Глава 226 - Брак и семья
— Жениться?! На ком?! — Голос Сяо Хунчжи сорвался на визг.
Её и впрямь до полусмерти перепугали слова сына. Чэнь Цзячжун и вовсе замер, вытаращив глаза и не мигая уставившись на Чэнь Гуна. Воздух в комнате в одно мгновение стал холодным и тяжёлым, словно перед грозой.
Чэнь Гун, чувствуя, как горит лицо, неловко улыбнулся:
— На самом деле… вы с ней ещё не знакомы лично, но… уже пробовали всё, что она готовит. Помните, я на днях приносил домой пельмени и рыбу? Это всё её рук дело.
Услышав это, Чэнь Цзячжун внезапно расплылся в широкой ухмылке и весело хохотнул:
— Ах ты хитрец! А я-то думал, чего это ты после возвращения из столицы так вспыхнул и побежал себе квартиру покупать! Оказывается, обустраивал любовное гнездышко! Ну молодец, молодец… Взрослый стал! А девчонка-то готовит знатно! Скажу тебе по секрету: когда мы с твоей матерью расписались, она даже лапшу быстрого приготовления умудрялась сжечь, а рис у неё получался либо жидкой кашей, либо сырым хрустящим гравием! Так что у тебя вкус получше моего будет!
Отец сыпал шутками, но в глубине души уже давно понял: сын вырос. Когда Чэнь Гун решил купить собственное жильё, Чэнь Цзячжун поддерживал его именно по этой причине. Парню нужно собственное пространство, свобода, и связывать его по рукам и ногам родительской опекой было нельзя.
Однако Сяо Хунчжи от его шуток лишь метнула на мужа ледяной, испепеляющий взгляд:
— Заткнись!
Потом она повернулась к сыну, и выражение её лица стало предельно строгим:
— Чэнь Гун, такими вещами не бросаются! Сейчас девки пошли хитрая на хитрой, у каждой на уме не пойми что. Я тебя не пугаю и не хочу показаться злой свекровью, но… любовь нужно выстроить. Брак — это не твоё личное дело, это союз двух семей! И я скажу тебе прямо: свадьба — не детская забава. Я должна увидеть эту девушку.
Чэнь Цзячжун, видя настрой жены, сбавил тон и неловко кашлянул:
— Женитьба — дело хорошее. Но, товарищ Чэнь Гун, я всё же должен сделать тебе замечание! Ты поступаешь так, будто совершенно нас с матерью не уважаешь. Мне-то… ладно, я человек простой, но ты обязан считаться с чувствами матери! Вывалил на нас обух по голове: «Я женюсь!». Разве так делаются дела? Ни с того ни с сего, без подготовки… Ты хотя бы привёл бы её в дом, познакомил с нами, чтобы мы могли вручить ей нормальный подарок при первой встрече! А бабушки с дедушками? Они тебя с пелёнок растили! Разве не нужно сходить к старшим, засвидетельствовать почтение? Я не отрицаю твой выбор и не выступаю против, но ты повели себя ненадлежащим образом. Мы должны пойти к её родителям, обсудить выкуп, подарки, организацию торжества… Опять же, нужно ли бронировать ресторан заранее? Да, я вице-мэр, у меня есть связи, но… а как же свадебные фотографии? Запомни, сын: мы с мамой — твоя опора. Мы всегда поймём и поддержим, но ты должен научиться уважать нас и ту девушку, которую выбираешь. Брак — это священно, это бывает один раз в жизни. Ты обязан подарить ей если не сказку, то хотя бы полноценную, достойную свадьбу!
Чэнь Гун опустил голову и молчал. Слова родителей обухом ударили по его представлению о жизни — он вдруг осознал, что подошёл к этому вопросу слишком легкомысленно и по-детски.
Чэнь Цзячжун закурил сигарету, и сизый дым медленно поплыл к потолку:
— И ещё, товарищ Чэнь Гун. Сейчас я говорю с тобой как с равным. Я не буду вставать в позу отца и требовать от тебя беспрекословного повиновения. Но ты должен научиться уважению. Да, ты невероятно таланлив, на твоих плечах висит огромный груз, твои достижения и твоё будущее уже недосягаемы для нас с мамой. Нам за тобой не угнаться. Но всё же запомни: как бы высоко ты ни летал, сколько бы стран и рек ни повидал, сколько бы наград ни собрал — мы не просто случайные прохожие в твоей судьбе. Мы хотим быть частью твоей жизни. Уважай мать. В таком грандиозном событии ты проявил непростительную поспешность.
