Глава 62 - Посещение лекции
Чэнь Гун сидел в опустевшем зале заседаний, чувствуя, как внутри рушатся прежние представления о замдекана.
Добродушный, вечно улыбчивый лысеющий старичок, от которого разило усталостью и немощью, на его глазах превратился в жестокого, властного стратега. В считаные минуты он разгромил оппонентов, развернув безнадёжную ситуацию на сто восемьдесят градусов.
Хэ Минлян не просто избежал позорного увольнения — он превратился в ключевую фигуру государственного эксперимента!
Плетя эту комбинацию, Ян Гуанъе действовал с абсолютной выгодой для дела. Хэ Минлян был из тех редких сумасшедших, кто искренне горел преподаванием и готов был ночевать над методичками. Вложив проект в его руки, можно было рассчитывать на грандиозный прорыв.
Едва двери за профессорами закрылись, старик увлёк Чэнь Гуна в свой кабинет и проговорил с ним ещё целый час, зачислив парня в педагогический проект на должность второго руководителя.
Схема вырисовывалась идеальная: старый Ян — главный, молодой Чэнь — второй номер, а преподаватель Хэ — пашет за двоих на передовой. Всё честно!
«У меня — авторитет и стаж, у Чэнь Гуна — новаторская жилка и авторство методики. Идеальный тандем!» — мысленно потирали руки оба.
Когда Чэнь Гун наконец попрощался и вышел в коридор, Ян Гуанъе долго смотрел ему вслед. В его глазах читалась странная, почти отцовская грусть. Старик вздохнул, качнул головой и вернулся за рабочий стол.
« Эх, был бы у меня такой сын…»
Чем больше он наблюдал за парнем, тем сильнее привязывался. Изначально Ян Гуанъе вписывал имя Чэнь Гуна в статьи, лишь бы отдать долг чести. Но теперь ловил себя на мысли, что долг этот растёт как снежный ком!
«Жаль, дочери нет… — меланхолично подумал он, прихлёбывая остывший чай. — Сделал бы его зятем — и душа за будущее кафедры была бы спокойна!»
Вдруг старик встрепенулся. Дочери у него действительно не было, но кто сказал, что её нет у его знакомых?
Светившись от осенившей его мысли, он достал телефон, включил фронтальную камеру и принялся заботливо зачёсывать редкие пряди с висков на сияющую плешь, пытаясь придать себе благообразный вид. Однако стоит ли говорить, что при мысли о Линь Хайфу и том болоте, в которое превратилась кафедра биохимии, мягкие черты лица старика мгновенно застлала суровая, хищная тень.
К талантам Ян Гуанъе умел быть великодушным. Но в вопросах управления кафедрой он не знал жалости.
***
На кафедре биохимии тем временем висело липкое, густое напряжение.
За внешней тишиной преподавательской скрывалась ожесточённая грызня. Все ждали оглашения списков. Лишь один стол в самом дальнем углу выглядел пустынным и выбивался из общей картины.
Он был завален стопками пожелтевших конспектов, методичек и планов занятий. Рабочий стол компьютера пестрел файлами, аккуратно разложенными по папкам к каждой лекции. Человек, сидевший за этим столом, отдал преподаванию душу — и именно он сейчас казался главным неудачником института. Никто больше не рассматривал Хэ Минляна как конкурента. В глазах коллег он был отработанным материалом.
Сам Хэ Минлян, привыкший к одиночеству, сегодня казался полностью сломленным.
Он долго смотрел на расписание. Учебная программа на семестр была составлена идеально. Казалось бы, зачем переписывать планы каждый год, если предмет не меняется? Но Хэ Минлян верил: настоящий учитель учится вместе с учениками, с каждым разом совершенствуя подачи материала.
Теперь же всё это потеряло смысл.
От преподавания его отстранили. Путь в грантовый проект закрыт.
«Что дальше?»
Глядя на плоды многолетнего труда, он занёс руку над клавишей удаления, но в последний момент пальцы задрожали.
«Может… перевестись в филиал?»
У Шаньхэского медицинского университета имелся техникум — Профессиональный медицинский институт провинции Шаньхэ. Уйдя туда, вернуться в головной вуз будет невозможно. Но там у него останется трибуна. Шанс учить детей.
