Глава 67 - Откуда я родом?
Четыре века — срок смехотворный, когда речь заходит о научном прогрессе, особенно если цивилизация уже миновала базовый этап развития. Чем дальше проникаешь в тайны мироздания, тем сложнее и абстрактнее становятся фундаментальные дисциплины.
Будь у Ли Цинсуна выбор, он ни за что не стал бы вступать в конфликт с настолько могущественным противником. Даже если бы Земля времён своего расцвета столкнулась с подобной угрозой, далеко не факт, что за четыреста лет человечество смогло бы совершить достаточный технологический скачок.
Но выбора у него не было.
« Цивилизация Ланьтуке… Какую же роль вы сыграли в сгинувшей судьбе человечества? »
Поразмыслив над этим некоторое время, Ли Цинсун отложил тревожные думы о будущем и сосредоточился на трофеях только что завершившейся войны.
Хоть эта битва и поглотила гигантское количество его сил и времени, при взгляде на захваченное имущество сердце Ли Цинсуна наполнялось ликованием. Куш оказался поистине колоссальным.
Пусть боевые исследовательские суда, о которых твердил Момоланс, сгорели дотла, это не имело решающего значения — их обломки всё ещё дрейфовали на орбитах. Из этих изуродованных остовов можно было извлечь бесчисленное количество образцов для обратной разработки.
Но главное — их флагманский корабль уцелел! И подземные базы, возведённые на поверхности планеты Дишэнь, тоже достались победителю!
А вдобавок к этому — более тысячи живых пленников!
Пусть большинство из них не являлись выдающимися учёными, все они прошли неплохую базовую подготовку и обладали знаниями, бывшими для цивилизации Ланьтуке обыденной нормой. Это напоминало ситуацию на Земле до Катаклизма: любой школьник-старшеклассник знал об атомах и молекулах, умел решать уравнения и вычислять объёмы геометрических тел.
И эти «элементарные» для инопланетян сведения были жизненно необходимы Ли Цинсуну!
Обратная разработка — не панацея, и львиная доля захваченных данных пока оставалась для него бесполезным грузом (точно так же, как древний дикарь не смогу бы построить реактор, даже зная формулу Эйнштейна). Тем не менее эти трофеи были способны колоссально подстегнуть скорость его научных изысканий.
Но ещё важнее было то, что вражеские технологии и знания давали чёткий ориентир — указующий вектор развития.
Когда-то давно, разрабатывая атомную бомбу, физики Земли сталкивались не столько с техническими трудностями, сколько с гнетущей неизвестностью: никто не знал наверняка, сработает ли эта чертова штука вообще. Но теперь перед Ли Цинсуном лежал готовый «атомный заряд» инопланетной науки, наглядно доказывая: эта технология реальна и работоспособна!
А зная это, оставалось лишь направить ресурсы и методично пройти нужный путь.
Подчинив своей воле весь имеющийся флот, Ли Цинсун организовал масштабную операцию: все до единого обломки в системе планеты Дишэнь и всё оборудование наземных баз были упакованы и погружены в трюмы. Десятки тяжелых грузовых судов зацепили огромный флагман Ланьтуке и медленно буксировали его по направлению к карликовой планете Лошэнь.
Сам Ли Цинсун на личном флагманском крейсере вернулся раньше.
Оказавшись на месте, он моментально распределил своё сознание по одному миллиону ста тысячам клонов. Строительство и научные изыскания закипели с новой, невиданной силой — нужно было срочно наверстывать упущенное за время войны время.
Когда исполинский корабль инопланетян наконец отбуксировали к карликовой планете Лошэнь, Ли Цинсун развернул грандиозные работы по его демонтажу и изучению. На одну только обратную разработку он бросил колоссальную армию из трёхсот тысяч клонов!
И именно тогда он в полной мере осознал, насколько высок технологический уровень Ланьтуке.
