Глава 80. Признание Фан Цинлань
Допросить Фан Цинлань удалось только во второй половине следующего дня.
Цзо Цзыюй в сопровождении Лу Цзянъин и Сюй Хуэй вошел в её больничную палату. К этому времени Фан Цинлань уже перенесла операцию, и её сломанная рука покоилась в гипсе.
Цзо Цзыюй, надев латексные перчатки, достал из специального бокса пакет с написанным от руки чистосердечным признанием подозреваемой.
— Фан Цинлань, всё, что написано в этом признании — правда?
На лице женщины застыло выражение глубочайшего отчаяния: — Да!
Цзо Цзыюй убрал документ обратно в бокс: — Я бы хотел услышать это от вас лично. Своими словами.
Взгляд Фан Цинлань скользнул по троим офицерам: — Могу я сначала задать один вопрос?
— Спрашивайте.
— Того полицейского, который позавчера сломал мне руку дубинкой, здесь почему-то нет.
Цзо Цзыюй тихо пробормотал себе под нос: — Он сейчас наводит шороху в соседнем городе.
Фан Цинлань не расслышала: — Что?
Командир откашлялся: — У него другие служебные обязанности. У вас к нему какое-то дело?
Фан Цинлань покачала головой: — Нет, просто хотела сказать, что у него отличный глазомер. Бросок был очень точным. Впрочем, неважно. Давайте поговорим о моем деле.
— Как я и написала в признании, всё началось с того, что я безумно завидовала своей сестре. Она с детства была умницей, все считали её гением. А я на её фоне была просто серой мышью! Когда пришло время поступать, она с легкостью прошла в десятку лучших медицинских вузов страны, а я смогла поступить только в захудалый колледж на медсестру! Вы хоть понимаете, каково это — иметь родную сестру-гения? Каково это — каждый день видеть, как ею восхищаются, и постоянно слышать сравнения не в свою пользу?
Цзо Цзыюй и Сюй Хуэй одновременно покосились на Лу Цзянъин.
Ситуация Лу Цзянъин и Лу Синчжоу была весьма схожей: сестра с отличием окончила престижный юридический университет, а брат учился в обычном спортивном интернате.
Лу Цзянъин поймала на себе их взгляды: — Вы чего на меня уставились? У Сяо Чжоу кожа толще танковой брони. Вы правда думаете, что он способен испытывать подобные душевные терзания из-за сравнений?
Цзо Цзыюй и Сюй Хуэй задумались и мысленно согласились. Действительно, обладай Лу Синчжоу хоть каплей подобной чувствительности, он бы не оставался таким неисправимым оболтусом все эти годы, несмотря на постоянные нагоняи.
Тем временем Фан Цинлань продолжила свой рассказ.
Она мучительно завидовала Фан Цинъи. Особенно в те моменты, когда сама терпела неудачи на работе и в личной жизни. Видя, как карьера сестры идет в гору, и как она выходит замуж за молодого и перспективного доцента, Фан Цинлань чувствовала вопиющую несправедливость судьбы.
В тот период она часто ходила в бары, чтобы утопить горе в алкоголе. Там она и познакомилась с Найнайвэнь — той самой женщиной, которую убили в ЖК «Цзиньси Тяньху».
Узнав, что Цинлань работает медсестрой, Найнайвэнь втянула её в подпольную торговлю плазмой крови. В основном её задача заключалась в заборе крови у определенных «клиентов». Поскольку Цинлань как раз уволилась из больницы и сидела без денег, она согласилась ради заработка. Так продолжалось больше года...
Пока однажды во время подпольной операции по извлечению почки хирург не упал в обморок, и Фан Цинлань не пришлось экстренно его заменить. За ту ночь она получила гонорар, в сотни раз превышающий её обычный заработок за забор крови! В тот период она начала сорить деньгами направо и налево, упиваясь властью и свободой, которые они давали.
Однако она не была настоящим хирургом и понимала, что не сможет проводить сложные операции по извлечению органов на потоке. И тогда Фан Цинлань вспомнила о своем зяте. О Пань Цюяне. Он был доцентом медицинского университета и блестяще знал анатомию.