«В конце концов, быть просто учителем — не самая худшая доля…»
Сжав зубы, Хэ Минлян открыл чистый документ и принялся набивать текст прошения о переводе.
В этот момент дверь кабинета Ян Гуанъе скрипнула, и на пороге появился Линь Хайфу.
— Ректор Ян, не помешаю?
Ян Гуанъе едва поднял взгляд от бумаг и сдержанно угукнул, продолжить писать. Линь Хайфу, угодливо улыбаясь, подскочил к столу и налил в чашку начальника свежего кипятка:
— Ректор Ян, я ведь в институте уже больше двадцати лет. Как пришёл — сразу под ваше начало. Вы тогда были старшим группы, а я — рядовым ассистентом… Время-то как летит, а? Я просто хочу заверить: этот грант мы вытянем на высшем уровне, вы не пожалеете!
Ян Гуанъе отложил ручку и мягко усмехнулся:
— Я и не сомневаюсь в ваших организаторских способностях, Линь Хайфу. Ваша лабораторная квалификация всегда была вне подозрений.
— Эх, кабы всё было так просто! — сокрушенно вздохнул Линь, ухватившись за ниточку. — Вы же понимаете, работа с людьми — штука тонкая. Нужно ублажить ключевых специалистов. Вот взять профессора Чжоу Чжэна — он же у нас главный по лабораторной базе биохимии. Без него мы как без рук. А Чжоу Чжэн души не чает в Цзяо Хуэйлянь, не раз просил взять её ассистентом. Если её имя не появится в списках… боюсь, профессор Чжоу может обидеться.
Ян Гуанъе прищурился:
— И что вы предлагаете?
— Ну… — Линь Хайфу изобразил глубокую озабоченность. — Я понимаю, как экспериментатор Цзяо Хуэйлянь уступает другим. Но преподаватель она прекрасный! Раз уж Хэ Минляна включили в основной грант, нагрузка на него возрастет, он просто не потянет всё сразу. Может, отдадим проект по педагогической реформе Цзяо Хуэйлянь? Как думаете?
— О как? — Ян Гуанъе откинулся на спинку кресла. — Не знал, что у Цзяо Хуэйлянь есть выдающиеся успехи на педагогическом поприще.
— Она молода, энергична, находит общий язык со студентами! — зачастил Линь Хайфу. — Опять же, со студсоветом контактирует. А главное — качество преподавания у неё на высоте!
— Надо же, какие таланты укрываются на моей кафедре, — Ян Гуанъе поднялся из-за стола. — Как раз собирался прошмыгнуть по учебному корпусу. Пойдёмте, Линь Хайфу, вместе и оценим этот педагогический шедевр.
Линь Хайфу облегчённо перевёл дух. Он решил, что руководство просто ищет предлог красиво уступить. Посетить лекцию — обычная формальность!
Спустя пять минут они уже подходили к аудитории.
А в аудитории в это время бушевала буря.
Цзяо Хуэйлянь стояла у трибуны, и её холёное лицо исказила гримаса растерянности.
После ухода Хэ Минляна студенты вели себя вовсе не как покорное стадо. Время слепого страха перед авторитетом препода давно прошло.
Раздражение в аудитории копилось несколько дней. Когда преподавательница пугает всех срезом баллов за посещаемость — это полбеды. Но когда она несёт откровенную ахинею с кафедры — терпение аудитории лопается.
— Преподаватель Цзяо, вы снова ошиблись! — раздался с задней парты звонкий голос Шоу Вэйсяна. — Пируват в анаэробных условиях превращается в лактат! А лактатдегидрогеназа состоит из субъединиц типов M и H, образующих тетрамер с пятью изоферментами! А вы только что заявили, что процесс идёт в аэробной среде, и изоферментов всего три!
Аудитория взорвалась смешками.
Цзяо Хуэйлянь залилась краской. Ей и в кошмаре не могло присниться, что студенты пойдут на открытый демарш из-за мелкой оговорки!
— Э-э… Что ж, молодец, внимательно слушаешь! — попыталась выкрутиться она, с трудом натянув улыбку. — Я специально допустила ошибку, чтобы проверить вашу бдительность! Итак, продолжим… При дефиците кислорода пируват, полученный в ходе гликолиза…
Из зала донёсся отчетливый гул недоверия.