Глава 42 - А я уже там!
Цинь Сюэхай не стал задерживаться — дел набралась целая гора. В университетской клинике ждали сложнейшие операции, где без его участия было не обойтись. К конкурсу анатомов тоже требовалось подготовиться: собрать ребят, организовать для них дополнительные лекции и практические прогоны.
Ну и, конечно, его собственный исследовательский проект…
Разработка новой методики фиксации дуг нижних шейных позвонков не терпела отлагательств. Пусть на этот проект не удалось выбить федеральный грант, он проходил по линии провинциального фонда поддержки науки, а значит, за успешное завершение полагались хорошие премии.
Как руководитель, Цинь Сюэхай прекрасно понимал: если не давать подчиненным нормально зарабатывать, никакими коврижками ты у себя таланты не удержишь. На одной лишь «преданности науке» далеко не уедешь. Кормить людей пустыми обещаниями — последнее дело. Цинь Сюэхай подлецом не был и «воздушные замки» строить не умел. Он предпочитал делать реальные дела.
А ведь насколько проще было бы оставаться рядовым заведующим отделением ортопедии! Делай себе плановые операции, езди по конференциям, получай солидные деньги и живи в свое удовольствие, купаясь в лучах уважения. Пойти в педагогику и науку — значит добровольно взвалить на себя неблагодарный труд.
И все же Цинь Сюэхай выбрал именно этот путь. Он глубоко осознавал: если не взращивать кадры с этих мальчишек и девчонок, медицина всей провинции Шаньхэ скоро окажется в глубочайшем кризисе. Десять лет уходит на воспитание человека, но плоды этого труда служат веку.
«Да уж…» — вздохнул он про себя. Всю последнюю неделю ему толком не удавалось даже поужинать с семьей. Потерев осунувшееся, измученное лицо, профессор невольно замурлыкал под нос старинные строки:
— Пусть путь мой далек и тернист, я буду искать на нем правду…
Ян Гуанъе, слыша его угасающий голос в коридоре, сильнее сжал шариковую ручку. На душе у него тоже было неспокойно. На плечах этих двоих лежала ответственность не просто за собственную карьеру, а за здоровье и жизни десятков миллионов жителей провинции Шаньхэ. То, какими специалистами станут эти студенты через несколько лет, напрямую определит уровень всей местной медицины. Как тут не чувствовать колоссальный груз?
***
После пар Чэнь Гун вместе с соседями по комнате неспешно шагал в сторону общежития.
По дороге Шоу Вэйсян не удержался от раздраженного плевка:
— Черт бы побрал этого У Тяньцзе! Ну и подлиза! Ты всё так разложил по полочкам, а он опять начал цепляться. И ради чего? Так зубами держится за эту лабораторию, будто там медом намазано!
Ян Пэнвэй усмехнулся:
— Ради чего? Сытый голодного не разумеет, брат. Попасть в лабораторию — это же колоссальный шанс! У нас на клиническом факультете, если считать вместе с непрерывной магистратурой, почти тысяча человек на потоке. Двум сотням «магистров» все условия создают автоматически, им и бороться ни за что не надо. А оставшимся восьми сотням что делать? На всех — от силы мест пятьдесят. Вот народ и грызет друг другу глотки.
Цзи Чао, староста комнаты и активный член студсовета, кивнул, подтверждая его слова:
— Именно. У нас в студсовете есть статистика: из всего потока в лабораторию пробиваются немногие, а задерживаются там дольше двух лет едва ли тридцать человек. Но зато у этих тридцати процент поступления в аспирантуру — ровно сто! У них за плечами мощная база, клинический опыт, статьи, а главное — личные контакты с ведущими профессорами. На самом деле, на втором курсе в лаборатории почти никто не попадает. Основной набор идет на третьем и четвертом.
— Почему? — уточнил Шоу Вэйсян.
