Глава 136 - Понял?
Услышав эти слова, Цзян Минцзэ окончательно опешил.
Всего одна операция!
И человек с ходу продемонстрировал уровень, доступный лишь маститым хирургам, костяку клиники?!
Да человек ли он вообще? Это разве нормально?!
В голове у Цзян Минцзэ стоял непрерывный гул. В этот миг он остро почувствовал, будто всю жизнь неправильно понимал устройство окружающего мира. Неужели эти чертовы гении и вправду могут творить всё, что им вздумается?!
За доли секунды Цзян Минцзэ полностью лишился дара речи.
Впрочем… весь этот короткий диалог между Цзян Минцзэ и Чжао Лэем стоявшие вокруг врачи слышали от и до. Никто из присутствующих не ожидал, что этот неприметный с виду юноша способен предложить столь филигранный, глубоко продуманный план.
Даже Пан Ди слегка изумился. Что ж… Похоже, звание почетного выпускника действительно давалось не за красивые глаза. Подобное анатомическое мышление разительно отличалось от стандартных шаблонов.
И хотя Пан Ди отдал должное логике Чэнь Гуна в первой части плана, в последующие детали он вникнуть не смог. Не только Пан Ди — даже Чжао Лэй слушал парня с полной растерянностью в глазах. Бесшовное, бестравматичное сшивание сосудов само по себе относилось к высшему хирургическому пилотажу, и Чжао Лэй в этой технике особыми высотами не блистал.
Поэтому словесная дуэль Чэнь Гуна и Цзян Минцзэ для большинства прозвучала как игра на скрипке перед стадом быков. А уж брошенная юношей на прощание фраза…
— Вы тут пока не спеша пообсуждайте, а как дойдет до операции — позовите?
Слова прозвучали… до безумия дерзко!
Пан Ди, Мяо Цзюньлун и остальные хирурги продолжали сидеть с глуповатым видом, совершенно не понимая, что только что произошло. На их глазах Чэнь Гун набросал парами штрихов схемы на демонстрационной доске и просто ушел. А у Цзян Минцзэ после этого сделалось непередаваемо странное выражение лица.
Что, черт возьми, случилось? Неужели Чэнь Гун и правда… что-то умеет?!
Да и эта его фраза перед уходом — высшая степень наглости! Что значит «вернется к себе»? Позовите его, когда начнется операция?! Найдется ли в мире еще хоть один столь самонадеянный юнец? Все сидят, ломают головы над предоперационным планированием, взвешивают каждую деталь, а ты встаешь и уходишь? Ты вообще ни во что не ставишь старших коллег?!
Это ни в какие ворота не лезло.
Пан Ди и раньше недолюбливал Чэнь Гуна, но, учитывая статус почетного выпускника, не стал бы цепляться к нему без причины. Однако сейчас он с нескрываемым сарказмом взглянул на Чжао Лэя и со смешком произнес:
— Заведующий Чжао, вы именно так воспитываете молодежь в своем отделении? Очень… необычный подход!
Чжао Лэй посмотрел на Пан Ди и невозмутимо кивнул:
— А то как же! Я и сам так считаю. Ученики нашего отделения — лучшие из лучших!
Пан Ди: «???»
Мяо Цзюньлун: «???»
Эй, попридержи коней! Вы что, тонких намеков вообще не понимаете? Я над тобой иронизирую, а ты поддакиваешь с гордым видом?!
Пан Ди внезапно осознал, что с таким человеком, как Чжао Лэй, бесполезно говорить эзоповым языком. У того мозги устроены прямолинейно, как рельса — ломом не прошибешь.
Сняв напряжение искусственной улыбкой, Пан Ди прочистил горло:
— Кхм… Ладно, вернемся к делу. Давайте еще раз детально обсудим операцию.
С этими словами Пан Ди поднялся со своего места и вышел к доске. На самом деле у него имелся собственный вариант вмешательства. По своей задумке он хотел дать высказаться всем желающим, а затем торжественно представить свое решение. Как-никак, а он всё же был ведущим хирургом кардиоторакального отделения университетской больницы!
Но когда Пан Ди подошел к доске, Цзян Минцзэ и Чжао Лэй переглянулись, и последний с недоумением переспросил:
— Обсудим план?
Пан Ди утвердительно кивнул:
— Именно. Продолжим обсуждение!
