Глава 7 - Бесполезный цветок (3)
— О, носильщик. А ты не совсем тупой, оказывается?
— Это он как раз тупой, старший. На его месте, как только бы я заметил слежку, сразу бы рванул со всех ног.
— Ты точно носильщик? Разжёг костёр посреди Демонического царства… Совсем страх потерял. Или просто решил сдохнуть?
Троица, вышедшая из тени, была полностью вооружена.
Хотя в Демоническом царстве вооружение — дело само собой разумеющееся, целиться в человека из арбалета — это уже совсем другое.
— Хм.
Демоническое царство определённо сильно изменилось.
Можно было сказать, что Демоническое царство времён, когда Юрген был рыцарем на передовой, и нынешнее — это два совершенно разных места, начиная от уровня опасности и заканчивая атмосферой.
Однако Юрген знал.
Время меняет и горы, и реки, и даже Демоническое царство, но не человеческую злобу.
Определённый тип людей, их однообразные злодеяния.
Сколько бы ни прошло времени, как бы ни менялась эпоха, они будут неизменно осквернять это королевство.
— Так вы всё-таки разбойники.
— Всё-таки? Говоришь так, будто знал?
— Да выпендривается просто. Знал бы — давно бы сбежал.
— Будешь дёргаться — проделаю тебе во лбу ещё одну дырку. Сиди смирно.
Преступников, обосновавшихся в Демоническом царстве, называют «разбойниками».
Их основные источники дохода — уклонение от уплаты налогов через контрабанду и незаконную торговлю, работорговля и грабёж искателей приключений.
Это хроническая болезнь Демонического царства, главная причина, по которой искатели приключений остерегаются людей больше, чем монстров.
Эдан обнажил жёлтые зубы и самодовольно закатал рукава.
— Похоже, ты путаешь нас с какими-то безродными шавками. Но даже если ты и неуч, уж это-то должен узнать.
Стоявший рядом приспешник тоже с гордостью продемонстрировал татуировку на предплечье.
Эта метка была знакома и Юргену.
— Черный отряд.
Татуировка в форме змеиного клыка.
Это была банда разбойников, устроившая своё логово в багровых болотах на северо-западе пятого этажа Демонического царства-лабиринта.
Тот факт, что их основное место обитания — пятый этаж, означал, что они довольно сильны.
Это были жестокие преступники, с которыми большинство искателей приключений предпочитали не связываться.
— Ну что, примерно понял ситуацию? Давай, веди себя прилично, а? Не создавай проблем.
Эдан был уверен, что, показав татуировку, он сможет легко договориться.
Ведь его противники — всего лишь беззаботно спящая леди и ничем не примечательный носильщик.
И всё же Эдан, элитный преступник, хотел быть готовым ко всему.
Девушка в красном платье полдня назад решительно его отшила.
Хоть она и вела себя как новичок и была донельзя дерзкой, сам факт того, что она добралась сюда, доказывал, что у неё есть на что положиться.
Судя по палитре на поясе, она, должно быть, алхимик.
Первоначальный план «присоединиться к группе, а затем ударить в спину» провалился, но если результат будет хорошим, то процесс не имеет значения.
— Что вам от меня нужно?
— Тихо надень эти кандалы на женщину. Не буди её.
— Магические оковы. Давненько я таких не видел. Кстати, ребятки. Кажется, вы к такому привыкли.
— Что за хрень ты несёшь? Быстро надевай оковы!
— А что вы собираетесь делать после того, как я надену кандалы?
— Старший, может, я сам им займусь? Этот парень, судя по его растерянному виду, вряд ли что-то сделает как надо.
— Пощадите. Простите. Мне так страшно, у меня поджилки трясутся. Дайте немного времени, и я обязательно их надену.
При виде раболепствующего носильщика на их лицах проступили усмешки.
— Кха-ха-ха, сначала заберём всё, что у них есть, потом и сами немного развлечёмся. А после — продадим.
— Если будешь послушно сотрудничать, то и тебе дадим немного повеселиться, лады?
Словно стая гиен, учуявших падаль, они обменялись грязными смешками, и в воздухе повисло странное возбуждение.
— А нельзя ли просто пройти мимо? Так, будто мы с самого начала и не встречались.
После короткого молчания раздался взрыв хохота.
— Пха-ха-ха!!!
— Ну и шутника мы встретили.
— Эй, придурок. Ты с ума сошёл? Мы целый день за вами тащились, и теперь нам уйти с пустыми руками?
