Глава 1612 - 2. Лужа мала, но в ней нет хищников; в реках и морях ты себе не хозяин!
— Твоя тетя Чжан не курит, — Мэн Чжэнго не знал, смеяться ему или плакать.
— Ну, передарите кому-нибудь, — лукаво прищурился юноша.
— Пап, да отойди ты уже! На улице холодно, дай Чэнь Яньсэню войти в дом, — Мэн Цзе бесцеремонно отодвинула отца в сторону, крепко вцепившись в руку своего парня.
— ... — Мэн Чжэнго замер с открытым ртом.
Его глаза мгновенно увлажнились от обиды. Он скрежетнул зубами, глядя в спину Чэнь Яньсэню.
«Родить тебя было ошибкой, лучше бы я кусок свинины съел. Надо будет обсудить с женой... может, на второго ребенка решимся?» — мстительно подумал он.
— Сяо Чэнь, ты пришел! — Чжан Яньни выбежала навстречу, сияя от радости. — Дай-ка я на тебя посмотрю... Ох, похудел-то как! Ничего, пока идут праздники, я буду кормить тебя каждый день, обещаю — уедешь отсюда румяным и упитанным.
Она оглядывала высокого, статного юношу с манерами благородного мужа, и ее сердце переполнялось симпатией.
— Тетя Чжан, когда я в прошлый раз был в Европе по делам, специально подобрал для вас несколько наборов омолаживающей косметики. Честно говоря, я сначала сомневался — вам ведь едва за тридцать, выглядите максимум на двадцать семь. Если вы начнете еще и за кожей ухаживать, то когда будете стоять рядом с дядей Мэном, вас за его дочь примут. Но я подумал, что домашние хлопоты — это тяжелый труд, так что лишняя забота не помешает. Вот, привез вам.
Чэнь Яньсэнь указал на стопку подарочных пакетов в углу гостиной, говоря неспешно и с безупречной улыбкой.
Чжан Яньни от этих слов расцвела, как весенний сад. Она шутливо погрозила ему пальцем:
— Ну что ты, Сяо Чэнь, это слишком! Я ведь уже в годах...
— На мой взгляд — максимум двадцать восемь, — с абсолютно серьезным лицом подтвердил он.
Мэн Чжэнго лишь холодно хмыкнул. Он ни на секунду не верил, что этот парень с его «подвешенным языком» может быть простым и честным малым.
Видя, как жена и дочь крутятся вокруг гостя, он тяжело вздохнул и скрылся на кухне, чтобы вынести блюда. С глаз долой — из сердца вон!
Через пятнадцать минут все четверо сидели за круглым обеденным столом.
Мэн Чжэнго достал бутылку «Маотая», изначально планируя преподать Чэнь Яньсэню «урок» за столом, но вовремя вспомнил, как в прошлый раз в Сюйчэне он сам едва на ногах держался, а этому хоть бы хны.
Оставив затею споить зятя, он перевел разговор на финансовую ситуацию в стране и новые политические веяния.
— Сяо Чэнь, съешь кусочек угря, — Чжан Яньни положила в миску парня внушительный кусок рыбы. — Я сегодня утром специально на рынок бегала, выбирала самого лучшего, дикого. Попробуй, каков на вкус?
Сказав это, она бросила на мужа красноречивый взгляд, явно давая понять, чтобы тот замолчал. По ее мнению, за едой нужно наслаждаться вкусом, а не разводить бесконечные дискуссии о банках и финансах, как на производственном совещании.
— Спасибо, тетя Чжан, — отозвался Чэнь Яньсэнь.
Мэн Чжэнго лишь беспомощно улыбнулся и, втянув голову в плечи, послушно замолчал.
Обед растянулся на добрых два часа. После трапезы Мэн Цзе, схватив Чэнь Яньсэня за руку, потащила его в свою комнату.
Помещение площадью около двадцати квадратных метров было обставлено довольно необычно. Посредине стояла узкая односпальная кровать, у стены прислонились два бильярдных кия, рядом стоял скейтборд, а на полу были разбросаны гантели и боксерские перчатки.
Это место больше напоминало комнату парня-подростка, чем спальню девушки.
— А где же тесак для арбузов? — Чэнь Яньсэнь уселся на кровать и усадил Мэн Цзе себе на колени, насмешливо поддразнивая ее.
Девушка мгновенно поняла намек и недовольно фыркнула:
— Я тебе не какая-то уличная хулиганка! Боксом я занимаюсь для здоровья. Между прочим, когда я была в секции саньда, я заставляла парней рыдать от боли. Видал, какая я крутая?
— Не верю, — покачал головой Чэнь Яньсэнь.
— Ах так? Жди здесь, я сейчас фото покажу! — Мэн Цзе спрыгнула на пол и принялась рыться в ящиках письменного стола.
Чэнь Яньсэнь тихо рассмеялся и откинулся назад, растянувшись на кровати. К счастью, пахло здесь по-девичьи — нежно и сладко.
— Вот, смотри! Это я на соревнованиях по саньда, мама фотографировала.
Вскоре Мэн Цзе подбежала к нему и, навалившись сверху, сунула фотографию прямо под нос. На снимке коротко стриженная девочка лет четырнадцати-пятнадцати с медалью на шее широко улыбалась в камеру. Надпись на медали было не разобрать, но наверняка это было что-то вроде «Кубок Западной улицы Чуньшэня среди юниоров».
— А есть фото... попикантнее? — с порочной ухмылкой спросил Чэнь Яньсэнь.
— Есть. Хочешь посмотреть? — Мэн Цзе хитро прищурилась и моргнула.
— Конечно! Живо неси! — Чэнь Яньсэнь перевернулся, в шутку спихивая ее с кровати.
Через минуту Мэн Цзе протянула ему снимок, где она была совсем без одежды.
— Надо же, в детстве ты была похожа на человечка Мишлен — вся в пухлых складочках, — прокомментировал Чэнь Яньсэнь, разглядывая фото младенца.
— В пять-шесть лет я сильно заболела и резко похудела. После этого здоровье было слабым, вот папа и отдал меня на саньда, чтобы закалить организм, — тихо объяснила Мэн Цзе.
Тем временем на первом этаже.
Мэн Чжэнго, закончив прибираться на кухне, взглянул на часы и пробормотал:
— Прошло уже полчаса.