Чжао Лэй и Цзян Минцзэ дружно расхохотались и качнули головами:
— Что ж, хорошо! Заведующий Пан, прошу вас, трибуна ваша.
С этими словами оба вернулись на свои места.
Обсуждать?! Что тут еще, к чертовой матери, обсуждать?! Тебе только что разжевали и положили в рот готовый эталонный ответ! Ты даже списать не в состоянии? Вообще никакой профессиональной зоркости нет?
Впрочем, банальные приличия соблюсти стоило. Поэтому Цзян Минцзэ и Чжао Лэй не стали лезть на рожон и с терпеливым видом выслушали доклад Пан Ди.
Когда тот закончил…
Ни Цзян Минцзэ, ни Чжао Лэй не произнесли ни слова. Зато сам Пан Ди с удивлением осознал странную вещь: чем дальше он развивал свою мысль, тем нелепее она звучала.
Почему? Да потому что по сравнению со схемой на демонстрационной доске его собственный план выглядел жалким анахронизмом!
Пан Ди, при всех его недостатках, оставался опытным экспертом. Погружаясь в детали собственного доклада, он всё отчетливее видял огромную пропасть между своей задумкой и решением Чэнь Гуна! Его собственный вариант не только не упрощал задачу, а наоборот — усложнял вмешательство, делая его громоздким. Точнее говоря, технические манипуляции казались проще, но количество этапов и травматичность возрастали в разы.
А чего больше всего избегает современная хирургия? К чему стремится медицина последних десятилетий?
Минимизировать разрушение тканей! Иначе зачем вообще изобретали лапароскопию и эндоскопию? Ради красоты? Разумеется, нет!
Был ли план Пан Ди правильным? С точки зрения его личных навыков — вполне. Заведующий предложил лучший вариант, на который был способен сам. Но для Цзян Минцзэ и для современной хирургии в целом это был далеко не предел.
Медицина развивалась, становилась всё более персонализированной. Выбор разреза, техники, доступа — вариантов существовало множество. В итоге, закончив речь, Пан Ди сам не удержался от смущенного смешка:
— Хе-хе… Кажется, я наконец понял, почему малый Чэнь ушел с таким видом. В глазах настоящих мастеров мой вариант выглядит устаревшим. Прошу прощения, что отнял у вас время. Заведующий Цзян, заведующий Чжао, лучше вам двоим принять окончательное решение.
Пан Ди действительно залился краской. Сначала он не уловил сути, но стоило ему мысленно сопоставить детали, как до него дошло, насколько гениальный ход предложил Чэнь Гун.
Мяо Цзюньлун, услышав это, привычно попытался выслужиться:
— Да что вы, заведующий Пан! По-моему, вы отлично всё изложили, прекрасный план!
Мяо Цзюньлун по давней привычке решил лизнуть начальство, но не угадал с моментом и притерся прямо к горячей жаровне. Пан Ди бросил на него тяжелый, испепеляющий взгляд. «Ах ты дурачина! Если не умеешь вовремя заткнуться — молчи! Тут Цзян Минцзэ сидит, а ты меня перед ними в грязь лицом толкаешь!»
Цзян Минцзэ лишь улыбнулся и, поднявшись с кресла, вышел вперед:
— Ну-ну, заведующий Пан, не стоит проявлять излишнюю скромность. Все мы тут одним миром мазаны. Взгляните сами: идеальный вариант уже нарисован перед нами! Будем работать строго по нему. Думаю, никаких проблем не возникнет. Более того, уровень проработки настолько высок, что эту операцию стоит записать на видео и детально разобрать. Это классический, эталонный случай лечения неспецифического аортоартериита!
Цзян Минцзэ серьезно качнул головой и взглянул на Чжао Лэя:
— Как правильно заметил заведующий Пан… Старина Чжао, ученики вашего отделения просто поразительны!
Чжао Лэй сдержанно улыбнулся:
— А я ведь сразу сказал об этом заведующему Пану.
Услышав это, Пан Ди с трудом сдержал кривую ухмылку, ощущая, как горят щеки. Небеса свидетельницы, он ведь секунду назад вовсе не хвалил парня! Он пытался ехидничать… А в итоге сам же загнал себя в ловушку и теперь вынужден делать хорошую мину при плохой игре.