— Потому что первые два года нам преподают фундаментальщики, — пояснил Цзи Чао. — А вот с третьего курса начинаются узкие предметы: диагностика, общая хирургия, терапия, патофизиология, фармакология… Нашими преподавателями становятся практикующие врачи из клиники. Вот тогда и начинается самый сок! У многих врачей нет времени сутками сидеть над опытами, им нужны толковые помощники, и они начинают отбирать лучших студентов. С третьего курса начинается практика: кого-то забирают в стационары, кого-то в операционные или на амбулаторный прием, а кого-то — в лаборатории. Так что сейчас, на втором курсе, шансы есть только у совсем уж отбитых гениев. У Тяньцзе, конечно, парень толковый, но главное — у него невестка работает в университетской клинике. Связи делают свое дело.
Цзи Чао повернулся к молчаливому парню:
— Кстати, Сун Хунвэнь, ты же в учебном отделе крутишься, должен знать больше. Расскажи!
Сун Хунвэнь до этого шел молча, погруженный в собственные мысли — он сам уже не первый месяц строил планы, как зацепиться за какую-нибудь кафедру.
— Эх… — тяжело вздохнул Сун Хунвэнь. — Вы думаете, самое трудное — это просто попасть в лабораторию? Открою вам секрет: пробиться в лабораторию — это даже не полдела, это просто входной билет. Мне один старшекурсник-земляк всё подробно объяснил. Сама по себе лаборатория ничего не дает, там большинство студентов используются как бесплатная рабочая сила для рутины. Настоящий вышка, самый жир — это попасть в конкретную исследовательскую группу! В проект!
В глазах ребят загорелся любопытство. Сун Хунвэнь с гордостью продолжал:
— Если профессор берет тебя в проект, ты проводишь реальные опыты, пишешь статьи, а когда выходят публикации, твое имя вносят в список авторов! С таким багажом тебе не то что магистратура — аспирантура открыта настежь. Более того, тех, кто реально пашет в исследовательских группах, университет почти гарантированно рекомендует на прямое соискание докторской степени. Знаете, что это значит?
Все дружно качнули головами:
— Не томи, говори давай!
— Прямая докторантура! — с завистью выдохнул Сун Хунвэнь. — Ты минуешь магистратуру как отдельную ступень, программа объединяется и занимает всего пять лет вместо шести! На год быстрее! И после выпуска такие люди — штучный товар. Их с руками отрывают, оставляют на кафедре или в ведущих отделениях клиники. Вот почему все так рвутся в лаборатории. Это не просто учеба, это прямой экспресс к успешной жизни!
План выстраивался четкий и прозрачный: Лаборатория → Проект → Рекомендация → Прямая докторантура → Место на кафедре/в клинике → Карьерный взлет → Профессор или зав-отделением.
Такая схема могла на корню изменить судьбу любого выходца из простой семьи. Немудрено, что за эти места шла нешуточная борьба.
Цзи Чао ободряюще хлопнул Чэнь Гуна по плечу:
— Чэнь Гун, ты давай не расслабляйся! Из всей нашей комнаты у тебя самые высокие шансы. Жми до конца! Эй, ты чего застыл? Я с тобой разговариваю!
Чэнь Гун, все это время размышлявший над словами редактора Сюя и обдумывавший детали своей статьи, от неожиданного хлопка вздрогнул и вытащил из уха беспроводной наушник.
— А? Извините, отвлекся. Вы о чем?
— О лабораториях! — с досадой вздохнул Цзи Чао. — Ты о чем вообще думаешь на ходу?
Чэнь Гун виновато улыбнулся:
— Да вот, слушаю лекции по профессиональному медицинскому английскому. Настоящая научная литература выходит на английском, а у меня с беглым чтением пока проблемы. Вот и подтягиваю язык при каждой свободной минуте.
Остальные парней на мгновение лишились дара речи.
Черт возьми… Они видали заядлых ботаников, но такое ?! Это уже просто за гранью человеческого понимания!