Голос отца звучал непривычно сурово. Сяо Хунчжи сидела рядом, и кончики её глаз заметно покраснели.
Чэнь Гун встал и глубоко поклонился родителям:
— Папа, мама… Простите. Я поступил слишком глупо и эгоистично. Я совершенно не подумал о ваших чувствах. Обещаю, такого больше не повторится.
Увидев, насколько искренне раскаивается сын, Сяо Хунчжи тут же ткнула мужа кулаком в плечо:
— Ну чего ты разошёлся?! Перепугал парня! Зачем так сгущать краски? Кто сказал, что он нас не уважает? Старый сухарь, разбубнился тут, развёл феодализм! Сегодня такой день, а ты сидишь с кислой миной, будто тебе весь мир должен!
Сяо Хунчжи ласково потянула сына за руку, усаживая рядом с собой на диван:
— Сынок, ну-ка покажи маме её фотографию! Расскажи, как вы познакомились? А то мы встретимся, и будет так неловко…
Чэнь Гун слегка покраснел и тихо начал рассказ:
— Мам… На самом деле мы знакомы уже очень давно. Когда я проходил стажировку в Первой аффилированной больнице, заведующий отделением общей хирургии Чжао направил меня прямо к ней… Она очень милая. А главное — добрый, отзывчивый человек, она мне ужасно сильно помогала. Её зовут Чжао Си.
— Ой, быстрей покажи карточку! Какая лапочка, боже мой! Красавица-то какая… Слушай, а она что, старше тебя?
— Ну… после Нового года ей исполнится двадцать восемь…
— Чэнь Гун, да ты совсем совесть потерял! — всплеснула руками Сяо Хунчжи. — Девушка же не может ждать вечно! Ещё немного — и тридцать, а там и роды в позднем возрасте, со всеми рисками… И это говорит человек с медицинским образованием! Почему ты молчал раньше?!
Они проболтали до самой ночи, а Чэнь Цзячжун сидел в сторонке и тихонько улыбался в усы.
***
На следующее утро багажник машины Чэнь Гуна был забит до отказа коробками и пакетами, которые совали родители.
— Мам, да куда столько?! Я же всё это даже до двери не донесу… — стонал Чэнь Гун.
Чэнь Цзячжун строгим взглядом смерил сына:
— Ты первый раз идешь в дом к невесте! Этикет превыше всего!
— Вот-вот, именно! — поддакнула Сяо Хунчжи. — И запомни: когда приведешь её к нам, ничего громоздкого не бери. А то подумают неизвестно что!
Водитель, старый Лю, с улыбкой наблюдал за этой суетой:
— Не переживайте, я помогу всё дотащить!
Чэнь Гун лишь вздохнул и сел в машину.
А в это время в доме Чжао кипела работа. Чжао Лэй с самого утра крутился как белка в колесе. Хотя он прекрасно знал Чэнь Гуна, личное — личным, а служба — службой. Встреча будущего зятя требуeт максимальной самоотдачи!
Чжао Си в кухонном фартуке ходила за отцом по пятам:
— Пап, да хватит уже! Ты столько наготовлял, нам за неделю не съесть! Можно подумать, к нам глава государства в гости едет!
Чжао Лэй сурово хмыкнул:
— Хм! Ради главы государства я бы так спину не гнул! С самого утра у плиты, уже пятый час пошёл… Ох, моя поясница! Дочка, я стараюсь ради Чэнь Гуна не потому, что он такой гениальный и перспективный, а потому, что хочу, чтобы он ценил тебя и берег! И я не позволю тебе чувствовать себя обделенной. Мы тоже не из простых! Пусть он в будущем и взлетит высоко… но у нас есть свое достоинство!