— Заканчивай болтать и надевай. Кажется, ты ждёшь, пока та девка проснётся. Если что, мы просто снесём вам обоим головы.
Это была не пустая угроза.
Даже если девушка проснётся и начнёт сопротивляться, они были уверены, что втроём справятся с ней.
Алхимик, не успевший подготовиться, может погибнуть даже от арбалетного болта в руках ребёнка.
Они хотели сначала надеть магические оковы лишь потому, что в процессе борьбы товар мог быть повреждён.
Как только носильщик наденет на девушку магические оковы, двое младших братьев разберутся с ним.
В тот момент.
— Во-первых, тут есть одно недоразумение.
Тихий голос раздался у самого уха Эдана.
— Я не носильщик.
Странное дело.
От этого донельзя вялого и лишённого всякого напряжения голоса перехватило дыхание.
— Я садовник, что выпалывает ядовитые грибы и сорняки, растущие в саду королевства.
— Что за херню ты несёшь?
— И как мне кажется, вы — определённо сорняки.
Невзрачный носильщик, бывший не более чем статистом, спокойно поставил на землю сумку.
Красная кожа, выкрашенная до блеска, размером примерно 45 сантиметров в ширину и 30 в высоту.
Портфель, который скорее подошёл бы государственному служащему, чем искателю приключений.
— Биче, давно не играли.
- Вжух
Когда он коснулся кожаной сумки кончиком ноги, молния на ней, словно по волшебству, открылась сама собой.
Слегка приоткрытая щель молнии почему-то напоминала острые зубы чудовища из другого мира.
— Я дам тебе конфету.
Эдан был довольно опытным разбойником.
Он жил жизнью, больше похожей на звериную, и дошёл до этого, следуя скорее инстинктам, нежели разуму.
И инстинкты Эдана били тревогу.
Эти двое, которых он до недавнего времени считал своей добычей, возможно, не были обычными искателями приключений.
Возможно, они были «чистильщиками», посланными гильдией или союзом торговцев.
Возможно, это были люди, с которыми ему с самого начала не стоило связываться.
Решение было принято моментально.
Дело принимает дурной оборот.
Нужно немедленно бежать.
Несмотря на эти мысли, он не мог сдвинуться с места, словно его ноги вросли в землю.
Словно из ванны вытащили пробку.
Его сознание, будто затянутое в воронку, утекало в щель сумки.
— Хх… ааа…
В раскрывшейся щели молнии была тьма.
Логически это выражение не совсем верно.
Тьма — это всего лишь отсутствие света, она не «существует».
Но в то же время он осознал.
Тьма, таящаяся в щели сумки, была не просто отсутствием света.
Это была нереальность, просачивающаяся в явь.
Фрагмент искажения иного мира, воплотившийся здесь.
- В
уууун
Тьма, извивавшаяся подобно щупальцам головоногого, медленно расстегнула молнию и начала вытекать, выползать, просачиваться и вязко капать.
На это нельзя было смотреть.
Но отвести взгляд было совершенно невозможно.
— А… ааа…
Перед глазами Эдана, пускавшего слюни и смотревшего в бездонную пропасть.
Словно расправляя крылья, появились глаза, глаза, глаза, глаза-глаза-глаза-глаза, слишком много глаз.
Глаза, один взгляд на которые, казалось, разрывал и сокрушал душу.
Они множились без конца, словно ягоды на виноградной лозе.
Эдан изо всех сил зажмурился, но это было бессмысленно.
— В, в… в моей голове глаза. Внутри моего черепа глаза! В мозге, в, в мозге!!!!
«Оно» было взором сурового судьи, что вскрывал страхи, грехи, тайны и ужасы.
Нет. «Оно» не судило. Оно лишь взирало.
Подобно богу, наблюдающему за своими творениями из далёкой пустоты, куда не достигает даже свет звёзд.
Эдан почувствовал, как его сознание и самооценка разлетаются на мелкие осколки, словно разбитое зеркало.
Ощущение того, как «оно» медленно пожирает эти осколки, пронзило всё его тело леденящим ужасом.
— Кхы… кхыыы…!!!
Зрачки Эдана медленно закатились.
Ноги, дрожавшие как осиновый лист, сами собой подогнулись в коленях.
Эдан пополз вперёд, словно насекомое, и наконец, пал ниц перед «ним», будто поклоняясь.
— Аа… оо, ооо, о великое создание… абсолют,властвующийнадвсейалчностью…!
