Глава 40 - 1. Ты ведь не хочешь, чтобы твой парень узнал о нас?
Чэнь Яньсэнь опустил телефон и, только увидев Ван Цзыхао, понял, что находится не в общежитии, а в гостиничном номере.
— Цзыхао, просыпайся! — Чэнь Яньсэнь слез с кровати и легонько пнул всё ещё спящего друга.
— Чёрт! Спать хочу, умираю, не мог дать ещё поспать? — сонно пробормотал Ван Цзыхао и, обхватив голову руками, снова зарылся в одеяло.
— Комиссионные пришли! — повысив голос, прорычал Чэнь Яньсэнь прямо ему в ухо.
— Ах ты, Чэнь Яньсэнь, собака! Что ты сказал? Нет-нет-нет, брат Сэнь, я спросонья бред несу, — Ван Цзыхао подскочил на кровати как ошпаренный. На нём были одни лишь широкие трусы.
— Поехали со мной в банк, — бросил Чэнь Яньсэнь, стараясь не смотреть на него, и скрылся в ванной.
— Чэнь...
Сознание Ван Цзыхао постепенно прояснялось. Суетливо натягивая одежду, он со странным выражением лица посмотрел на Чэнь Яньсэня. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле.
«Вчера, когда Чэнь Яньсэнь напился, он всё время бормотал имя Ван Цзыянь. Ну и скотина же он! Моей сестре в этом году всего четырнадцать, а этот тип уже на неё глаз положил?»
— Ты что-то хотел? — спросил Чэнь Яньсэнь, высунув голову из ванной с зубной щёткой во рту.
— Да нет, ничего. Просто хотел спросить, что ты будешь на завтрак. Я спущусь, куплю, чтобы время сэкономить, — после секундного колебания поспешно соврал Ван Цзыхао.
— Горячее молоко, лепёшку из цельнозерновой муки и два яйца к ней, — не задумываясь, ответил Чэнь Яньсэнь и продолжил умываться.
«Яньсэнь, дело не в том, что я не хочу быть твоим шурином, просто ты слишком уж бабник. Даже когда Цзыянь через четыре года станет совершеннолетней, надо будет держать вас друг от друга подальше», — размышлял Ван Цзыхао, выходя за дверь с всё более решительным видом.
Стоя перед зеркалом в ванной, Чэнь Яньсэнь внимательно осмотрел себя и вдруг криво усмехнулся: «А ты её и вправду боишься, раз даже во сне видишь, как она тебя под венец тащит».
В этой жизни я больше не попадусь на эту удочку!
Вскоре вернулся Ван Цзыхао с завтраком. Поев, они поехали в банк в центре города.
Чэнь Яньсэнь протянул кассиру карту и без проблем снял двести тридцать тысяч наличными, после чего тут же бросил две пачки Ван Цзыхао.
— Брат Сэнь, ты дал на две тысячи больше, — улыбаясь, напомнил тот, держа деньги в руках.
В самом начале этой затеи Чэнь Яньсэнь пообещал ему пять процентов от прибыли.
— Лишнее — это премия. Объяви в чате агентов, что в десять часов собрание в столовой номер один. Буду выдавать комиссионные! — отрезал Чэнь Яньсэнь, не желая тратить время на пустые разговоры. Он запихнул деньги в пакет и направился к своему «Мерседесу».
В те времена ещё не было такого разнообразия платёжных систем, и раздавать наличные было настоящей головной болью.
— Кстати, брат Сэнь, а что с теми часами, которые ты собирался подарить Чжао Маолиню? — спросил Ван Цзыхао, опасаясь, что срок возврата уже истёк.
— Ладно, сойдёт и так, поношу пока, — после недолгого раздумья ответил Чэнь Яньсэнь и, небрежно надев на запястье Rolex Explorer, даже не взглянул на них.
В прошлой жизни он носил либо Vacheron Constantin, либо Patek Philippe. Rolex, несмотря на свою известность, не соответствовал его стилю.
«Чёрт! Часы за шестьдесят с лишним тысяч, а он говорит „сойдёт“», — скривился Ван Цзыхао, про себя отметив, что этот хмырь Чэнь Яньсэнь — первостатейный позёр.
Дорога от института в Сюйчэне до центра города и обратно занимала час. Когда Чэнь Яньсэнь припарковал машину и вошёл в столовую, почти пятьдесят субагентов уже давно ждали его.
— Брат Сэнь!
— Сэмпай!
— ...
Все как один вскочили со своих мест, их лица сияли от радости, и каждый спешил поприветствовать Чэнь Яньсэня. Некоторые из них, даже зная, что он всего лишь первокурсник, всё равно с энтузиазмом называли его «сэмпаем».
В это время в столовой, кроме них, было лишь несколько работниц. Увидев эту сцену, женщины в недоумении переглянулись: «Кто это такой важный?».
— По списку. Кого назову, тот подходит, — махнул рукой Чэнь Яньсэнь. Он прошёл в центр зала, сел за стол и властным тоном отдал распоряжение.
*Хруст!*
Двести десять тысяч наличными, словно мусор, были вывалены на стол.
— Твою мать! Сколько денег!
— Брат Сэнь, разбрасывающий деньги, выглядит так круто! Покруче Чоу Юньфата будет!
— Ха-ха, конечно, брат Сэнь круче, Чоу Юньфат нам и копейки не даст.
Агенты мгновенно взорвались гулом голосов.
Работницы столовой неподалёку тоже застыли с открытыми ртами, не сводя глаз с горы денег.
— Ли Хуэй!
Список Чэнь Яньсэня был отсортирован по количеству проданных карт, и первым в нём стояло имя лучшего продавца прошлого агента — Ли Хуэя.
— 542 карты, комиссия — 27 100.
Чэнь Яньсэнь кивнул Ван Цзыхао, чтобы тот отсчитал деньги. Он прекрасно понимал, что из этих пятисот сорока двух карт сам Ли Хуэй продал лишь малую часть, основную работу сделали его агенты третьего уровня.
За вычетом их доли Ли Хуэй заработал не меньше двенадцати тысяч — для студента в 2010 году это была огромная сумма.
В глазах окружающих читалась нескрываемая зависть.
— Спасибо, брат Сэнь, спасибо, брат Хао, — принял деньги Ли Хуэй, низко кланяясь и благодаря их.