Глава 191 - Безупречная операция. Сюй Мошаня рвёт кровью!
Слова Тан Цзиньбо прозвучали подобно раскату грома!
В прямом эфире ещё долго не утихала ошеломлённая тишина. Это не было дежурным комплиментом или данью вежливости — профессор говорил от чистого сердца, потрясённый до глубины души. Даже он, признанный патриарх, склонил голову перед высочайшим мастерством Чэнь Гуна.
— Профессор Тан, — не удержался от вопроса Ли Чжэнь, подавшись вперёд. — А вы… в свои лучшие годы смогли бы провести столь безупречную операцию?
Тан Цзиньбо горько ухмыльнулся и качнул головой:
— Нет. При всём желании — не смог бы. Видите ли, Ли Чжэнь, хирургия — это область, у которой нет и не может быть чётко очерченного предела. Прежде мы прибегали к пышным эпитетам, чтобы описать удачное вмешательство, но перед нами… перед нами настоящее произведение искусства. Я просто не подберу слов. Взять хотя бы шов сухожилия. Возможно, в чистой технике сшивания я ещё мог бы составить Чэнь Гуну какую-то конкуренцию, но присмотритесь внимательнее! Он взял за основу мой метод — шов по Тангу — и довёл его до абсолюта, внеся собственные уникальные усовершенствования.
Старик сделал паузу, заворожённо глядя на экран:
— Ни одна хирургическая методика в мире не бывает окончательно завершённой. Однако истинный мастер способен перекроить её под задачи момента. Вот почему я никогда не хвастался тем, насколько опередил своё время шов по Тангу. Сотня хирургов продемонстрирует вам сотню разных приёмов. Но то, что мы увидели сегодня, — это не просто сшивание. Это целостная технология функциональной реконструкции сухожильного аппарата! Понимаете, насколько это поразительно? Восстановить целостность — это ремесло, а вот вернуть полную функцию, объединив пластику, шов и филигранную механику, — это уже совершенно иной уровень искусства!
Тан Цзиньбо переводя дыхание, продолжил:
— Ранее я слышал, что Чэнь Гун, возглавив «Хирургию кисти провинции Шаньхэ», запустил масштабный научный проект по вторичной реконструкции сухожилий. Для этого требовалось анатомировать, разобрать до винтика каждую существующую методику, сломать её и пересобрать заново. И он сделал это! Но помните: сухожилие — лишь одна из деталей. Раньше мы ошибочно полагали, будто шов сухожилия — это святая святых и абсолютный центр хирургии кисти. Сегодняшняя операция стала для всех нас оглушительным тревожным звонком. Кисть — единый живой механизм. Её конечный успех зависит не только от сухожилия, но и от нервных импульсов, и от щедрого кровенаполнения. А значит, нам жизненно необходим прорыв в невролизе и реиннервации. Особенно при аутонапряжённой трансплантации второго пальца стопы на кисть! Как добиться восстановления нервной проводимости? Вот главный вопрос, на который ни один из нас до сих пор не дал исчерпывающего ответа.
Тан Цзиньбо на мгновение задумчиво замолчал, после чего воодушевлённо выпрямился:
— Я ни в коем случае не принижаю заслуг коллег, нет. Я лишь хочу напомнить: медицина не терпит обособленности. Любая сложная операция — это стык десятка дисциплин. Клиницисту невероятно трудно прыгнуть выше головы, и требовать от него глубоких изысканий ещё и в микроневрологии — значит взваливать неподъёмный груз. Но стоит хирургу кисти овладеть мастерством реконструкции нервных стволов и их функции, как результаты пластики сухожилий взлетают на недосягаемую высоту! А шов сосудов? Сосудистый шов всегда считался прерогативой кардио- и ангиохирургов. Однако Чэнь Гун принёс в хирургию кисти собственную концепцию атравматичного сосудистого шва! Он выстроил последнюю линию обороны с такою филигранностью, что между элементами возникла сокрушительная синергия. Синергия «один плюс один плюс один» даёт вовсе не тройку! Это цепная химическая реакция! Когда безупречный сухожильный шов соединяется с филигранным восстановлением нервов и идеальной васкуляризацией, я просто не дерзаю предсказывать, насколько феноменальным окажется клинический эффект. Поэтому, Ли Чжэнь, когда вы спрашиваете, как я выгляжу на фоне Чэнь Гуна… Мне становится стыдно. Как специалист по хирургии кисти я признаю: я уступаю ему. Но я счастлив! Счастлив, потому что своими глазами вижу, как наша наука делает исполинский шаг вперёд! Я вижу, как новое поколение встаёт на наши плечи и доводит хирургию до совершенства. Без сомнения, Чэнь Гун — сверхновая звезда, которая зажжёт новую эру. Я верю в его гений! Верю в будущее китайской хирургии кисти! И, пожалуй, нам, старикам, пора освободить сцену для молодёжи. Им нужна достойная трибуна и признание. Поздравляю тебя, Чэнь Гун!
