Глава 141 - Кто твой сын?
Чэнь Гун произнёс эти слова вовсе не из пустого желания похвастаться.
Просто… увиденная картина превосходила все разумные границы.
Кровотечение из собственной печёночной артерии категорически не должно было возникнуть в таких условиях.
Добавьте к этому внезапно замигавший секунду назад бестеневой светильник.
Неужели всё это — простое совпадение?
Если вспышку света ещё можно было списать на случайный сбой в сети… то как быть с остальным?
Чтобы в солидной клинике уровня «Три-А», да ещё и в Народной больнице провинции Шаньхэ, без причины моргал свет во время сложнейшей операции? Нелепость!
Хорошо. Допустим, электричество подвело чисто случайно. Но почему разорвалась собственная печёночная артерия?
Зона разрыва на первый взгляд вполне соответствовала естественному течению патологического процесса. Однако, когда Чэнь Гун вгляделся в ткани через призму своего хирургического опыта, он чётко осознал: это не естественное осложнение.
Кто-то намеренно повредил сосуд!
Именно это дикое, кощунственное вредительство и вызвало в нем волну глухого гнева. Именно поэтому он и бросил фразу о «жалких уловках дилетанта».
Похоже, кое-кто отчаянно не хотел, чтобы Ма Шучжун сошёл с операционного стола живым.
Чэнь Гун не разбирался в чиновничьих интригах и кулуарных войнах, но в болезнях, строении сосудов и закономерностях патологий он ориентировался безупречно.
Эластичность стенок собственной печёночной артерии и толщина её сосудистого слоя никак не могли допустить самопроизвольного разрыва при подобной манипуляции. Да, в зоне спаек возможен надрыв, но формирование воспалительного экссудата и плотных сращений — процесс длительный. А свежий источник кровотечения, который только что увидел Чэнь Гун, возник вовсе не сам по себе: ломкость сосудистой стенки даже близко не достиг критического порога.
Будучи виртуозом сосудистого шва совершенного уровня, Чэнь Гун понимал природу артерий так, как не снилось рядовым хирургам.
Юноша едва заметно качнул головой. Теперь ему стало окончательно ясно, почему отец так упорно пытался удержать его от вмешательства.
Кто же стоит за этим?
Чэнь Гун не мог знать наверняка. В конце концов, он подключился, когда вмешательство уже перевалило за середину, и если кто-то подстроил эту «аварию» заранее, разглядеть следы чужих рук в хаосе экстренной реанимации было почти невозможно.
В этот момент Чжан Минли во все глаза смотрел на пальцы Чэнь Гуна, зажимавшие сосуд. Его лицо выражало крайнее изумление.
Честно говоря, филигранная техника «слепого» пальцевого гемостаза в исполнении этого юноши попросту ошеломила заслуженного врача.
Остановка артериального кровотечения — один из самых коварных и опасных этапов операции. А собственная печёночная артерия — сосуд весьма крупный. Ее разрыв во время вмешательства равен смертному приговору.
Но Чэнь Гун перекрыл поток мгновенно, без колебаний и промедления.
Чжан Минли не мог оторвать взгляда от его кисти. Остановка кровотечения из артерии — это не просто прижать пальцем дыру. Здесь требуется высочайшее мастерство и филигранная манипуляция с самой структурой сосуда.
Чэнь Гун же действовал как законченный гений: движением правой руки он сформировал на артерии два идеальных изгиба, заставив кровоток сделать петлю и потерять бьющий фонтаном гидродинамический напор, а затем двумя пальцами зафиксировал сосуд, точно сложная гидротехническая задвижка.
Чем дольше Чжан Минли всматривался, тем больше поражался.
Потрясающая, невероятная ручная техника! Но главное… за долгие годы практики Чжан Минли ни разу не встречал подобного приема ни в одном учебнике или руководстве. С вероятностью в девяносто девять процентов этот парень изобрел и довел метод до идеала сам!
В сочетании с его уникальной тактикой операции и артистической техникой сосудистого шва…
Глаза Чжан Минли, устремленные на юношу, полнились трепетом и восторгом. Быть настолько изощренным в столь юные годы… Какое же будущее ждет его дальше?