Сун Хунвэнь сочувственно вздохнул:
— Чэнь Гун, дам тебе совет: правильный вектор куда важнее слепого усердия. Сам по себе ты можешь выучить что угодно, но попасть в лабораторию «с улицы» безумно трудно. Если не выстроишь отношения с преподавателями, ничего не выйдет. Посмотри на У Тяньцзе — у него уже есть наводки. Мы в учебном отделе тоже часто пересекаемся с профессорами. Хочешь, я замолвлю за тебя слово? Скоро как раз начнется набор после армейских сборов первокурсников.
Чэнь Гун невольно застыл, недоуменно моргнув:
— Погодите… Вы про лабораторию? Так я же давно туда зачислен. А что, с этим были какие-то проблемы?
В коридоре повисла звенящая тишина.
Парни встали как вкопанные, уставившись на Чэнь Гуна с таким видом, будто перед ними только что материализовался инопланетянин. В их глазах читался абсолютный, священный ужас вперемешку с шоком. Им казалось, что сам мир вокруг них только что совершил предательский финт.
Как?! Когда?! Почему они ничего не знали?!
Шоу Вэйсян первым пришел в себя и с силой влепил Чэнь Гуну подзатыльник:
— Ах ты скрытная падла! Когда успел?! Почему молчал?! Ты же зачислен в экспериментальную группу! Да я сейчас на весь корпус орну! Ха-ха-ха! У Тяньцзе, выкуси, собака! Вот кто у нас настоящий босс!
Сун Хунвэнь, будучи парнем более осмотрительным, тут же предостерег:
— Тихо ты! Не надо орать на всю улицу, а то дойдет до преподавателей, подумают еще, что Чэнь Гун хвастается.
(Хотя, знай он мысли Цинь Сюэхая, тот бы лишь отмахнулся: «Орите громче! А то еще перекупит кто моего самородка!»)
— Чэнь Гун, — с пристрастием допытывался Шоу Вэйсян, — да к кому ты попал-то? Рассказывай!
— Да после того практического занятия по анатомии, — пожал плечами Чэнь Гун. — Профессор Цинь решил, что у меня неплохо получается, и позвал к себе в лабораторию.
Сун Хунвэнь от этих слов едва не поперхнулся:
— Ты… Ты попал в лабораторию профессора Цинь Сюэхая?! Во имя всего святого, ты хоть понимаешь?! Лаборатории у нас делятся по уровням, и у профессора Циня — одна из самых топовых в институте! Обычным студентам туда путь заказан!
Сун Хунвэнь смотрел на друга, и в его душе боролись искренняя радость и жгучая, человеческая зависть. Это было совершенно естественно. Как говорится, «боишься, что друг обеднеет, но еще больше боишься, что он купит спорткар»…
Молчаливый Ян Пэнвэй коротко чеканил:
— С тебя простава!
Чэнь Гун смущенно почесал затылок:
— Ладно-ладно. На днях сходим в «Золотой ягуар», я угощаю.
Вспомнив, что за статью ему с минуты на минуту должны перечислить больше шести тысяч юаней гонорара, Чэнь Гун решил не скупиться. Шведский стол в ресторане «Золотой ягуар» считался элитным заведением — 168 юаней с человека! Для студентов тех лет — сумма астрономическая. На шестерых ушла бы почти тысяча!
При упоминании «Ягуара» всякие завистливые мысли у ребят мгновенно улетучились. Парни с гиканьем облепили Чэнь Гуна, готовясь носить его на руках и наперебой величая «отцом-кормильцем». В те времена культура потребления еще не развратила молодежь, ежемесячные бюджеты студентов были скромными — лишь Шоу Вэйсян и Цзян Тао из богатых прибрежных провинций получали больше, а остальные перебивались тысячей юаней в месяц.
Чэнь Гун понимал: он часто засиживался за книгами по ночам и невольно мешал соседям. Поддерживать тёплую, дружескую атмосферу в комнате было крайне важно — это избавляло от кучи бытовых проблем. К тому же ребята всегда относились к нему с душой и часто помогали в быту, где сам Чэнь Гун, погруженный в учебу, бывал совершенно беспомощен.