Цинлань пришла к Пань Цюяну и попросила разрешения посещать его лекции в качестве вольного слушателя. Тот не отказал — присутствие посторонних на потоковых лекциях не было чем-то из ряда вон выходящим.
В процессе частого общения они сблизились, и именно тогда Цинлань узнала главный секрет своей сестры: Фан Цинъи была бесплодна.
В этот момент Фан Цинлань почувствовала, что наконец-то победила. Наконец-то нашлось хоть что-то, в чем она превосходила свою идеальную сестру. Это долго подавляемое «чувство превосходства» сорвало все тормоза и пробудило в ней лютую, извращенную жажду мести.
В её голове начал созревать чудовищный план. Она сама не заметила, как одержимость идеей забеременеть от Пань Цюяна и разрушить жизнь Фан Цинъи захватила её целиком.
Сначала она пыталась соблазнить Пань Цюяна напрямую, но тот оставался непреклонен. Пока в один прекрасный день она не надела ту же одежду, что носила сестра, и не сделала такую же прическу.
Цинлань заметила, что в тот день Пань Цюян смотрел на неё совершенно иначе. С тех пор она намеренно копировала образ Фан Цинъи перед каждой встречей с ним. Поворотным моментом стал корпоратив, на котором Пань Цюян напился с руководством вуза. В пьяном угаре он перепутал Цинлань со своей женой, и они переспали.
После этого ситуация вышла из-под контроля. Её жизнь превратилась в сюрреалистичный кошмар: днем Фан Цинлань изучала биологию под руководством Пань Цюяна на лекциях, а ночью они продолжали «изучать биологию» уже в постели.
Вскоре Цинлань забеременела от него. Воспользовавшись декретом, она сдала экзамены, получила сертификат и устроилась учительницей китайского языка в начальную школу. А параллельно превратилась из простой медсестры в подпольного хирурга, способного профессионально вырезать почки.
Все эти годы Фан Цинлань вела двойную жизнь: днем вкладывала душу в обучение младшеклассников, а ночью кромсала людей на операционном столе.
Женщина перевела пустой взгляд на задернутые шторы больничной палаты: — На самом деле, я очень хотела покончить с такой жизнью. В прошлые годы, во время летних и зимних каникул, Пань Цюяна часто отправляли в научные командировки и на стажировки в Европу и Америку. Моя сестра вечно пропадала на дежурствах в больнице, поэтому я вызывалась сопровождать его в этих поездках. Пань Цюян пользовался своими связями, чтобы вписать мое имя в списки делегаций. В тех командировках я получила доступ к самым передовым европейским медицинским знаниям и технологиям. Пусть я и не была так гениальна, как сестра, но я чувствовала, что ничем не уступаю выпускникам медвузов. А в практическом опыте извлечения органов — даже превосхожу их.
Но её иллюзия нормальной жизни вскоре начала стремительно скатываться в бездну трагедии.
Фан Цинлань прекрасно знала, что людей, которых поставляла Найнайвэнь на органы, либо похищали, либо заманивали обманом. Но она давно уже стала абсолютно бесчувственной к их страданиям. До тех пор, пока две недели назад, вырезав органы у очередного ребенка и готовясь избавиться от тела, она не посмотрела ему в лицо... и не узнала в нем собственного сына.
Глаза Фан Цинлань налились кровью, лицо стало мертвенно-бледным, а всё тело забила крупная дрожь.
— Вы хоть понимаете... вы хоть представляете, что чувствует мать в тот момент?! Когда осознает, что человек, которого она только что собственными руками зарезала и выпотрошила... это её родной сын?! В ту секунду у меня в голове билась только одна мысль: убить Найнайвэнь! Это она виновата в смерти моего мальчика! Я заманила её в «Цзиньси Тяньху» и прикончила! Я вырезала все её органы, сложила их рядом, а ей в живот натолкала денег! Тех самых денег, которыми она расплатилась со мной за органы моего же ребенка! Я запихнула их обратно в её поганое нутро! Это было подношение моему мертвому сыну!