Слова Тан Цзиньбо вознесли авторитет молодого врача на небывалую высоту. Патриарх добровольно предложил себя в качестве первой ступени для его стремительного взлёта.
В студии повисла благоговейная тишина, которую внезапно разорвали одинокие, а затем подхваченные всеми аплодисменты Ли Чжэня.
— Спасибо Чэнь Гуну за эту невообразимую, великую операцию! — с искренней улыбкой произнёс Ли Чжэнь. — Он подарил нам истинный пир для глаз! Но прошу коллег у экрана не падайте духом. В конце концов, сколько в нашей стране хирургов, способных на столь филигранный сосудистый и неврологический шов? Ха-ха! Подобный уровень мастерства едва ли кто-то сможет превзойти в ближайшие годы. Хотя я верю, что следом за ним поднимется целое племя молодых и дерзких талантов! И напоследок… Чэнь Гун — доктор совершенно ненормальный, так что не пугайтесь слишком сильно, ха-ха-ха!
Шутка Ли Чжэня наконец разрядила обстановку, и чат трансляции, застывший на несколько минут, буквально взорвался миллионами сообщений.
Зрители были потрясены. Анализ Тан Цзиньбо лишил дара речи не только юных интернов, но и умудрённых опытом заведующих отделениями из крупных провинциальных центров. Это было за гранью их понимания. Все знали, кто такие мастера, но Чэнь Гун продемонстрировал нечто, выходящее за пределы человеческих возможностей.
Даже те, кто пришёл на трансляцию с одной целью — позлорадствовать и смешать парня с грязью по указке сверху — сидели перед экранами с открытыми ртами. Они искали повод для критических стрел, но столкнулись с абсолютным совершенством.
В комментариях промелькнуло сообщение:
«Расходимся, парни. Тут критика бессильна. К этому не прикопаться, ищите другую мишень!»
Эта фраза выразила общую мысль. Попытка очернить врача такого уровня выглядела бы не просто подлостью, а беспрецедентной глупостью, выставляющей критика ничтожным и некудышным невеждой.
В своём кабинете главный редактор журнала «Китайская хирургия кисти» Ху Чэньян оцепенел, уставившись в погасший монитор. Будучи учеником Сюй Мошаня, он обязан был карьере своему покровителю, за что годами верой и правдой служил его интересам. Сегодня он планировал разгромить операцию Чэнь Гуна в пух и прах — благо, в составлении предвзятых рецензий ему не было равных.
Но сейчас он сидел, не в силах вымолвить ни слова. Повинуясь въевшейся привычке, он мысленно разобрал операцию по секундам, проанализировал каждый шаг, каждый микроскопический надрез — и не нашёл ни единого изъяна! Ни единой зацепки!
В дверь постучали, и в кабинет осторожно заглянул редактор:
— Главред… трансляция завершена. Какой вердикт мы публикуем? Половина медицинской общественности ждёт авторитетного мнения нашего журнала.
Ху Чэньян вздрогнул. Написание рецензии превратилось для него в изысканную пытку. Ложь? Он лгал всю жизнь, но даже для лжи нужен хот бы призрачный повод! Соврать про эту операцию — значит вырыть собственную могилу. Каждый, кто видел этот эфир, обретал новый эталон хирургического искусства. Очернить его было равносильно публичному самоубийству.
— Иди пока, — выдохнул Ху Чэньян, болезненно морщась и сжимая пальцами переносицу. — Мне нужно подумать.
Оставшись в одиночестве, он долго сидел на диване, после чего с тяжёлым вздохом подошёл к компьютеру и отпечатал заголовок:
«Операция, которую невозможно повторить».
Слова потекли сами собой. Аналитический ум профессионала, захваченный гипнотической красотой увиденного, выдал полнокровный, блистательный разбор. За полчаса Ху Чэньян выдал три тысячи знаков чистейшего восторга, завершив статью словами:
«Если меня попросят дать оценку этой работе, я отвечу безо всяких колебаний: перед нами абсолютное совершенство, не подлежащее сомнению!»
Закончив, он ощутил странное, давно забытое воодушевление. Но тут на столе взвыл телефон.
На экране высветилось имя Сюй Мошаня.
Ху Чэньян судорожно перевёл дух, ответил на звонок и сразу, опережая вопросы, честно выложил:
— Учитель, простите меня… Но это действительно безупречная операция. Я не могу написать ни слова лжи.
На том конце провода долго царила гробовая тишина. Наконец Сюй Мошань тяжело проронил:
— Ты прав. И поступил правильно… Это безупречная работа. Я… постарел, Ху Чэньян. Настоящий гений… Сколько лет я не видел ничего подобного? Эх…
В голосе старика звучала такая глухая тоска и бессилие, что у Ху Чэньяна сжалось сердце.
