Глава 92 - Сотня взрывов
Хотя на карликовой планете Лошэнь царил глубокий вакуум и ударная волна не могла распространяться по воздуху, сейсмический удар и разлетающиеся на огромной скорости обломки нанесли окружающим постройкам колоссальный урон.
Два десятка клонов погибли мгновенно.
Мало того, модульный реактор деления разнесло в дребезги. Ядерное топливо разбросало по всей округе, взвинтив радиационный фон до поистине чудовищных значений.
Ли Цинсун лишь досадно вздохнул.
Первое испытание редко бывает успешным — к этому он был готов. Но он не ожидал, что детонация окажется настолько катастрофичной.
«Детонировало мгновенно... В чём ошибка? Напряжённость магнитного поля была в норме, разрыва удерживающего кокона произойти не должно было...»
Размышляя над причинами, Ли Цинсун тут же направил отряд клонов на сбор обломков для телеметрического анализа и одновременно отдал приказ на расчистку площадки.
Все заражённые радиацией обломки, скальные породы и остатки конструкций сгребли тяжёлой техникой и вывезли, а сверху уложили новый слой монолитных плит — так проблема ядерного загрязнения была решена.
Благо на карликовой планете Лошэнь отсутствовала атмосфера, и опасаться разноса радиоактивной пыли ветром не приходилось.
Случись подобное на Земле — гибель двух десятков исследователей и тяжёлое заражение местности вызвали бы невероятный скандал, а сам проект, вероятнее всего, заморозили бы на годы.
Но для Ли Цинсуна гибель двадцати клонов была лишь расходной статьёй.
Неудача ни на йоту не затормозила исследования. Более того, неподалёку, на втором полигоне, уже вовсю готовились ко второму испытанию.
Изучив собранные обломки и телеметрию, Ли Цинсун наконец понял причину: дело было не в слабости магнитной ловушки, а в запредельном давлении, превысившем все расчётные нормы.
А давление подскочило из-за того, что не удалось должным образом проконтролировать скорость нагрева в реакторе.
Плазма разогрелась слишком быстро, магнитное поле не успело перестроиться, и обладающее гигантской внутренней энергией вещество расширилось подобно взрывчатке. Динамический удар разнёс весь стенд в щепки.
«Это серьёзный просчёт, — размышлял Ли Цинсун. — Похоже, придётся врезать в контур дополнительный блок терморегуляции».
Пока он разрабатывал систему контроля температуры, на другом испытательном полигоне прогремел очередной оглушительный взрыв.
Снова неудача.
«А теперь что? Хм... Нестабильность работы электромагнитных катушек? Не годится, нужно менять конфигурацию...»
И снова раскалённая плазма, вырвавшись из-за неточных настроек, превратилась в сугубо разрушительную силу и уничтожила испытательный бункер.
Чтобы получить высшую тягу, нужно приручить высшие энергии. Контролируемая энергия даёт невиданную эффективность, но стоит упустить контроль — и она превращается в бомбу, стирающую всё в пыль.
К счастью, всё это происходило на поверхности карликовой планеты Лошэнь. Случись подобный взрыв двигателя в открытом космосе на борту действующего корабля, спасения бы уже не было.
Ли Цинсун не падал духом. Он методично восстанавливал стенды и запускал новые тесты.
На какое-то время испытательные полигоны Лошэнь превратились в настоящий ад: взрывы гремели один за другим.
Зачастую едва успевали восстановить лабораторию, как через пару дней её снова сносило до основания. Её опять ремонтировали — и опять взрывали.
В человеческом обществе подобный метод работы посчитали бы безумием и преступным разбазариванием ресурсов. Но нельзя было отрицать: эта беспощадная, не считающаяся с затратами методика, выявляющая все недостатки через жёсткую практику, обладала колоссальной эффективностью.
И вот, пережив более сотни взрывов, новейший двигатель вторичного нагнетания наконец перестал детонировать.
Чтобы добиться этого, Ли Цинсун в огне непрерывных катастроф внёс более десяти тысяч мелких улучшений, кардинально повысил прочность материалов, стабилизировал работу узлов и трижды полностью перекроил общую компоновку двигателя.
Однако, хотя двигатель больше не взрывался, работать нормально он всё ещё не хотел.
На смену взрывам пришла чехарда мелких бед: спонтанные остановки, вибрации, скачки напряжения, перегрузки и перегрев.
Ли Цинсун встречал проблемы во всеоружии.
Едва двигатель после нескольких минут работы глох, как на него набрасывалась фаланга клонов. Стенд разбирали до последнего винтика, прощупывали каждую деталь, определяли характер сбоя, устраняли его, собирали агрегат снова — чтобы через десять минут работы он опять встал. И всё повторялось по кругу.
Причём Ли Цинсун построил не один такой стенд, а целую сотню!
Сто испытательных установок работали и глохли день и ночь, а сотня исследовательских групп не смыкала глаз, дежуря у приборов.
Так незаметно пролетели три года.
Лаборатория №67.
В вакуумной камере из массивного раструба сопла вырывался ровный, ярко-синий факел пламени.
К гигантскому силовому блоку, объединившему реактор деления, химический двигатель и камеру вторичного нагнетания, тянулись сотни кабелей и шлангов.
Один из шлейфов уходил к монитору, где без остановки бежали цифры.
Один из счётчиков отсчитывал время. Из значений «00:00:00» он постепенно, секунда за секундой, добрался до «23:58:55».
Второй показатель отображал развиваемую мощность.
График мощности вычерчивал ровную, едва заметную колебаниями линию, практически сливающуюся с идеальной прямой.
Когда таймер наконец отсчитал «24:00:00», лёгкая дрожь технологического пола утихла. Синее пламя плавно угасло.
Двигатель штатно завершил работу.
Глядя на безупречно ровную кривую мощности — а её стабильность означала, что и тяга двигателя оставалась идеально постоянной, — Ли Цинсун почувствовал, как его захлёстывает ликование.
Три года!
Три года изнурительного, непрерывного труда и поиска на пределе сил! И вот создана первая модель двигателя вторичного нагнетания, способная непрерывно и стабильно работать в течение суток!
Пусть до совершенства было ещё далеко, но установка уже доказала своё право на следующий этап — полномасштабные практические испытания.
«Значит, пора построить партию грузовых кораблей с этими двигателями и отправить их на регулярную трассу между планетой Дишэнь и карликовой планетой Лошэнь! Если в конструкции ещё кроются подводные камни, то при долгой суммарной наработке они неизбежно вылезут наружу».
Ли Цинсун не собирался подражать неторопливым человеческим конструкторам, годами выглаживающим детали в лабораториях.
Лучшая проверка для техники — это суровое горнило реальной эксплуатации.
А что до риска... Какой риск? Подумаешь, корабль! Взорвётся — построю новый!