— Мать.Мать.Моямать,чтопожираетменя... Я каюсь... Ястануединымстобой…!
— Я отвратителен…! Я грязен…! Вырви мои глаза и сделай их своими…!
Вся троица разом упала на колени и поползла по земле, склонив головы.
Бесконечно повторяя хвалу и восхваления.
И…
.
— Хм, похоже, они были довольно злобными тварями.
Юрген пробормотал, глядя на одиноко стоящую сумку.
От Эдана и его компании не осталось и следа, даже тени.
Строго говоря, Биче не выносило приговор.
Оно лишь огласило вердикт.
Троица Эдана была раздавлена тяжестью собственных грехов.
— Хрр…
Услышав тихое сопение, он обернулся и увидел Пенелопу, которая, приоткрыв рот, была погружена в глубокий сон.
Несмотря на довольно громкий шум, она, видимо, очень устала.
Преступники были аккуратно убраны, и сладкий сон госпожи Пенелопы не был нарушен — всё сложилось как нельзя лучше.
В тот момент из щели сумки, словно усики улитки, высунулся глаз и, моргая, уставился на Юргена.
Биче вытянуло тонкое щупальце и, словно сплетая в воздухе узор, создало из него слова.
[Ханбин] [Конфета]
— Ах, чуть не забыл. Но перед этим, Биче, разве я не говорил, что теперь меня зовут Юрген?
[Юрген?] [Ханбин]
— Не Ханбин, а Юрген.
С горькой усмешкой он положил конфету на руку(?), и Биче, радостно замахав щупальцами, словно актиния, быстро спрятало конфету в сумку.
— Не было тяжело?
[Биче] [Плохие парни] [Не нравятся]
— Всё по-старому. Не забывай отпугивать монстров, как и раньше, пока мы не выйдем из Демонического царства.
[Есть!]
— Можешь возвращаться.
Юрген думал, что раз разговор окончен, Биче само вернётся, но оно коснулось его плеча кончиком щупальца.
Его полный любопытства взгляд был устремлён на Пенелопу.
— Хочешь что-то сказать?
[Ханбин] [Та] [Самка] [Нравится?]
— Эй, я же говорил тебе не называть людей самками.
Юрген легонько хлопнул по сумке, и Биче неохотно скрылось внутри.
* * *
Ей снился сон.
Один весенний день в саду поместья Роузмор, ухоженном так, что не росло ни единого сорняка.
Лёгкий ветерок, скользящий по зелёной траве, и мирное щебетание птиц.
По прекрасному, словно пейзаж, саду короткими шажками бежала маленькая Пенелопа.
«Сестра! Сестра Кларис!»
Под белым балдахином, залитым тёплым солнечным светом, сидела сестра Кларис, подперев подбородок рукой и читая книгу.
В детстве сестра всегда читала толстые и сложные книги.
Маленькая Пенелопа всегда думала, что её сестра такая классная и по-настоящему ей гордилась.
«Пенелопа! Сколько раз сестра тебе говорила, что если будешь скакать как кролик, то ушибёшься. Ты же и в прошлый раз, бегая по саду, разбила коленку!»
«П-прости, сестра».
«Прошлая ранка ещё даже не зажила, а ты уже забыла и опять носишься как угорелая?»
Сестра Кларис на мгновение отложила книгу и, уперев руки в бока, отчитала Пенелопу.
«Но, но… я хотела дать это сестре».
Но это было ненадолго.
От бормотания младшей сестрёнки строгость, бывшая на её лице словно маска, растаяла, и на её месте появилась ласковая улыбка.
«Ах ты, проказница. Что на этот раз, из-за чего такой переполох?»
«Лимонная конфета! Я увидела в магазине на торговой улице новые конфеты и купила их!»
Так было всегда.
И когда маленькая Пенелопа потеряла любимую брошь сестры.
И когда она самовольно надела её платье и порвала его.
И когда, играя в прятки, она разбила вазу, и сестре досталось вместо Пенелопы.
Сестра лишь легонько щелкала её по лбу, но никогда по-настоящему не злилась на Пенелопу.
Пенелопа любила сестру, а сестра любила Пенелопу.
Да, так и было.
«Конфеты? Опять?»
«Они ооочень вкусные! Я хотела съесть их вместе с сестрой».
«Ого! Что это? Они и правда вкусные!»
«Правда же?»
Словно в сказке, в прекрасном саду две сестры дружно ели конфеты.
