, господин, как бы вы поступили на моем месте? Приказали бы солдатам развернуться и бежать, подставив спины под пули, когда до врага меньше сотни метров?
Он сделал шаг вперед.
— Я не силен в высоких материях, но знаю одно правило войны: выживает только храбрейший! Когда враг атакует, его оборона наиболее уязвима. Я использовал дымовые гранаты для прикрытия и бросил людей в отчаянную штыковую атаку. Только так нам удалось вырваться. Но больше половины тех, кто пошел со мной, остались там навсегда. Вот вам и причина, по которой я прорывался в «неправильном» направлении.
Как только Андрей замолчал, генерал-лейтенант Матвей зааплодировал.
— Сказано в точку! Золотые слова! Вот он – дух истинного воина! — Воскликнул старик. — Подставлять спину врагу – это глупость, в какой бы ситуации ты ни оказался. Только мужество приносит победу!
Опричник, получив такой отпор, несколько раз глубоко вдохнул, чувствуя, что теряет лицо. Он-то надеялся поймать Андрея на нестыковках и обвинить в тайном сговоре с империей Черного Орла – мол, потому тот и побежал к вражеским позициям. Но доводы капитана звучали слишком логично, и любые дальнейшие придирки выглядели бы как откровенная травля.
Впрочем, у него оставался последний, козырный туз.
— Хорошо, капитан Воронцов, язык у вас подвешен что надо. Сразу видно юношу, мечтавшего стать великим поэтом. Но есть еще кое-что, требующее немедленных объяснений. Каким образом ваши солдаты умудрились управлять вражеской бронетехникой?