В палате повисла тяжелая, удушающая тишина.
Спустя вечность Цзо Цзыюй перелистнул страницу блокнота и сухо спросил: — Когда Пань Цюян начал употреблять наркотики?
Фан Цинлань отрешенно ответила: — Года три назад. После того как его прокатили с должностью профессора. Сначала он начал беспробудно пить, а потом пересел на иглу. Можете больше не задавать вопросов. Это я ударила его ножом в машине! Я тщательно спланировала этот удар. Он был рассчитан так, чтобы у него хватило сил добраться до квартиры! Чтобы он подох именно там — в своем доме. Я знала, что он не посмеет поехать в больницу, и уж тем более — заявить в полицию. Пусть он и опустился на самое дно, но он панически боялся увольнения из университета и краха своей стабильной жизни. Будем считать это моей благодарностью за все те годы, что он обучал меня медицине.
Цзо Цзыюй: — А что насчет взяток, которые вы брали от лица своей сестры?
Фан Цинлань: — Как я и написала в признании, изначально это вышло случайно. Представители фармацевтической компании никогда не видели мою сестру вживую, только на фотографиях. В тот день я пришла в больницу, чтобы передать ей кое-какие вещи. Они перепутали меня с ней и всучили пухлый конверт, в котором оказалось 200 тысяч юаней. И я их взяла. С тех пор они были свято уверены, что я — это настоящая Фан Цинъи, а моя сестра — это Фан Цинлань. Поэтому, когда они предлагали откаты или подарки, я спокойно их принимала.
Цзо Цзыюй посмотрел на свои записи: — Тогда зачем вы набили живот Найнайвэнь фальшивыми деньгами?
Глаза Фан Цинлань расширились от изумления: — Фальшивыми?! Это невозможно! Это были те самые деньги, которые Найнайвэнь дала мне! К тому же, это была далеко не первая наша сделка. Я годами покупала на эти деньги брендовые вещи, клала их на банковские счета... Как они могли быть фальшивыми?!
Цзо Цзыюй нахмурился. Это подтверждало его худшие опасения: после тщательного анализа в отделе по борьбе с экономическими преступлениями выяснилось, что эта партия фальшивок кардинально отличается от всех предыдущих! Это были абсолютно новые, высококачественные подделки.
— У вас остались тайники с наличными? Желательно с деньгами, полученными за последний год.
Фан Цинлань ответила абсолютно откровенно: — Нет. Я всё сожгла. В любом случае, после моей смерти некому будет жечь для меня ритуальные деньги. Вот я и решила отправить их себе заранее, чтобы на том свете не оказаться такой же нищей, как в начале этой жизни.
Цзо Цзыюй продолжил допрос: — Куда отправлялись извлеченные вами органы?
Женщина покачала головой: — Я не знаю. В мои обязанности входила только хирургия. Я понятия не имею, откуда брались эти дети и куда увозили их органы. За всю логистику отвечала Найнайвэнь. Единственное, что я могу сказать: каждый раз, когда за ней приезжали, это был белый минивэн Buick GL8.
Белый Buick GL8. Таких машин в стране сотни тысяч. Искать иголку в стоге сена...
Цзо Цзыюй задал последний вопрос: — Зачем вы пытались покончить с собой?
Фан Цинлань издала горький, полный самоиронии смешок: — Потому что я проиграла. Проиграла вчистую. Мой ребенок мертв. А родить еще одного от этого наркомана Пань Цюяна я уже не смогу. Я не хочу до конца своих дней влачить жалкое существование в тени моей идеальной сестры.
Годы постоянных сравнений и унижений выковали в психике Фан Цинлань извращенную, ядовитую зависть. Она не стремилась стать лучше самой себя; её единственным желанием было уничтожить то, что имела Фан Цинъи. Если описать её мотивы одной фразой: собственные неудачи — это больно, но успех сестры — невыносим.