Забыв об остальном, одного лишь этого шва и филигранной техники выделения органов из спаек хватало с лихвой, чтобы поставить Чэнь Гуна в один ряд с величайшими мэтрами мировой хирургии. А ведь если он продолжит учиться и совершенствоваться… Его перспективы просто невозможно вообразить!
Чжан Минли глубоко вздохнул, пытаясь унять колотившееся сердце.
В этот миг Чэнь Гун поднял глаза и посмотрел на стоящего рядом профессора. Чжан Минли уже открыл рот, чтобы выразить свое восхищение, как вдруг заметил в зрачках юноши странное, едва уловимое выражение. Нахмурившись, профессор хотел расспросить парня, но Чэнь Гун опередил его:
— Профессор Чжан, будьте добры, подайте мне иглу и нить.
Чжан Минли на мгновение опешил. Боги медицины, да уже много лет никто в стране не дерзал отдавать ему подобные распоряжения! Впрочем, на его губах тут же мелькнула добродушная улыбка, и он понимающе кивнул. Удивительный, невероятный юноша.
Операционная сестра уже приготовила шовный материал. Чжан Минли мягко улыбнулся Чэнь Гуну:
— Когда мне подать инструмент?
Чэнь Гун слегка качнул головой:
— Профессор Чжан, лучше наложите шов сами.
Говоря это, Чэнь Гун аккуратно зафиксировал сосуд диссектором, выделив неповрежденный участок собственной печёночной артерии и оставив разорванный край максимально открытым для удобства работы.
Чжан Минли с любопытством взглянул на юношу. Зачем тот уступает ему иглодержатель? Ведь филигранный шов самого Чэнь Гуна превосходил все ожидания. Зачем же доверять ключевой момент стороннему хирургу?
Поколебавшись секунду, профессор всё же кивнул и взял инструмент.
Однако в тот самый момент, когда Чэнь Гун окончательно развернул рану, оголив повреждённый сосуд, он как бы невзначай продемонстрировал Чжан Минли мельчайшие детали разрыва.
Чжан Минли, уже занесший иглодержатель, внезапно замер. Вглядевшись в края дефекта, он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок.
Этот разрыв не мог образоваться естественным путем! Ни при каких обстоятельствах! Если бы Чжан Минли не смог разглядеть столь очевидную улику, ему следовало бы немедленно сдать врачебный диплом и уйти на пенсию.
Заметив, что профессор расшифровал его немой намек, Чэнь Гун сдержанно кивнул:
— Можете начинать.
— Хорошо! — отрывисто отозвался Чжан Минли.
Его мастерство сосудистого шва было прекрасным — заведомо выше, чем у Чжао Лэя. Но пока его пальцы накладывали стежки, душевное смятение профессора только нарастало.
Он прекрасно знал, что такое политическая борьба и жесткая конкуренция. Но подобное… Подобный цинизм переходил все границы!
Внезапный сбой электричества, мгновенный разрыв крупного сосуда… Любая из этих аварией в отдельности способна похоронить операцию. А уж их комбинация?
Честно говоря, Чжан Минли не был уверен, что сам смог бы вытащить больного из такой мышеловки. Более того, он гарантировал: не приди сегодня Чэнь Гун, и будь в операционной хоть тридцать авторитетнейших академиков, никто из них не сумел бы переломить ход катастрофы!
Ещё пару минут назад Чжан Минли казалось, что брошенное юношей «жалкие уловки дилетанта» — лишь проявление юношеской пылкости и гордыни. Но теперь он понял: эти слова адресовались не сложности клинической ситуации, а ничтожеству тех, кто устроил эту диверсию.
Очевидно, кое-кто готов был пойти на самые грязные средства, лишь бы Ма Шучжун не поднялся с этого стола.
Впрочем, Чжан Минли не подал вида. Статус эксперта Центрального бюро охраны здоровья научил его выдержке: за свою жизнь он видел и слышал немало леденящих душу историй. И всё же стать свидетелем подобного снова…
Профессор тихо вздохнул. Перед отъездом один из высоких руководителей намекнул ему пронаблюдать за ситуацией и сделать выводы. Похоже, в провинции Шаньхэ всё далеко не так просто. Впрочем, его дело — медицина. Главное сейчас — довести операцию до конца.