У Чэнь Гуна имелись все основания проявлять спесь. Как парень и сказал: просто позовите его к началу операции. Сидеть здесь до рассечения кожи — лишь попусту тратить драгоценное время. Потому что предложенный им вариант уже был идеалом!
Пан Ди не хотел этого признавать, ему не хотелось считать себя устаревшим ветераном, но факт оставался фактом: Чэнь Гун действительно был невероятен! Звание почетного выпускника он носил заслуженно. Решающим аргументом в клинике всегда оставалось мастерство, и только оно.
Пан Ди не удержался от вопроса:
— Заведующий Чжао, малый Чэнь ведь сейчас проходит практику в вашем отделении? Как думаете, можно устроить так, чтобы он на пару дней заглянул к нам в кардиоторакальное? Я вижу, он глубоко понимает сосудистую систему! Это явно его конек. Обещаю, если он придет, я окружу его максимальной заботой и обеспечу лучшие условия! В любых операциях сможет участвовать! Ну как?
Не успел Чжао Лэй ответить, как Цзян Минцзэ рассмеялся:
— Ха-ха… Ладно вам, заведующий Пан, я же вижу, куда вы клоните. Забудьте! У этого парня амбиции до небес! Он к вам точно не пойдет. Да и если придет… Чему вы вообще способны его научить?
От этих слов старое лицо Пан Ди вспыхнуло розоватым пламенем. Хоть это и была правда, но… Цзян Минцзэ, нельзя же палить правду-матку прямо при моих подчиненных! Мне же еще руководить отделением!
Тем временем Чжао Лэй, выслушав обоих, посмотрел на них с глубокой серьезностью:
— И как вам этот план?
Цзян Минцзэ без колебаний кивнул:
— Поразительно! И невероятно смело! Скажу честно, даже я не уверен, что смог бы провести такую операцию без сучка без задоринки. Но если отбросить техническую сложность, сама концепция — свежий глоток воздуха. И взгляните, в подходе к реконструкции сосудов прослеживается… совершенно особая философия.
Пан Ди отчаянно закивал:
— Заведующий Цзян прав!
Пан Ди окончательно смирился с реальностью. Если есть что сказать по делу — говори, если нет — молчи и слушай умных людей. План Чэнь Гуна внушал ему почти суеверный страх, сам бы он на такое ни за что не решился!
Чжао Лэй слегка качнул головой и одарил обоих гордым, исполненным превосходства взглядом:
— Это лишь вершина айсберга! Открою вам секрет: мы с моим названым братом Чэнь Гуном сейчас ведем грандиозное исследование. Оно называется «Концепция реконструкции сосудов». А этот ход — лишь одна из деталей нашей общей программы. Хе-хе… Что ж, пойду подготовлюсь. Как начнете — зовите!
С этими словами Чжао Лэй поднялся и размашистым шагом направился к выходу. Он ушел так же гордо, как и появился. Лишь на мгновение замешкался у двери, мысленно пожурив себя: «Эх, надо было добавить еще больше пафоса!»
Да, Чжао Лэй вынужден был признать, что по части напускания величия ему еще расти и расти до своего младшего брата. Но ничего. Он будет стараться изо всех сил! Главное — не упасть лицом в грязь перед чужаками.
А Цзян Минцзэ, услышав слова о «Концепции реконструкции сосудов», едва не выронил изо рта дыхание.
Вот это да! Концепция реконструкции сосудов?! Насколько же грандиозны их замыслы?!
Ведь когда в медицине звучит слово «концепция», речь идет уже не об отдельной хирургической методике. Это создание целой научной школы! А у этого направления может быть лишь один финал: статус лидера дисциплины!
Цзян Минцзэ ошарашенно уставился на удаляющуюся спину Чжао Лэя, и сердце его заколотилось как сумасшедшее.
Неужели этот шальной черт… вознамерился замахнуться на звание академика?! Нет, даже больше — стать основоположником нового научного направления! Какая невероятная, безумная дерзость!
Но глядя на цепочку этапов, набросанную на доске, Цзян Минцзэ вынужден был признать: ему стало страшно. И до безумия завидно.
Пан Ди застыл на месте, погрузившись в долгие раздумья… В чем секрет успеха? Выбирай правильных людей и делай правильные вещи!
***
Вернувшись в ординаторскую общей хирургии, Чэнь Гун не сидел сложа руки.