Это сон.
«…»
Пенелопа, словно зритель, наблюдала за этим старым воспоминанием на расстоянии.
Она видела, как ничего не знающая, беззаботная она сама и сестра Кларис улыбались по пустякам и хихикали, будто от щекотки.
И хотя она лучше, чем кто-либо другой, знала, что такие дни, вероятно, никогда не вернутся.
«Пенелопа».
Сестра Кларис позвала Пенелопу.
Но этот зов был обращён не к маленькой Пенелопе.
Он был обращён к Пенелопе, что одиноко стояла за светом софитов, будучи зрителем сна.
Взгляд, лишённый тепла, в котором, в отличие от мгновения назад, чувствовалось холодное отчуждение.
В нём даже таилось презрение.
«Ты и вправду… совершенно бесполезна, не так ли?»
Чётко произнесённые ледяные слова, словно вонзаясь, полетели в сторону Пенелопы.
«…!»
Длинные ресницы на широко раскрытых глазах задрожали.
Она не могла ничего сказать, не могла никак отреагировать.
В тот момент, когда она уже собиралась отвернуться от Кларис и сбежать прочь со сцены…
— …спожа ...лопа.
— Ммм, а…
— Госпожа Пенелопа, хорошо спалось?
Пенелопа с трудом подняла тяжёлые веки.
Костёр, временный навес, одеяло, Юрген, бесцветные серые стены, сумерки.
Застывшее во сне сознание медленно начало работать, собирая информацию перед глазами.
А, точно.
Она пришла в Демоническое царство-лабиринт вместе с ним, чтобы добыть ингредиенты для колы.
Из-за глупости Пенелопы им пришлось разбить лагерь, и поскольку спать беззащитно посреди кишащего монстрами Демонического царства было нельзя, они решили дежурить по очереди.
— Уже моя очередь?
Даже после глотка воды голос был низким и севшим.
Из-за кошмара она вспотела, и одежда под ним стала влажной.
Честно говоря, пробуждение было ужасным.
Неприятное послевкусие от сна навязчиво преследовало её.
Сердце колотилось, а резкие слова Кларис оставили ноющую боль, словно порез.
— Если пришли в себя, держите. Это завтрак. В меню куриный суп.
Пенелопа тупо уставилась на миску, которую протягивал Юрген.
Это был простой суп с луком, картофелем и куриным мясом без костей.
Для Пенелопы, которая в Британии, что было редкостью, считала себя гурманом, это не было каким-то особенным блюдом.
Но если вспомнить картофельные оладьи, которые Юрген приготовил вчера, то этот суп, должно быть, тоже…
Ход мыслей на мгновение прервался.
В его словах было одно слово, которое она не могла проигнорировать.
— Постой. Ты только что сказал «завтрак»? А как же дежурство?
— Ты так крепко спала, что мне было жаль тебя будить.
— Так ты всю ночь один не спал?
— Провести одну ночь без сна для меня — обычное дело.
Сонный разум, всё ещё цеплявшийся за обрывки сна, словно окатили ледяной водой, мгновенно прояснился.
Глядя на Юргена, безмятежно хлебавшего суп, Пенелопа почувствовала не благодарность.
А нечто, близкое к уязвлённому самолюбию, порождённому чувством неполноценности.
Как ни приукрашивай, это была просто злость.
Незаметно для себя самой.
Острые, не прошедшие через фильтр шипы сорвались с языка.
— …Ты тоже мне не доверяешь?
Нет.
Человек перед ней — не Кларис.
У Юргена наверняка не было никаких злых намерений.
Это была исключительно забота о Пенелопе.
Но то, что последовало за этим, было неконтролируемым гневом и яростью, словно отдёргиваешь руку от горячего чайника.
— Я бы и сама справилась. Без твоей жалкой помощи.
Она с трудом прикусила губу, обрывая фразу, но было уже поздно.
Его реакцию можно было предсказать.
Он будет ошеломлён и возмущён.
Наверняка подумает, что Пенелопа — странная женщина с тараканами в голове, и станет держаться от неё подальше.
Но Юрген не рассердился.
— Ну, причина была не в этом. Но если ты рассердилась, прости.
Лучше бы он разозлился.
При виде его смущённого лица и поднятых в примирительном жесте рук, её охватило жгучее чувство самобичевания и запоздалого сожаления.
Пенелопа низко опустила голову.
Она была похожа на розу, бессильно поникшую под холодным осенним дождём.