В этот момент Чэнь Гун подмигнул профессору и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Профессор Чжан, мне кажется… состояние господина Ма всё ещё остается довольно нестабильным. Я бы рекомендовал сразу после ушивания перевести его в отделение интенсивной терапии триста второй больницы. Риск послеоперационных осложнений слишком высок.
Чжан Минли мгновенно уловил мысль юноши и кивнул:
— Да, ты абсолютно прав.
Операция возобновилась. Наблюдавшие за столом врачи затаили дыхание: перед их глазами разворачивалась настоящая хирургическая феерия, идеальный дуэт Чэнь Гуна и Чжан Минли.
Два десятка профессоров и заведующих смотрели на это с нескрываемым восторгом. Они прекрасно понимали, что видеозапись сегодняшнего вмешательства никогда не попадет в открытый доступ, а потому старались впитать каждую деталь.
Но если в операционной царил дух профессионального экстаза, то в соседней смотровой эмоции присутствующих метались, точно на американских горках.
Цинь Хуэйчжэнь была перепугана до смерти. Следующие одна за другой смертельные угрозы заставляли её глаза пылать гневом. Она не была наивной дурой и прекрасно понимала: цепочка таких «случайностей» случайностью быть не может.
Чэнь Цзячжун стоял молча, всматриваясь в экран. Внешне он казался погруженным в ход операции, но на деле пристально изучал реакцию каждого человека в комнате. Он тоже не верил в совпадения.
И все же… в глубине души Чэнь Цзячжуна цвело непередаваемое чувство спокойствия и гордости. Его сын вырос.
Да, он знал, что парень наделен редким талантом, но никак не ожидал увидеть ТАКУЮ высоту. Клиническая практика — это не теория в учебниках. Сегодня Чэнь Гун стал настоящим спасителем для старого Ма, раз за разом вырывая его из когтей смерти — там, где пасовали даже столичные светила уровня Чжан Минли.
Чэнь Цзячжун осознал: его сыну больше не нужна отцовская опека. Он пробил себе собственную дорогу и встретил на ней тех, кто станет его верными попутчиками.
Цинь Хуэйчжэнь ощущала нечто похожее — безумное облегчение человека, чудом избежавшего гибели.
Операция подходила к концу, показатели на мониторах оставались стабильными. Сердце женщины колотилось от благодарности.
Она всматривалась в сосредоточенное лицо Чэнь Гуна и судорожно переводила дыхание. «Старый Ма… этот мальчик — твой спаситель!»
Секунды сменяли минуты. Вскоре вмешательство вышло на финишную прямую.
Чэнь Гун сделал шаг назад и обратился к Чжао Лэю и Лю Сюню:
— Завершающие манипуляции за вами.
Чжао Лэй и Лю Сюнь переглянулись, испытывая к юноше искреннюю, глубокую признательность. А наблюдавшие за процессом через стекло эксперты буквально изошли слюной от зависти!
Вот как это называется! Умение дождаться, пока гигант проделает всю работу, и прикоснуться к великой победе! Вернуться на финальном этапе и разделить славу — разве не об этом мечтает большинство хиругов?
В один миг симпатия двух десятков ведущих специалистов провинции к Чэнь Гуну взлетела до небес. Где ещё найдешь столь разумного, скромного и уступчивого юношу? С днем и огнем не сыщешь!
На самом деле Чэнь Гун поступил так из чисто практических соображений: оставшаяся обработка печёночной зоны требовала специфического навыка, которым он пока не владел в совершенстве. Чем делать кое-как, лучше уступить место профильным мастерам.
Чжан Минли посмотрел на парня с ещё большим одобрением. Какой удивительный юноша, абсолютно чуждый тщеславия! Забрав себе львиную долю заслуг, он сумел вовремя отступить, отдав дань уважения коллегам. Такой характер не мог не влюблять в себя.
Спустя час операция была официально завершена.
Едва легла последняя нить косметического шва, как операционная взорвалась оглушительными аплодисментами. Чжао Лэй и Лю Сюнь аплодировали вместе со всеми, устремив взгляды на Чэнь Гуна.
Каждый в этом зале понимал: у сегодняшней драмы был лишь один главный герой. И имя ему — Чэнь Гун.
В смотровой комнате эксперты горячо обсуждали увиденное. У всех присутствующих чесались руки лично познакомиться с молодым гением. Молодой, умелый, тактичный — кто откажется от дружбы с таким человеком?
