Глава 120 - Тактический «Укун»
Новая модификация класса «Меркурий» прибавила в массе по сравнению со старыми химическими предшественниками.
Первые корабли этого класса весили чуть больше сотни тонн, тогда как новый экземпляр в полном снаряжении тянул почти на триста тонн. Причиной тому стало изобилие новейших систем и вооружения.
В баки нового «Меркурия» загружалось тридцать тонн химического топлива, а также сто килограммов урана-235 или плутония-239.
Запас химического топлива был вдвое меньше, чем у предыдущих поколений, возивших с собой по пятьдесят-шестьдесят тонн, а масса самого судна выросла почти втрое. Однако при равных маневрах автономность нового корабля возросла в пять раз!
Даже по сравнению с промежуточной моделью, оснащенной двигателем вторичного нагнетания, но лишенной нового боевого комплекса, время хода увеличилось еще на десять процентов — за счет дополнительной оптимизации двигательных установок.
Корабль впитал в себя все новейшие разработки Ли Цинсуна.
Миниатюрный высокоскоростной радар, способный с безупречной точностью непрерывно сканировать всю сферу, был разделен на шестнадцать антенных блоков, равномерно распределенных по корпусу. Ни сверху, ни снизу, ни по бокам не оставалось слепых зон.
Восемь скоростных турельных приводов закрывали все сектора обстрела, гарантируя отсутствие мертвых зон.
В эти восемь турелей устанавливалось в общей сложности двадцать восемь стволов. Из них четыре тяжелых лазера и четыре тяжелых рельсотрона составляли наступательный кулак для работы по дальним целям. Остальные двадцать стволов — малые лазеры и рельсотроны — отводились под задачи противоракетной и кинетической обороны.
Помимо оружия, двигателей и сенсоров, качественный рывок совершила и броня.
Внедрение волокна «Ноль», изначально созданного для космического лифта, позволило использовать его в качестве «арматуры» для многослойных композитов. Теперь броня корабля шутя выдерживала прямые попадания бронебойных снарядов пороховой артиллерии.
От прямых ударов тяжелых рельсотронов она, конечно, не спасала, но отлично дергала мелкие кинетические снаряды, осколки и рикошеты. Кроме того, покрытие демонстрировало высокую стойкость к термическому воздействию лазерных лучей.
Система связи также соответствовала высшим стандартам. Благодаря мощной направленной антенне, разработка которой завершилась совсем недавно, корабль поддерживал стойкую связь с базой даже в условиях сильных радиопомех.
Но главным достоинством судна стал его интеллект.
Корабль больше не зависел от команд из штаба или прямого ручного управления клона.
В его недрах скрывался компактный суперкомпьютер. Работающий на базе шестидесяти четырёх двухнанометровых процессоров, он обладал избыточной вычислительной мощностью для судна такого размера.
Эта мощь шла не только на поддержание внутренних систем, но и на исполнение локальной версии алгоритма — тактического ИИ «Укун».
Если в главном суперкомпьютере базы функционировал стратегический ИИ «Укун», отвечавший за глобальный театр военных действий и помогавший Ли Цинсуну принимать масштабые решения, то тактический «Укун» на борту корабля заправлял локальной тактикой и координацией с соседними судами.
Тысячи симулированных боев, боевой опыт, оплаченный кровью, данные о зафиксированных угрозах от соседних бортов — всё это стекалось в тактический ИИ «Укун». Алгоритм мгновенно перерабатывал массив данных и генерировал оптимальные приказы, исполняемые без участия человека.
Это касалось высокоуровневой тактики. Что же до рутинных задач — вроде расчета траектории снаряда, разворота турели и выбора нужного ствола для перехвата, — то они щелкались процессором за микросекунды, вообще не требуя человеческого контроля.
При наличии связи тактический и стратегический «Укуны» составляли единое целое, где младший беспрекословно подчинялся старшему.
Если же противник ставил мощнейшие помехи или сбрасывал постановщики помех, обрывая канал связи — корабль не слеп и не глох. Тактический ИИ «Укун» переходил в автономный режим, помогая пилотам вести эффективный бой.
Стоило же в зоне видимости появиться хоть одному спутнику или дружественному кораблю, имеющему контакт с базой, связь мгновенно восстанавливалась через транзитный ретранслятор.
Тактический «Укун» был подобен волоску, вырванному из гривы великого Сунь Укуна, который превращался в его точный клон. Сколько бы таких судов ни вышло в космос — у стратегического ИИ «Укун» появлялись миллионы воплощений!
Тысячи и миллионы аватаров — отнюдь не сказка, а суровая реальность.
Перед Ли Цинсуном выстраивалась единая интеллектуальная военная сеть. В её структуру входили не только штабные суперкомпьютеры и корабли, но и будущие беспилотные платформы: спутники связи, разведчики, ракетные платформы, дрон-рои, минно-торпедные банки и автоматические форты.
Клоны Ли Цинсуна являлись узлами его единого сознания. Через них он мог лично подключаться к любому сегменту этой гигантской паутины, сводя задержку команд к нулю и добиваясь идеального исполнения задуманных стратегий.
И пусть сейчас умный корабль существовал в единственном экземпляре, да и был всего лишь скромным катером класса «Меркурий», Ли Цинсун уже ясно видел грядущее.
Настоящее будущее было на расстоянии вытянутой руки.
Технологические барьеры пали. Создание армады нового типа упиралось исключительно во время.
Разогнав двигатели, умный корабль под управлением клона выписывал головокружительные виражи в открытом космосе, отрабатывая учебные атаки.
Лишь когда топливные баки опустели до критической отметки, Ли Цинсун с неохотой отдал приказ на возвращение.
— Настало время для массовой постройки! — воодушевлённо подумал он. — И строить я буду не только класс «Меркурий». На очереди класс «Венера»… и, возможно, даже класс «Земля»!