Глава 194 - Весенний сев, осенний урожай
К этому моменту подавляющее большинство заводов, возведенных Ли Цинсуном в системе Альтаира, уже выполнили свою задачу. Промышленность останавливалась, предприятия готовились к затоплению или демонтажу.
Однако некоторая часть фабрик не просто продолжить работу, а нарастила темпы до предела.
Сейчас эти предприятия штамповали всего две позиции.
Первая — водородные бомбы. Вторая — блоки пассивного обнаружения.
Да, перед самым уходом Ли Цинсун вознамерился произвести колоссальное количество термоядерных зарядов.
Сто миллионов? Двести миллионов? Нет. Десять миллиардов. А если успеют — то и все двадцать миллиардов бомб!
Зачем плодить такое количество водородных зарядов?
Ответ прост: чтобы тайно заминировать бессчетные астероиды, заполняющие систему Альтаира!
По всем секторам системы автоматические буровые комплексы Ли Цинсуна выборочно въедались в тела астероидов, выдерживали в них глубокие шахты, закладывали термоядерные фугасы и тщательно маскировали входы. Наружу выводился лишь крошечный, почти невидимый глазу датчик пассивного сканера.
Эти детекторы не излучали ровным счетом ничего: ни радиоволн, ни импульсов локаторов, ни света.
Они лишь питались от долговечных изотопных батарей и молча, словно затаившиеся хищники, вглядывались в окружающую бездну.
Но стоило сенсорам зафиксировать приближение любого корабля, чьи сигнатуры не числились в базе данных флота Ли Цинсуна, как на детонатор мгновенно уходила команда. И гремел взрыв.
А водородная бомба, будь то для цивилизации электрослабого уровня или даже для могущественной цивилизации сильного ядерного взаимодействия — все еще оставалась самым разрушительным оружием грубой силы.
Ли Цинсуну не требовалось знать все тонкости технологий третьей технологической ступени, чтобы прийти к этому выводу.
Физика везде одинакова. Термоядерный синтез и расщепление ядра используют энергию сильного ядерного взаимодействия — это абсолютный предел высвобождения энергии, допустимый фундаментальными законами мироздания на данном уровне развития.
По чистой разрушительной мощности даже цивилизация сильного ядерного взаимодействия едва ли способна создать нечто более концентрированное и смертоносное.
«Интересно, каково будет Машинному бедствию, когда они влетят в эту мышеловку? — с холодным злорадством думал Ли Цинсун, представляя момент, когда враг явится в систему (а в том, что они рано или поздно придут сюда, он не сомневался). — Выдержит ли ваш энергетический щит плазму и жесткое излучение миллионов термоядерных солнц, вспыхнувших прямо под брюхом?»
Под прямым управлением ИИ «Шэньгун», получавшего приказы от клонов, заводы работали на пределе износа.
Обычно в качестве топлива для водородных зарядов используют дейтерий и тритий. Но тритий быстро распадается — его период полураспада составляет всего двенадцать лет, что делает его непригодным для долгой засады. Поэтому Ли Цинсун перевел производство на дейтерий-дейтериевую схему.
Такие бомбы могли лежать в ледяном камне столетиями, не теряя убойной силы.
Чтобы поджечь дейтериевую плазму, требовалось создание колоссальных температур и давлений, достижимых лишь с помощью запала из компактного атомного заряда.
А чтобы обжать и поджечь сам атомный запал, требовалась обычная химическая взрывчатка высокой бризантности.
Так создавалась цепочка детонации: химический взрыв провоцирует делящиеся материалы атомного запала, тот запускает термоядерную реакцию дейтерия, и в космос выплескивается ураган из света, радиации и всепоглощающей ударной волны.
Металлургические комбинаты, химические гиганты, центрифужные комплексы по обогащению урана и сборочные цеха работали сутками, выдавая на-гора миллион за миллионом адских начинок.
Готовые фугасы по космическим лифтам поднимались на орбиту, погружались на транспорты и, словно весенние семена, рассеивались по тучным нивам астероидных поясов Альтаира.
И Ли Цинсун искренне верил, что «осенью» эти семена дадут невероятно пышный и кровавый урожай.
Эта минирующая операция заняла всего несколько месяцев.
И вот гигантский флот выстроился в походный ордер. Стоя у панорамного иллюминатора и вглядываясь в сияние системы Альтаира, Ли Цинсун знал: отныне эта система превратилась в сплошное, смертоносное минное поле.
Кто бы ни пришел сюда после него — его ждал очень горячий прием.
Помимо «космических мин», Ли Цинсун по сложившейся традиции оставил на далеких, скрытых окраинах системы, далеко за пределами плоскости эклиптики, несколько автономных бункеров. В капсулах анабиоза там спали его клоны. Они ждали особого сигнала извне, чтобы проснуться и вновь восстановить ментальную связь с единым разумом своего создателя.
Все приготовления были завершены.
Пора в путь.
Не прошло и века, а он снова вынужден бросить обжитую, полную надежд систему и уйти в глухую, ледяную бездну — на поиски своего единственного шанса на спасение.
В этот самый миг на всех планетах и лунах, где ступала нога его клонов, один за другим гремели взрывы сверхмощных термоядерных зарядов.
Они обращали в пепел заводы, базы и инфраструктуру Ли Цинсуна, расцветая на поверхности планет ослепительными огненными бутонами — будто человечество устраивало само себе прощальный грандиозный салют.
Под сполохи этих погребальных костров шесть эскадр одновременно задействовали маршевые двигатели и начали разгон в шести разных направлениях.
Их ждал тысячелетний дрейф сквозь беспросветную тьму.
И Ли Цинсун отдавал себе отчет: даже этого тысячелетия может не хватить, чтобы окончательно оторваться от ищейки Машинного бедствия.
Удастся ли выжить в конечном итоге? Все зависело от тысячи факторов, и ни в чем нельзя было быть уверенным наверняка.
Он просто делал всё, что было в его силах.
Ли Цинсун понимал: во времена старой Земли, в эпоху разрозненных государств, идея побега длиною в тысячу лет показалась бы дикостью и безумием. Тем более что этот перелет мог стать лишь первой частью куда более грандиозного плана.
Тогда людской век был слишком короток — редкий человек доживал до ста лет.
Но для того, кто по-настоящему шагнул в космос — даже если бы он не обладал способностью переноса сознания и бессмертием, а был лишь простым гражданином высокоразвитой цивилизации — в таком походе не было ничего удивительного.
Передовая генная инженерия и технология анабиоза позволяли легко преодолевать даже десятитысячелетние эпохи.
Тысяча лет в анабиозе — просто короткий сон перед новым днем.
Для Момоланса и его сородичей-чертёжников подобное тоже было привычным делом.
И все же в душе Ли Цинсуна звучала легкая грусть.
«Целая тысяча лет... А ведь вся письменная история старого человечества насчитывала не сильно больше».
Под управлением Ли Цинсуна, при координации ИИ «Юй-хуан» и контроле со стороны специализированных ИИ, все корабли главного флота синхронно зажгли факелы двигателей.
Десять тысяч гигантских аэрокосмических авианосцев, десятки тысяч тяжелых транспортов, десятки тысяч вращающихся жилых цилиндров и тысячи чудовищных исследовательских судов — вся эта стальная армада с ускорением в 0.06 метра на секунду в квадрате устремилась прочь от гаснущего света Альтаира.