В этот момент Фу Тао наконец вспомнил, где слышал это имя.
Разве это не тот самый парень, который недавно диагностировал микционную синкопу?
Фу Тао был поражен до глубины души. Ведь тогда Чэнь Гун учился всего лишь на втором курсе! У него не было за плечами клинического опыта. И менее чем за полгода он вырос в мастера подобного уровня?! Заведующий застыл, не в силах переварить эту мысль.
В соседнем зале ожидания аплодисменты тоже долго не стихали. Большинство присутствующих здесь чиновников были соратниками Ма Шучжуна, и его гибель означала бы крах их собственных карьер. Успех операции напрямую спасал их будущее. Без преувеличения, Чэнь Гун стал благодетелем для каждого из них.
Естественно, эти люди тоже горели желанием наладить контакт с юношей. В конце концов, кто откажется от знакомства с врачом, способным вытащить пациента из безнадежнейшей патовой ситуации? Это не просто полезный контакт. Это, чёрт возьми, прямая связь с загробным миром! Если завтра за ними придет мрачный жнец, этот парень, чего доброго, сумеет вырвать их прямо с моста через реку мертвых. От одной этой мысли веяло абсолютной безопасностью.
Многие тут же обступили Чэнь Цзячжуна:
— Секретарь Чэнь, ну вы и глубоко копаете! Иметь такого сына — настоящее счастье!
— И не говори, старый Чэнь, я тебе завидую до безумия! Какого орла вырастил!
— Да уж, благодаря сыну ты теперь высоко взлетишь!
— Погоди, Чэнь… Твоему младшему ведь едва за двадцать? Как-нибудь надо нас познакомить! Моей дочке тоже едва двадцать исполнилось!
Видя, что старый Ма спасен, присутствующие облегченно вздохнули и принялись с азартом осаждать Чэнь Цзячжуна.
Цинь Хуэйчжэнь не могла сдержать слез. Сегодня старый Ма несколько раз оказывался на краю пропасти. И всё благодаря Чэнь Гуну. Какое счастье, какое немыслимое счастье!
Женщина глубоко вздохнула, унимая дрожь. Пока шла операция, она держалась из последних сил. Но теперь, когда всё позади, эмоции хлынули наружу: её муж будет жить, её опора возвращается к жизни!
Чэнь Гун вышел из операционного блока. Вдоль коридора шпалерами стояли люди — врачи, чиновники, руководители. А в самом конце его ждали Цинь Хуэйчжэнь и Чэнь Цзячжун.
Честно говоря, прежде Чэнь Цзячжун не пользовался в этих кругах таким пиететом. Но сегодня правила игры изменились: это был триумф его сына. И не счесть это за честь было просто невозможно.
Цинь Хуэйчжэнь шагнула навстречу и крепко пожала юноше руку:
— Чэнь… Сяо Чэнь, я… я даже не знаю, как тебя благодарить! Ты спаситель нашей семьи!
Чэнь Гун мягко улыбнулся:
— Тётя Цинь, вы слишком добры.
Затем он взглянул на отца:
— Я же говорил, что всё будет в порядке.
Чэнь Цзячжун сдержанно улыбнулся, ничего не ответив. На его обычно строгом, непроницаемом лице сияла ничем не прикрытая гордость. В этот миг ему казалось, что он видит прекрасный сон, из которого не хочется просыпаться.
В толпе Ли Баочжун сокрушенно перевел дух. Боги, до чего же страшно! Он был в шаге от катастрофы. Если бы свет в операционной окончательно погас и пациент скончался, ему бы собственной жизни не хватило расплатиться за такой скандал! Поди потом докажи, что ты не причастен. Ли Баочжун твердо решил, что произошедшее — не случайность, и ему еще предстоит лично загладить вину перед Цинь Хуэйчжэнь.
***
После операции Ма Шучжуна немедленно перевели в специальный реанимационный блок. У дверей круглосуточно дежурили четверо вооруженных полицейских, не подпуская никого постороннего.
На третий день Ма Шучжун пришел в себя. В тот же день Чэнь Гун вместе с отцом навестили его в палате. Вскоре после этого больного спецбортом отправили в столицу для прохождения реабилитации под личным контролем Чжан Минли.