Порой обычный соединительный кронштейн ставил его в тупик: Ли Цинсун искренне не понимал, как можно было отлить или выточить настолько крошечную деталь, способную выдерживать чудовищные вибрационные и механические нагрузки. Некоторые сложные узлы он разбирал буквально до последнего винтика, но всё равно не мог постичь саму логику их внутренней архитектуры.
Однако, комбинируя результаты вскрытия с показаниями пленников, Ли Цинсун шаг за шагом осваивал технологии, доступные ему на текущем уровне развития.
На поверхности карликовой планеты Лошэнь, словно грибы после дождя, вырастали лаборатории, напичканные прецизионными приборами, а заводы один за другим проходили глубокую модернизацию.
Спустя два года после окончания войны Ли Цинсун совершил свой первый фундаментальный прорыв.
Он полностью освоил технологию производства крупноаппретурных оптических телескопов высокого разрешения!
Глядя на изготовленное в лаборатории зеркало площадью в шестьдесят квадратных метров и толщиной менее одного миллиметра, изогнутое под идеальным, безупречно рассчитанным углом, Ли Цинсун едва удерживал трепет.
Совершенные оптические системы не просто расширяли горизонты науки, позволяя в мельчайших деталях изучать масштабы галактик, эволюцию звёзд, структуры туманностей и вспышки сверхновых, углубляя понимание фундаментальной физики. Они обладали колоссальной ценностью для разведки и военных нужд!
Уменьшенные копии таких телескопов, установленные на боевые корабли, позволяли засекать даже самые тусклые, крошечные и удалённые цели.
Но главное — прямо сейчас у этой технологии имелось применение, значение которого трудно было переоценить.
Наблюдение за Землёй!
С помощью нового инструмента Ли Цинсун наконец-то мог рассмотреть детали своей далёкой родины.
В бездонной темноте вакуума закончили сборку гигантского тубуса космического телескопа. Его внутренности изобиловали сложнейшей микроэлектроникой и прецизионной механикой. Даже самый неприметный электромоторчик, предназначенный для юстировки вспомогательного зеркала, потребовал сотен неудачных попыток в лаборатории, прежде чем его удалось воплотить в металле.
Чтобы уберечь чувствительную оптику от тепловых помех, Ли Цинсун разместил телескоп не на орбите карликовой планеты Лошэнь, а отвёл его на сотню тысяч километров в открытый космос. Только так можно было полностью экранировать аппарат от инфракрасного излучения самой планеты, а также от теплового фона промышленных комплексов и двигателей кораблей.
Даже ничтожные доли тепла могли вызвать термическое расширение главного зеркала на какие-то десятки нанометров. Но для Ли Цинсуна подобная погрешность была катастрофической и абсолютно недопустимой.
Когда технологическая база не позволяет компенсировать наводки програмно, приходится доводить до абсолюта условия внешней среды.
Завершив отладку и позиционирование, Ли Цинсун без промедления развернул гигантскую трубу телескопа, наводя её в самые глубины Солнечной системы — туда, где замерла крошечная голубая песчинка.
К Земле.
В окулярах телескопа Земля всё ещё выглядела светящейся точкой — человеческий глаз не сумел бы различить детали. Но там, где бессильно обычное зрение, бесстрастные датчики начали жадно впитывать слабые кванты света, собирая спектральные данные атмосферы.
По этим линиям поглощения Ли Цинсун мог с непревзойдённой точностью рассчитать элементарный состав земного воздуха.
Сеанс наблюдения продолжался пять часов подряд, сформировав массив данных объёмом в десятки гигабайт.
Когда итоговый анализ закончился, результат поверг Ли Цинсуна в глубочайший шок.
В атмосфере Земли не обнаружили ни единого техногенного маркера.
Спектр был чист. Всё выглядело так, словно на Земле никогда не существовало промышленности… словно там никогда не было человечества.
« Как… как такое возможно?!
Если людей никогда не существовало на Земле… то откуда, чёрт возьми, взялся я сам?! »