Сказав это, «Бог Грома» вдруг почувствовал укол сожаления. Знай он заранее, что этот дерзкий пацан станет его зятем, да ни за что на свете не стал бы участвовать с ним во всех этих совместных проектах и брать Государственную премию за научно-технический прогресс! Премия — это, конечно, престижно, но теперь Чжао Лэй чувствовал себя так, будто его обставили. Будто он приживалка при великом зяте!
Чжао Си, глядя на отца, почувствовала, как к горлу подступает ком. Вся уставленная изысканными блюдами столешница вызывала у неё не аппетит, а щемящую нежность. Отец столько лет заменял ей и мать, и отца, отказался от карьерных перспектив и множества шансов, лишь бы уделить ей достаточно внимания.
Чжао Лэй закурил и глубоко затянулся:
— Слушай, а Малыш Чэнь курит? Пойди достань из моего шкафа блок хороших сигарет, положи на стол и не забудь распечатать.
Затем он ещё раз критически оглядел стол:
— Вроде ничего не забыли?
Увидев эту трогательную суету, Чжао Си не сдержалась.
Чжао Лэй сел на стул и тихо вздохнул:
— Эх… Надеюсь, этот паршивец Чэнь Гун не станет презирать нас за то, что у тебя нет матери… Доченька, я смог дать тебе всё, одеть и прокормить, но как было бы хорошо, если бы сейчас рядом была женщина, которая ухаживала бы за тобой во время беременности, помогала с первенцем…
Слёзы хлынули из глаз Чжао Си. Она бросилась к отцу и крепко обняла его за шею:
— Папа, перестань! Мне больно это слышать! Я и так невероятно счастлива! Правда, правда!
У Чжао Лэя тоже заблестели глаза. В этот момент в дверь постучали.
Он быстро вытер слезу, поднялся и пошёл открывать. Чэнь Гун за дверью нервничал ничуть не меньше: он несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с духом, и едва дверь распахнулась, сходу выпалил:
— Здравствуйте, дядя…
Но слова застряли у него в горле. Чэнь Гун остолбенел.
— Б-бог Грома?! То есть… Заведующий Чжао?! Вы… Как вы здесь… Погодите, вы?!
В голове Чэнь Гуна пронеслась молниеносная буря умозаключений, и до него наконец дошло. Чжао Си! Чжао Лэй! Так его будущий тесть — это Громовержец Чжао Лэй?!
Чэнь Гун окончательно лишился дара речи.
Чжао Лэй с хитринкой в глазах смотрел на опешившего парня:
— Ну что встал, сопляк? Заходи давай!
Вся нервозность Чжао Лэя в мгновение ока улетучилась, уступив место превосходству. А вот Чэнь Гуна охватил настоящий ужас. Подумать только, сколько раз он в прошлом жаловался старшей сестре на сурового заведующего Чжао! А теперь… О боги! Старшая сестра, ты же меня едва под монастырь не подвела!
За спиной отца Чжао Си прикрывала рот ладошкой, бесшумно заходясь от смеха. Чэнь Гун беспомощно качнул головой: «Тебе смешно?! Ты хоть понимаешь, что я был на волосок от гибели? Ну и скрытная же ты!»
Чжао Лэй оглядел гору коробок, которую водитель затаскивал в прихожую, и нахмурился:
— Ты чего с ума сошёл? Зачем столько барахла притащил? Ты что думаешь, твой заведующий Чжао — корыстная душа?
Чэнь Гун неловко улыбнулся:
— Нет-нет, заведующий! Родители заставили всё взять. Если я принесу это обратно, они меня живьём съедят! К тому же… Я в первый раз пришёл в ваш дом, нервничал ужасно. Давайте занесём всё скорее, а то соседи увидят — неудобно.
И то верно: две коробки элитного маотая, дорогие лекарственные снадобья, редкие сигареты… Со стороны могло показаться, что принесли огромную взятку.
Водитель старый Лю тактично отнял руки и удалился. Чэнь Гун вошёл в комнату, посмотрел на ломящийся от еды стол и на Чжао Лэя в фартуке:
— Вы так трудились, заведующий…
Чжао Лэй смерил его строгим взглядом:
— Зови меня «дядя». «Заведующий» звучит слишком чужой строгой нотой. Что, сюрприз?
Чэнь Гун криво ухмыльнулся:
— Сюрприз… Кхм, скорее лёгкий инфаркт.