За день до отъезда Чжан Минли долго беседовал с Чэнь Гуном, а на прощание тепло произнес:
— Если я в будущем приглашу тебя на консилиум или попрошу спасти сложную операцию, даже не думай отказываться!
Чэнь Гун улыбнулся:
— Для меня это честь, профессор Чжан.
Накануне вечером они проговорили почти до рассвета. Чжан Минли щедро делился тонкостями академической науки и хирургических нюансов, что принесло Чэнь Гуну огромную пользу. Юноша с восторгом обнаружил, что у специалистов такого уровня в багаже имеются навыками пятого и шестого уровней. Даже беглое общение давало шанс скопировать их базовые версии. Чэнь Гун был только рад: получать навыки высшего ранга просто за счет набора опыта — от такой «стрижки овец» не откажется ни один разумный человек.
В столице восстановление Ма Шучжуна шло опережающими темпами.
Тем временем приближался Новый год по лунному календарю. В провинции Шаньхэ разразились серьезные кадровые чистки, затронувшие многих высокопоставленных чиновников. На следующий день Ма Шучжун выступил с обращением по центральному телевидению провинции.
Чэнь Цзячжун в эти дни крутился как белка в колесе и лишь накануне кануна праздника вернулся из столицы.
Переступив порог дома, он с ходу налил себе полный стакан воды и осушил его в один gulp.
— Полегче, словно неделю в пустыне плутал! — пожурила его Сяо Хун芝, всплеснув руками.
Чэнь Цзячжун не стал спорить, лишь смущенно улыбнулся:
— Со мной говорило руководство.
Сяо Хунчжи даже не повернулась, продолжая хлопотать у плиты:
— И что из того?
— Организация предлагает мне занят пост первого заместителя мэра города Шаньян!
При этих словах Сяо Хунчжи замерла на месте.
Внешне это выглядело как равнозначное перемещение, но по факту… По факту это был колоссальный качественный прыжок!
Прежде Чэнь Цзячжун числился заместителем начальника секретариата. Канцелярская штабная работа и реальная исполнительная власть — вещи совершенно несопоставимые.
И хотя прежде Ма Шучжун планировал перевести Чэнь Цзячжуна в правительственный аппарат на должность исполняющего обязанности секретаря, нынешний шаг означал настоящий прорыв карьеры. Это было похоже на то, как партийный функционер вырывается из аппарата на живую административную работу — шаг, требующий неимоверных усилий. Если бы Чэнь Цзячжун застрял в канцелярии, его потолок был бы достигнут. Но теперь перед ним открывались совершенно иные горизонты.
Даже Сяо Хунчжи опешила:
— Серьёзно?
Она уставилась на мужа, не в силах поверить.
Чэнь Цзячжун беспомощно хмыкнул:
— Честно говоря, я и сам не ожидал. Но это факт. Сотрудники орготдела уже намекнули мне.
Сяо Хунчжи глубоко вздохнула, ее щеки вспыхнули румянцем:
— Это… Это потому что Ма Шучжун пошел на поправку?
Чэнь Цзячжун кивнул:
— Именно. Вчера телевидение провинции Шаньхэ брало у него интервью в Пекине. Динамика отличная, врачи в шоке. В триста второй больнице дали заключение: еще полмесяца реабилитации, и он вернется к исполнению обязанностей.
Сяо Хунчжи облегченно вздохнула:
— Вот и славно! Ма Шучжун действительно высоко ценит тебя.
Чэнь Цзячжун сокрушенно качнул головой:
— Нет. Это решение не старого Ма. Честно говоря, его роль тут минимальна. Назначение продвинул товарищ Цзя Шо из провинциального комитета. И, похоже, его поддержало большинство.
Сяо Хунчжи снова застыла:
— Как… Как это возможно? У Цзя Шо ведь были… весьма прохладные отношения с Ма Шучжуном? С чего бы ему помогать тебе?
Она никак не могла понять мотивацию этого шага. Впрочем, сам Чэнь Цзячжун был озадачен не меньше.
В этот момент он огляделся и спросил:
— А где Чэнь Гун? Куда ушел этот паршивец в канун Нового года? Носится где-то!
Сяо Хунчжи улыбнулась:
— Ладно тебе, парень уже взрослый, хватит контролировать каждый его шаг. К тому же, если бы не мой сын, выкарабкался бы твой Ма Шучжун? Хи-хи! Сиди и радуйся тихонько!