Он так спешил уйти вовсе не ради дешёвого эффекта. Надо признать, что Цзян Минцзэ, при всей своей скряжистости, реально обладал глубокими знаниями. Во время проектирования плана в голове Чэнь Гуна вспыхнул настоящий мозговой шторм, и юноша спешил зафиксировать эти идеи на бумаге. Коли уж он решил помочь старому Чжао построить великую карьеру, одними разговорами сыт не будешь. Нужны реальные действия.
В общей хирургии, где Чэнь Гун проводил больше всего времени, случаи вроде неспецифического аортоартериита с поражением грудной аорты встречались нечасто. Реконструкция сосудов в этой зоне отличалась колоссальной сложностью. Сегодняшнему пациенту еще повезло: путем выделения тканей и слизистой удавалось выиграть дополнительные два-три сантиметра длины.
А что, если дефект окажется больше?
Чэнь Гун вспомнил мысль, затронутую Цзян Минцзэ. Если провести симуляцию, то, возможно, получится осуществить реконструкцию сосуда с запасом растяжения до шести сантиметров!
Главная беда реконструкции — нехватка эластичности сосудистой стенки. Сильное натяжение критически повышает натяжение швов, а это мина замедленного действия. Заставлять резиновый шланг работать на пределе прочности — всё равно что пить яд для утоления жажды.
Поэтому Чэнь Гун набросал несколько тонких идей и решил тут же опробовать их в расчетах. В области грудной аорты проходит множество сопутствующих сосудов. Если детально проанализировать их свойства и характер кровоснабжения, вполне реально найти новые пути для реконструкции.
Чэнь Гун просидел в ординаторской полчаса, непрерывно исписывая блокнот. И действительно, кое-какие свежие мысли оформились в конкретную схему! Тщательно всё взвесив, он решил по возвращении в университет провести серию экспериментов на животных.
В этот момент зазвонил телефон.
— Алло? А, хорошо, сейчас буду!
Сбросив вызов, Чэнь Гун поднялся. Чжао Си, заметив его приготовления, с любопытством спросила:
— Ты куда это собрался?
Чэнь Гун улыбнулся:
— Делать карьеру.
Чжао Си закатила глаза:
— Ишь ты, малец, «карьеру делать» он собрался! Ну-ка притормози, сознавайся!
Ее глаза округлились от любопытства.
— Я тут кое-что заметила! — шепотом сказала Чжао Си, подавшись вперед.
Чэнь Гун повернулся к ней:
— И что же?
— Ты в последнее время что-то слишком сблизился с нашим Громовержцем! — еще понизила голос девушка. — Вы чего там задумали? Вижу же, что крутите какие-то дела целыми днями!
Чэнь Гун расхохотался:
— Конечно, вершим великие дела! Я обязан помочь твоему отцу исполнить его главную мечту. Ха-ха… Ну, я пошел!
С этими словами он направился к выходу. Чжао Си не стала его удерживать. На самом деле… Разве это плохо, что Чэнь Гун сблизился с ее отцом? Они ведь теперь так хорошо ладят…
Кхм-кхм!
Чжао Си молитвенно мотнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Правда, надо бы держать ухо встрого, чтобы они перестали кликать друг друга «братанами». Что за дикость вообще?!
В операционном блоке Цзян Минцзэ взглянул на настенные часы, а затем повернулся к Чжао Лэю:
— Долго еще?
Чжао Лэй качнул головой:
— Не знаю.
Анестезиолог не удержался от замечания:
— Заведующий Пан, мы начинаем или как?
Пан Ди строго качнул головой:
— Пождите еще немного!
Медсестры и анестезиолог недоуменно переглянулись. Кого они ждут? Разве все эксперты уже не в сборе? Почему операцию задерживают? Неужели ждем еще более крупную фигуру?!
Пока присутствующие строили догадки, автоматическая дверь операционной с тихим шипением разъехалась. На пороге появился юноша лет двадцати в зеленом хирургическом костюме, держащий вымытые руки перед грудью.
Пан Ди, не ожидая подсказок, тут же скомандовал медсестре:
— Быстро, оденьте профессора Чэня!
От этих слов Мяо Цзюньлун едва не потерял дар речи! Да что там Мяо — даже Чжао Лэй с Цзян Минцзэ ошарашенно уставились на Пан Ди.
Ну ты даешь, силен! Ужэ «профессором Чэнем» величаешь?! Вообще совесть потерял!