Компания весело зашагала дальше. Вдруг в кармане Чэнь Гуна зазвонил телефон.
— Алло, слушаю.
Из динамика раздался солидный, уверенный голос:
— Студент Чэнь Гун? Здравствуй. Это Ян Гуанъе, замдекана Института фундаментальной медицины. У тебя найдется пара минут? Я бы хотел с тобой поговорить.
Чэнь Гун от неожиданности даже замер. Ян Гуанъе? Замдекана?
Честно говоря, о руководстве института он имел весьма смутное представление. Но когда тебе лично звонит замдекана, отказываться не принято.
— Да, профессор Ян. Куда мне подойти?
— Поднимайся в административный корпус Института фундаментальной медицины, девятый этаж, кабинет 903.
Повесив трубку, Чэнь Гун повернулся к друзьям:
— Ребята, идите без меня. Меня вызывают.
Парни лишь махнули руками, уже мысленно смакуя деликатесы из «Золотого ягуара»:
— Иди-иди, батя! Только предупреди заранее, когда идем, я с утра ничего есть не буду!
Здание Института фундаментальной медицины располагалось в юго-западном углу кампуса, довольно далеко от учебных корпусов. Чэнь Гун пришел сюда впервые и едва не заблудился. На одном из этажей он неожиданно столкнулся с Хэ Минляном.
— О, Чэнь Гун! — улыбнулся преподаватель, первым окликнув студента.
— Здравствуйте, Хэ Минлян, — вежливо ответил парень.
Хэ Минлян вырос в мрачном настроении: в преподавательской только и обсуждали новый масштабный проект декана, а он среди лекторов числился середнячком. Коллеги редко бывают друзьями, особенно когда на кону стоят научные ставки. У Хэ Минляна не было ни связей, ни выдающихся степеней — лишь репутация добродушного и мягкого преподавателя.
Достав из кармана тот самый листок с заметками, Хэ Минлян добродушно усмехнулся:
— Хе-хе, а ты, оказывается, конспектируешь лекции весьма специфически! Записал все мои недочеты до единого.
Чэнь Гун смутился и уже открыл рот, чтобы извиниться, но Хэ Минлян перебил его:
— Однако я перечитал твои замечания. И знаешь… Ты во многом прав. Преподаватель должен строить лекцию, исходя из восприятия студентов, а не замыкаться в собственных костных шаблонах. За это тебе спасибо.
Столь искренние слова застали Чэнь Гуна врасплох. Другой лектор на его месте как минимум затаил бы обиду.
— Хэ Минлян, я вовсе не хотел…
— Да ладно тебе, — махнул рукой преподаватель. — Ты куда направляешься?
— Мне на девятый этаж, да вот лифт не найду.
Хэ Минлян проводил его до лифтового холла и, когда двери открылись, напутствовал:
— Чэнь Гун, старайся. Твои записки говорят о том, что биохимию ты знаешь великолепно. Если по итогам семестра войдешь в десятку лучших на факультете, я лично порекомендую тебя в биохимическую лабораторию. Ты умеешь думать, а это редкое качество. Удачи!
Чэнь Гун зашел в лифт, слегка растерявшись:
— Спасибо, Хэ Минлян…
Подойдя к кабинету 903, Чэнь Гун постучал. Дверь мгновенно распахнулась — на пороге стоял сам Ян Гуанъе.
— Ха-ха-ха, заходи, заходи, студент Чэнь! — расплылся в теплой улыбке замдекана. — Садись! Я как раз свежий чай заварил. Давай без церемоний, пообщаемся просто… как равные.
Чэнь Гун бросил взгляд на собеседника: редкие седеющие волосы, отчаянно пытающиеся замаскировать плешь, темные круги под глазами от вечного недосыпа… Мужчине было явно за пятьдесят.
«Как равные?.. Уместно ли?..»
— Профессор Ян, — кашлянул Чэнь Гун, — вы меня искали?