Чэнь Цзячжун не стал спорить. Он глубоко вздохнул:
— Да… Кто бы мог подумать, что мальчишка спасет старого Ма.
Вдруг Сяо Хунчжи тихо спросила:
— Слушай, а старый Ма связан с недавними… событиями?
Чэнь Цзячжун понял, что жена намекает на громкие кадровые перестановки и аресты в провинции. Он кивнул:
— Брат Ма раньше курировал дисциплинарный комитет и силовой блок. Сам понимаешь, перешел дорогу многим. Главное — у него скопился солидный архив.
В этот момент раздался щелчок замка, и дверь opened. Супруги тут же умолкли: они не хотели посвящать сына в интриги властных коридоров. Мальчик еще молод, не стоит раньше времени приучать его к цинизму большой политики.
— И где ты шлялся? — ворчливо встретил его отец. — Деловой какой! Занятнее, чем твой отец-секретарь!
Чэнь Гун удивленно моргнул:
— Секретарь? Папа, тебя что, повысили? Ты же раньше был вторым помощником?
Чэнь Цзячжун едва не поперхнулся от возмущения:
— Ах ты щенок! Как ты с отцом разговариваешь?! Где тебя носило в предновогодний вечер?
Чэнь Гун скривил губы:
— Да всё из-за дяди Ма! Прямо перед праздниками меня вытащили в бюро охраны здоровья при комитете здравоохранения провинции Шаньхэ. А позавчера устроили внезапную аттестацию врачебных навыков. В итоге из столицы прилетела целая комиссия экспертов! В общем, процедуру упростили, и уже на следующий день выдали вот это.
С этими словами Чэнь Гун поочередно выложил на стол сертификат специалиста и удостоверение врача среднее звена.
— Вот так. Перескочил через степень — теперь я официальный врачующий специалист, врачеватель-ассистент, вернее, сразу врач-специалист!
Сяо Хунчжи и Чэнь Цзячжун потеряли дар речи.
— Ты не сдавал стандартный экзамен на лицензию?! И сразу получил категорию?!
Чэнь Гун потянулся за стаканом:
— Эй, а где моя вода?
Он налил себе свежей воды, осушил стакан и продолжил:
— Да уж, только получил корочку — и меня сразу запрягли в операционную. Сказали, работа по линии бюро охраны здоровья. А после операции я внезапно стал личным врачом Цзя Шо. Эх…
В комнате воцарилась звенящая тишина.
Сяо Хунчжи и Чэнь Цзячжун медленно поднялись со своих мест, с немым шоком уставившись на сына.
— Кто?! — в один голос переспросили они.
Чэнь Гун пожал плечами:
— Цзя Шо. Говорят, он лично потребовал меня. Позавчера я помогал ставить ему диагноз, а сегодня уже подписал назначения.
Супруги замерли, не в силах вымолвить ни слова.
Так вот оно что… Получается… кресло первого заместителя мэра Чэнь Цзячжун получил благодаря протекции собственного сына?!
— Кого ты ещё успел продиагностировать за эти дни? — с дрожью в голосе спросил отец.
Чэнь Гун задумался:
— Да диагнозов особо не ставил, а вот операций провел прилично. Был там один старик, Чжуан Минши, кажется… Раньше крупный чиновник, сейчас консультант. У него был прободной аппендицит. Местные хирурги оперировать боялись, пришлось мне браться. Ещё один… Ню Тяньфу, кажется. Ужасно обходительный дядька. Всё расспрашивал, как у отца дела на работе, да какие книги ты дома читаешь… А, ну и ещё пару человек…
Чэнь Гун обыденно перечислял имена, а Сяо Хунчжи и Чэнь Цзячжун вздрагивали при каждом новом слове.
Пресвятые угодники! Да ведь это же заслуженные пенсионеры высшего звена! Любой из них в провинции — персона непотопляемая!
Супруги переглянулись. Похоже, сомнений не оставалось: взлёт карьеры Чэнь Цзячжуна — прямая заслуга его гениального сына.
Чэнь Цзячжун чувствовал себя невероятно странно. Обычно сыновья хвастаются: «Мой папа — мэр!». А про него, похоже, скоро будут говорить: «А, мэр Чэнь? Это тот самый, у которого сын — Чэнь Гун!».