Цзо Цзыюй закрыл блокнот: — Спасибо за сотрудничество. Если у нас появятся дополнительные вопросы, мы свяжемся с вами. А пока отдыхайте.
Трое офицеров покинули палату.
Выйдя в коридор, Цзо Цзыюй тяжело выдохнул: — Нас сбил с толку поверхностный сбор информации на начальном этапе. Мы свято верили, что под профиль «человек с медицинским образованием, высоким интеллектом, солидным доходом и опытом стажировок за рубежом» идеально подходит только Фан Цинъи. Мы бросили все силы на её разработку. И даже представить не могли, что обычная учительница младших классов Фан Цинлань, благодаря своей связи с Пань Цюяном и работе на черный рынок, тоже приобрела и медицинские навыки, и высокий доход, и зарубежный опыт.
Цзо Цзыюй посмотрел на Лу Цзянъин: — Твой анализ места преступления был безупречен. И, конечно, Сяо Сюй, твой криминальный профайлинг тоже оказался пугающе точным.
Полчаса спустя. Палата Фан Цинъи.
Женщина отсутствующим взглядом смотрела на ксерокопию признания своей сестры. Лу Цзянъин и Сюй Хуэй сидели на стульях рядом с кроватью.
Лу Цзянъин нарушила молчание: — Теперь вы понимаете, почему я арестовала вашу сестру. Надеюсь, вы не держите на меня зла.
Фан Цинъи покачала головой и отложила листы в сторону: — Она... тот, кто творит зло, неизбежно навлекает на себя погибель. Если бы она не влезла в этот грязный бизнес с органами, ей бы не пришлось потрошить собственного ребенка. А что касается её интрижки с Пань Цюяном... честно говоря, мне было плевать.
Глаза Сюй Хуэй округлились от удивления: — Вы с самого начала знали о романе вашей сестры с вашим мужем?!
Фан Цинъи бросила на нее снисходительный взгляд: — Одна — моя родная сестра, другой — мой муж. И у них родился общий ребенок. Вы правда считаете меня настолько слепой и глупой?
Сюй Хуэй окончательно запуталась: — Но почему тогда вы не подали на развод?!
Фан Цинъи усмехнулась: — Хотите сказать, я должна была устроить грандиозный скандал, подать на развод и позволить моей сестре думать, что она победила? Что я сдалась? Ну уж нет. Гораздо эффективнее было делать вид, что я ничего не замечаю. И наблюдать за тем, как Цинлань, словно побитая собака, может кувыркаться с Пань Цюяном только тайком, по углам, до дрожи боясь вынести свои жалкие отношения на свет божий!
Лу Цзянъин и Сюй Хуэй потеряли дар речи. Эти сестры действительно стоили друг друга в своей изощренной, токсичной конкуренции!
Выйдя из палаты Фан Цинъи, Сюй Хуэй надула губы и шумно выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз.
— Ну и семейка! Одна соблазнила зятя ради иллюзии победы, а другая терпела измены, лишь бы не признать поражение.
— Кстати, а где Сяо Чжоу? Я его уже два дня не видела.
Лу Цзянъин покосилась на напарницу: — Что, соскучилась?
Сюй Хуэй игриво вскинула бровь: — А если и так?
Лу Цзянъин закатила глаза: — Отвали.
Сюй Хуэй тихо рассмеялась: — Ладно-ладно, больше не дразню, а то еще локтем в челюсть получу. Просто... не слышать, как Сяо Чжоу вызывает полицейский спецназ целый день — это как-то непривычно. Аж тревожно становится.
Лу Цзянъин вздохнула: — Он уехал в соседний город. Решил поучаствовать в квесте-перфомансе «Выход из запертой комнаты».
Сюй Хуэй показалось, что она уже может предсказать финал этой истории. Отправить Лу Синчжоу в дом с привидениями? Да это же всё равно что пустить волка в овчарню!
Лу Цзянъин мрачно добавила: — Владелец квеста сейчас лежит в реанимации.
Глаза Сюй Хуэй едва не выпали из орбит: — ЧТО?!