Впрочем, если пораскинуть мозгами, обращение «профессор Чэнь» звучало вполне уместно. А как иначе? Парень — почетный выпускник, научных заслуг у него немеренно. Назвать его профессором — не такой уж и грех!
Но пока остальные переваривали шок, Пан Ди сделал следующий точный шаг по пути обретения карьерного благополучия:
— Прошу внимания! Представляю вам почетного выпускника нашего Шаньхэского медицинского университета, причем самого молодого за всю историю! Сегодняшняя операция проводится строго по разработанному профессором Чэнем плану!
От этих слов даже самому Чэнь Гуну стало слегка не по себе. Он взглянул на Пан Ди с нескрываемым смущением.
Но возымело ли это эффект? Еще бы!
По крайней мере, медсестра, надевавшая на него стерильный халат, стала действовать на порядок аккуратнее и нежнее. Никакой спешки — каждый хлястик и завязка были зафиксированы с идеальной аккуратностью.
Когда Чэнь Гун был готов, Цзян Минцзэ слегка закатил глаза:
— Теперь-то мы можем начать?
Чэнь Гун кивнул:
— Да, начинаем!
Когда приготовления завершились, Цзян Минцзэ на мгновение нахмурился. Ему показалось, что тон Чэнь Гуна звучит как-то слишком по-начальски, будто инспектирующий генерал отдавал приказ солдатам. Впрочем, операция не ждала.
— Может, сам сделаешь разрез? — с легкой иронией предложил Цзян Минцзэ.
Чэнь Гун колебаться не стал. Пусть он не мог вести всю операцию от начала до конца, но сделать хоть что-то полезное был обязан — ведь всё это шло в копилку личного вклада!
Цзян Минцзэ бросил эту фразу скорей в качестве протокольного протеста, но юноша без тени сомнений протянул руку и принял скальпель.
Выбор доступа был предрешен заранее — торакоабдоминальный разрез.
Чэнь Гун приставил лезвие к шестому межреберью и одним плавным, непрерывным движением повел скальпель вниз, продлевая разрез до срединной линии живота! Обычно длина такого доступа определяется протяженностью поражения брюшной аорты или местом дальнего анастомоза. Но длина линии, проведенной Чэнь Гуном, была выверена с аптекарской точностью.
Однако самым поразительным был сам разрез!
Чэнь Гун использовал технику «Одноударного реза»! За один-единственный подход он рассек ткани на протяжении нескольких десятков сантиметров! Весь процесс прошел гладко, без малейшей заминки или дрожи в руке.
Это был лишь короткий эпизод, но его хватило, чтобы повергнуть всех присутствующих, включая Чжао Лэя, в глубочайший шок!
Даже Чжао Лэй, знавший о технике Одноударного реза, никогда не видел, чтобы её применяли на столь гигантском разрезе. Можно ли пройти такой длинный путь за один проход скальпеля?! Это же просто за гранью возможного! Даже признанные хирурги мирового уровня не отважились бы на подобный риск!
А Цзян Минцзэ и Пан Ди и вовсе онемели.
Пресвятые угодники! Какой невероятный, молниеносный разрез! О таком даже слышать не приходилось!
Но то, что произошло дальше, окончательно заставило хирургами проникнуться священным трепетом перед мастерством Чэнь Гуна.
Когда Мяо Цзюньлун и Пан Ди развели рану крючками, перед глазами присутствующих предстала истинная суть выполненного разреза. Рана длиной сорок с лишним сантиметров филигранно учитывала разницу в толщине тканей грудной и брюшной стенок! Скальпель прошел точно по межтканевым пространствам, кровопотеря оказалась минимальной, глубина рассечения — идеальной, а отклонение от заданной линии не превышало и полумиллиметра!
Как?! Как такое вообще возможно сделать вслепую?!
Цзян Минцзэ широко раскрыл глаза, его зрачки сузились и мелко задрожали. Он был искренне испуган. Сделав за свою жизнь сотни операций, он впервые видел столь совершенный разрез!
Один этот удар скальпеля навсегда врезался в память каждому, кто хоть что-то понимал в торакоабдоминальных доступах. Идеальный разрез в подобных операциях считался мифом, невозможным в реальной жизни. Ведь линия шла от межреберья грудной клетки прямо к брюшной аорте. На этом пути толщина тканей менялась четырежды: грудная стенка самая тонкая… чем ниже, тем слой толще. А в брюшной полости еще нужно учитывать брюшину!