— Не бери в голову, — добавил Сюй Мошань. — Уклонись от прямого столкновения. Но дай его клинку блеснуть во всю мощь! Восхваляй его. Пусть захлебнётся собственной славой.
Старик бросил трубку. Признать поражение было выше его сил. Он понимал: прямо сейчас Чэнь Гун забирает всё — славу, признание, авторитет. И это только начало! Как теперь заблокировать его научный проект? Разве высшее руководство позволит помешать такому гению?
Сюй Мошань метался по кабинету, словно запертый в клетке зверь. Горло сдавила судорога, рот заполнил солоноватый, горячий вкус, и на ковёр брызнула алая кровь.
— Отец! — вскрикнул подскочивший сын, бледнея от ужаса. — Что с тобой?!
Сюй Мошань вытер губы рукавом, до крови прикусил язык, возвращая уплывающее сознание, и прохрипел:
— Ничего… Вызывай скорую. В больницу меня…
***
В тот же вечер на обложке сайта журнала «Китайская хирургия кисти» аршинными буквами засиял заголовок: «Безупречная операция!». Впрочем, даже без их рецензии медицинское пространство уже полыхало. Каждое профильное издание взахлёб пело дифрамбы молодому хирургу. Занялась новая звезда, затмившая признанных светил.
Когда журналисты кинулись за комментариями к Сюй Мошаню, тот уже лежал в палате интенсивной терапии, а родные строго скрывали факт его госпитализации. Но шила в мешке не утаишь — вскоре желтая пресса разнесла новость по сети:
«Закат эпохи! Сюй Мошань сражён инсультом от зависти, Чэнь Гун стремительно восходит на олимп!»
«Битва веков: 21 год против 79 лет. Кто истинный властелин хирургии кисти?»
Пока газеты смаковали подробности, виновник торжества сидел в скромной ординаторской. Напротив Чэнь Гуна расположились Лю Яцзюнь и Чэнь Си, а Цзяо Динцай усердно конспектировал каждое слово мастера.
— На самом деле операция далека от идеала, — спокойно произнёс Чэнь Гун, прокручивая запись на кадровом контроллере. — Посмотрите сюда: выделяя второй палец стопы, я не учёл перепад толщины сосудистой стенки в этой зоне… Вторая ошибка — длина сохранённого сухожилия: здесь следовало иссечь на три миллиметра больше…
Он не опьянел от триумфа. Чэнь Гун прекрасно осознавал цену ошибки на таком уровне и предпочёл трезвый анализ пустой славе.
Разбор продолжался пять часов. Лишь к десяти вечера монтаж видеоматериала был завершён.
— Публикуйте, — устало улыбнулся Чэнь Гун операторам. — Не стоит заставлять людей ждать.
Техническая группа смотрела на парня с невольным трепетом. Никакого заносчивого самолюбования — лишь скрупулёзная работа над ошибками на самом пике славы.
Вскоре в сети появилось видео от «Китайского научно-технического издательства». Оно начиналось со слов:
«В нашем мире нет идеальных операций. Есть лишь непрерывный труд на пути к совершенству. Разбор клинического случая проводит профессор Чэнь Гун».
Этот шаг окончательно покорил врачебное сообщество, продемонстрировав высочайшую академическую культуру и глубочайшую скромность юного гения.
Тем временем в Великобритании, в Центре реабилитации Евросоюза, где проходила международная конференция по хирургии кисти, застыла группа всемирно известных специалистов.
— Это невероятно… — пробормотал кто-то из европейских профессоров, глядя на экран. — Двадцатиоднолетний юноша… Настоящий монстр!
Хибберт, прежде скептически относившийся к вестям из Китая, густо покраснел:
— Мы обязаны пригласить его в наш союз! Такое мастерство украсит любое сообщество. Считаю, Тан Цзиньбо должен привезти его на следующий симпозиум!
Джеймс Риган качнул головой, в его глазах светился восторг:
— Нет, Хибберт. Мы должны пригласить его лично! Боже, да этот парень — само воплощение хирургического гения. А его самокритика? Потрясающая зрелость ума! Знаете что… Я предлагаю провести следующую ежегодную конференцию в Китае!
Коллеги переглянулись и дружно кивнули. Каждому хотелось своими глазами увидеть землю, породившую столь феноменальный талант.
А в палате радовалось семейство Ше. Ше Яочан с изумлением шевелил прижившимся пальцем, ощущая его тепло и чувствительность, а его брат Ше Яохуэй уже подсчитывал перспективы. Ему удалось перехватить у Госкомитета по здравоохранению грандиозный кадр! Лидеры Госнатурфонда, отвергшие заявку Чэнь Гуна, теперь, наверняка, кусают локти от досады!
И они действительно кусали. В этот самый момент в кабинетах ведомства бушевал настоящая буря.