Чжао Лэй усмехнулся:
— Что, раньшe наслушался басен про «Бога Грома», теперь поджилки трясутся? Ха-ха-ха! Садись за стол! Попробуй, как готовит твой дядя.
Он был совсем не похож на того сурового врача из больницы. Чжао Си усадила Чэнь Гуна на стул. Тем временем Чжао Лэй достал пустой прибор — пиалу и палочки — и поставил рядом с собой.
Чэнь Гун не удивился. Он не знал подробностей о матери Чжао Си, но знал, что жена «Бога Грома» умерла много лет назад. Взглянув на Чжао Си, он почувствовал, как сердце сжимается от щемящей нежности и жалости.
Чжао Лэй смущённо кашлянул:
— Малыш Чэнь, ты уж извини. Мама Си-си ушла слишком рано. Ей не довелось дожить до этого дня… Но я верю, что она очень хотела бы видеть нас вместе. Эх… Надеюсь, ты не против. Давай, за встречу!
Чжао Лэй поднял рюмку, чокнулся с Чэнь Гуном и выпил, а затем поднял вторую рюмку, стоящую у пустого прибора, и снова выпил.
— Я уверен, мама Си-си ты бы тоже очень понравился.
Чэнь Гун молча кивнул.
— Налегай, налегай! Я весь день у плиты простоял, это потяжелее, чем операция на аорте! Попробуй-ка. Я в своё время, чтобы кормить Си-си, чуть в кулинарную школу «Синьдунфан» не поступил!
Чэнь Гун засмеялся:
— А я-то думал, откуда мне этот вкус так знаком! Оказывается, старшая сестра полностью переняла вашу школу!
Обед прошёл в невероятно тёплой атмосфере. Чэнь Гун ел с аппетитом и выпивал наравне с хозяином дома. Рюмка за рюмкой крепкая водка подбиралась к головам, и через два часа оба уже были навеселе. Чжао Лэй сгреб Чэнь Гуна за шею:
— Парень! Береги Си-си! Она с самого детства осталась без матери, перенесла немало тягот. А я, как отец, не всегда мог дать ей нужное тепло… Эх, сказать по правде, я бы лучше сам ушёл раньше, лишь бы её мама осталась с ней.
Чэнь Гун с силой стукнул себя кулаком в грудь:
— Дядя, клянусь! Если я хоть в чём-то обижу Си-си, пусть меня громом поразит!
Чжао Лэй сжал его руку:
— Эх… Я благословляю ваш брак. Делайте всё так, как положено. Чэнь Гун, отныне я вверяю тебе мою Си-си. Я не говорю о том, чтобы ты не обижал её — я прошу, чтобы ты никогда не заставлял её плакать. Мы оба мужчины, ты понимаешь, о чём я. Мир полон соблазнов, ты молод, успешен, вокруг тебя всегда будут вьюжиться женщины. Но я молю тебя: не разбивай ей сердце. Она — всё, что у меня есть!
Он переложил ладонь Чжао Си в руку Чэнь Гуна, а затем повернулся к дочери:
— Си-си, и ты послушай, что я скажу. Не создавай Чэнь Гуну проблем. У мужчины должны быть свои цели, своя карьера. Чэнь Гун — не обычный человек. На его плечах лежит колоссальная ответственность, его миссия невероятно важна. Возможно, от него зависят судьбы тысяч людей в провинции Шаньхэ, а может, и здоровье всей страны! Выбирая его, ты должна понимать: он не сможет дарить тебе романтику и круглосуточную нежность, не сможет уделять внимание каждой бытовой мелочи. Я хочу, чтобы ты проявила мудрость, поддерживала его. Безоговорочно! Не путайся у него под ногами и не пили его из-за пустяков. Честно! Жизнь длинна, но пролетает как миг. Мой брак был счастливым, и хоть твоя мама ушла, она была счастлива со мной!
Слёзы градом катились по щекам Чжао Лэя. Чжао Си тихо плакала, уткнувшись в плечо отца. Чэнь Гун чувствовал, как у него перехватывает дыхание.
В этот момент он глубоко осознал: брак — это не сиюминутный порыв. Это миссия. Это стойкость. Это взаимная опора, понимание и высочайшее проявление человеческой любви.