Как Чэнь Гун смог прочувствовать эту глубину?! Ответа не было.
Однако бесспорным оставалось одно: этот единственный разрез поднял статус всей операции на недосягаемую высоту. Даже анестезиолог не удержался и тихо витиевато выругался себе под нос. Но никто не сделал ему замечания — в этот миг каждый в операционной думал ровно то же самое.
Цзян Минцзэ бросил быстрый взгляд на юношу, и в его душе закралось смутное подозрение: «Неужели этот парень и вправду скрывает гениальность невероятных масштабов?!»
Чэнь Гун между тем привычным движением передал скальпель медсестре и вернулся на свое «VIP-место зрителя», приготовившись наблюдать:
— Заведующий Цзян, прошу, продолжайте. Доступ я вам обеспечил.
Цзян Минцзэ сглотнул слюну и на этот раз, вопреки обыкновению, не стал пререкаться. Ибо прекрасно понимал: этот разрез был безупречен! Для пациентов с такими масштабными вмешательствами качество разреза прямо пропорционально скорости восстановления. Казалось бы, мелочь, но больной будет благодарен до конца дней. Внутренние манипуляции он не почувствует, а вот скорость заживления гигантского шва ощутит на собственной шкуре.
Так что работа Чэнь Гуна граничила с фантастикой.
Впрочем, Цзян Минцзэ не привык сдаваться без боя. Кивнув Пан Ди и Чжао Лэю, он приступил к своему этапу. Чэнь Гун задал отличный старт: операционное поле было обнажено идеально. Это позволило Цзян Минцзэ без труда рассечь диафрагму радиальным разрезом от реберной дуги. В этот момент Цзян Минцзэ еще острее оценил качество первичного доступа.
Выделение тканей шло как по маслу, вплоть до аортального отверстия. Легкое спалось и было отведено медиально, обнажая грудную полость и заднее средостение. В этот миг грудная аорта предстала перед хирургами во всей своей анатомической полноте.
После выделения сосуда удалось получить три сантиметра свободного края. С учетом нижнего участка аорты под медиастинальной плеврой как раз набиралось необходимые шесть сантиметров для формирования анастомоза.
Иссекая суженный участок, Цзян Минцзэ перешел к формированию шва. На этот раз он не стал скромничать и продемонстрировал весь свой накопленный годами опыт.
[Дзинь! Обнаружена техника: Сосудистый анастомоз lv6-. Желаете потратить 30 000 очков для изучения?]
Чэнь Гун, услышав подсказку системы, лишь качнул головой. Его собственный навык сосудистого анастомоза уже достиг уровня Совершенства. Поэтому техника Цзян Минцзэ не произвела на него никакого впечатления. Более того, под действием пассивного навыка [Крысиная зоркость] Чэнь Гун отчетливо видел все огрехи и шероховатости в движениях коллеги.
Техника Цзян Минцзэ оценивалась системой как lv6-. Уровень Чжао Лэя был точно таким же — lv6-. Можно сказать, они были равны, хотя каждый имел свой почерк. У Чжао Лэя швы получались грубее, но скорость работы была выше. У Цзян Минцзэ — наоборот, ювелирная аккуратность преобладала над темпом. Впрочем, для текущей задачи этого хватало с лихвой.
Вскоре первый участок сужения был успешно иссечен. Цзян Минцзэ потратил три минуты на наложение анастомоза, и когда зажимы сняли, а сосуд вновь наполнился упругой пульсирующей кровью, уголки его губ самодовольно поползли вверх. Очевидно, что сейчас он сработал на пределе своих возможностей.
Цзян Минцзэ бросил на Чэнь Гуна вызывающий взгляд.
Однако Чэнь Гун лишь слегка нахмурился, глядя на прошитый сосуд:
— И чему вы так радуетесь? Стабильность руки хромает: на третьем, седьмом и двадцать четвертом стежках имела место микроскопическая дрожь. Это неизбежно приведет к микротравмам интимы сосуда. И вот этим вы так гордитесь? Помяните мое слово: когда заведующий Чжао набьет руку, он будет шить куда чище вашего! Так с чего столько спеси?