Ян Гуанъе без лишних слов достал из папки распечатанную статью:
— Твоя работа?
Чэнь Гун на миг замешкался, но кивнул.
Тогда замдекана выложил на стол книгу «Электронно-транспортные эффекты цикла трикарбоновых кислот», из которой торчали знакомые исписанные бумажки, а рядом положил проект технического задания, подготовленный им перед поездкой в Пекин.
— Официально мы с тобой видимся впервые, но душой знакомы давно, — с воодушевлением произнес Ян Гуанъе. — Со дня поступления этих книг в библиотеку их от корки до корки прочитали только два человека: ты и я! Я годами бился над циклом трикарбоновых кислот, пытаясь найти способ применить теорию в клинической практике. И именно на твоем листке, забытом в книге, я увидел нужную нить! Честно говоря, я долго не мог поверить, что подобная идея зародилась в голове второкурсника. Это просто гениально! А твоя статья, с которой я ознакомился в Пекине, окончательно сложила пазл. Твоя гипотеза обладает колоссальным потенциалом!
Ян Гуанъе подался вперед, заглянув парню в глаза:
— Поэтому я позвал тебя вот зачем. Во-первых, я хочу обсудить с тобой детали проведения исследований. А во-вторых… я официально приглашаю тебя войти в состав рабочей группы проекта! В качестве третьего руководителя !
Чэнь Гун от изумления широко раскрыл глаза.
— Профессор Ян… Вы серьезно хотите запустить полноценный исследовательский проект на основе моей гипотезы? Но… Разве так можно? Это же был просто смелый набросок! А если мы потратим огромные средства и ничего не получим? И что значит… третий руководитель?
Ян Гуанъе отрезал:
— Твоя гипотеза — лучший отправной пункт из всех, что у нас есть. Мы с профессором Сюй Туном из Академии наук детально ее обсудили и пришли к выводу, что атеросклероз — идеальная точка приложения сил. А любая теория без экспериментальной проверки так и останется пустым звуком! Именно так и развивается фундаментальная медицина.
Он мягко улыбнулся:
— Что касается роли третьего руководителя: ты будешь участвовать в определении общего вектора исследований, выдвигать рабочие гипотезы и курировать один из ключевых блоков. Не спеши отказываться! Во-первых, ты — автор идеи. Во-вторых, твою кандидатуру лично утвердил профессор Сюй Тун, эксперт Госфонда. Я просто не имею права ослушаться! Ну и в-третьих, это уникальная возможность. Увидеть изнутри работу крупного грантового проекта — неоценимый опыт для твоего будущего. Всеми организационными вопросами заснимем мы с коллегами, от тебя требуется научная мысль и учеба.
Чэнь Гун задумчиво кивнул. Звучало просто невероятно. Ему и самому до безумия хотелось увидеть, как его абстрактная идея обретет форму в стенах настоящей лаборатории! Разве не ради этого люди идут в науку?
Они проговорили еще долго, разбирая тонкости предстоящего исследования. Вдруг Чэнь Гуну пришла в голову одна мысль:
— Профессор Ян… Если я буду третьим руководителем, смогу ли я привлекать других студентов к работе в лаборатории? Ну, чтобы они тоже учились?
Ян Гуанъе расхохотался:
— Да что там студентов! С таким статусом ты сможешь рекомендовать даже преподавателей! Я даю тебе реальные полномочия, а не пустую корочку. Если проявишь себя, я выделю под твои задачи отдельный лабораторный бокс! Но чур — без самодеятельности! Все должно служить успеху проекта. Помни: ресурсы ограничены, и подтягивать нужно тех, у кого действительно есть потенциал. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Чэнь Гун.
Выходит… Попасть в лабораторию вовсе не так сложно, как расписывали ребята в общежитии?
Оказывается, всё решалось буквально в одно слово!
Но больше всего Чэнь Гуна будоражила другая мысль: Собственный лабораторный бокс… Звучит просто отлично!