Слова Чэнь Гуна мгновенно сбили спесь с Цзян Минцзэ, его лицо вытянулось. Пан Ди не удержался и сдавленно покашлял. А Чжао Лэй с нескрываемым превосходством посмотрел на соперника: «Слыхал? Мой братан сказал, что ты просто выиграл за счет старта, только и всего!»
Но самое поразительное — Цзян Минцзэ даже не попытался возразить! Он лишь широко раскрытыми глазами уставился на Чэнь Гуна, выражая крайнее изумление. Он понятия не имел, как юноша смог разглядеть эти микроскопические сбои, но спорить не мог — Чэнь Гун попал в самую точку. Бестравматичный шов требовал филигранной, абсолютной стабильности кисти.
Но… Неужели этот сосунок действительно НАСТОЛЬКО глубоко понимает бестравматичные техники?!
За долю секунды вся гордость, копившаяся у Цзян Минцзэ годами, дала трещину.
Впрочем, всё это было лишь прелюдией.
Цзян Минцзэ сквозь зубы произнес:
— Бестравматичный шов предъявляет жесткие требования к стабильности! Добиться идеальной точности на практике невероятно сложно. К примеру, если при наложении тридцати стежков погрешность составляет всего десять процентов — это уже колоссальный успех!
— Это так.
Цзян Минцзэ косо взглянул на парня:
— Что, не веришь?
— Ну что вы, вовсе нет! Вы абсолютно правы.
Цзян Минцзэ: «???»
Тем временем операция подошла к самому критическому этапу — наложению анастомоза под углом в тридцать градусов.
Выполнить бестравматичный шов на таком изгибе — задача из разряда невыполнимых. Цзян Минцзэ замер над раной в глубоком колебании. Начертить схему на доске — это одно, а вот реализовать её на пульсирующей артерии — совершенно другое.
Увидев его замешательство, Пан Ди, держащий зажимы, не решился перекрывать кровоток дальше и тихо спросил:
— Когда начинаем?
Цзян Минцзэ с трудом выдавил:
— На этом участке… у меня нет полной уверенности.
Глядя на его мучения, Чэнь Гун вздохнул:
— Давайте я. Смотрите внимательно.
С этими словами Чэнь Гун протянул руку и взял иглодержатель. Цзян Минцзэ ошеломленно застыл. Сделать бесшовное соединение под углом в тридцать градусов — невероятно трудно! Раньше он сам ни за что не взялся бы за подобное.
Впрочем, даже если юноша потерпит неудачу, они ничего не теряют: всегда можно вернуть старый вариант и вшить искусственный протез.
Но если у него получится…
Цзян Минцзэ качнул головой. Да ну, бред! Даже старик Гу Хайи, автор методики, сомневался в реальности такого шва.
— Давай, пробуй! — выдохнул Цзян Минцзэ.
Чэнь Гун кивнул и слегка улыбнулся:
— Шанс выпадает нечасто, так что не моргайте.
Чэнь Гун приступил к работе.
— Помочь зафиксировать сосуд? — предложил Цзян Минцзэ.
— Не нужно! — отрезал Чэнь Гун.
Двумя пальцами левой руки он мягко, но надежно прижал стенку артерии, и в то же мгновение иглодержатель в его правой руке порхающим движением устремился к адвентиции. Процесс шел со стремительной скоростью, демонстрируя эталонную бестравматичную технику, с той лишь разницей, что угол вхождения иглы был совершенно нетипичным!
Угол прокола казался невероятно хитрым, изощренным, а абсолютная стабильность пальцев поражала воображение. Каждое погружение иглы рассчитывалось до доли миллиметра.
Глядя на работу Чэнь Гуна, Цзян Минцзэ окончательно потерял дар речи. Мозги его отказали.
За неполные две минуты Чэнь Гун закончил формирование анастомоза!
Цзян Минцзэ погрузился в глубокое молчание.
Как быстро! Как уверенно! И главное — ни малейшей травмы тканей!
Как он это делает?! Как это вообще возможно?!
Неужели такая техника может принадлежать двадцатилетнему пацану?! Он не верил! Категорически отказывался верить! Цзян Минцзэ начал всерьез сомневаться в реальности происходящего. Ведь сосудистый шов — это ремесло, требующее лет практики. Да, талант важен, но…
Это не поддавалось логическому объяснению.
Чэнь Гун посмотрел на Цзян Минцзэ и негромко спросил:
— Понял?
Цзян Минцзэ деревянно кивнул.
Понял… но далеко не всё.