Глава 61 - Ведьма и юная леди (6)
Как к богачам липнут мошенники, так к власть имущим — сектанты.
В истории не так уж редки случаи, когда преуспевающие аристократы связывались с чернокнижниками и разорялись.
Поэтому в здравомыслящих аристократических семьях с детства внушают об опасности Ордена Судного дня.
Пенелопа тоже в детстве не раз слышала об опасности чернокнижников, но…
…честно говоря, это её не особо трогало.
Истории о том, как они призвали прислужника злого бога, принеся в жертву десять тысяч человек, или как создали из людей лоскутных монстров в результате экспериментов.
Разве это не сплошные нереалистичные рассказы?
Пожалуй, инквизиторы и королевская контрразведка, появляющиеся при малейшем подозрении в связи с чернокнижниками, были в 10 раз страшнее.
Поэтому, когда впервые появились Хамель и его последователи, она даже подумала: «Может, я смогу чем-то помочь?»
Как-никак, Пенелопа тоже была алхимиком 5-го ранга, одолевшим «Гробовщика».
Однако сегодня она до мозга костей прочувствовала, почему чернокнижники стали символом ужаса.
— Растите, грибочки, растите.
Изольда произносит заклинание, распыляя споры.
Это заклинание было её оригинальным, тем, что она показала в самый первый раз.
Заклинание, превратившее толпу бегущих големов в питательную среду для грибов.
Архиепископ Хамель определённо попал под его действие.
Эффект проявился точно так же.
Из кожи Хамеля, прорываясь, начали расти разноцветные грибы.
Его ангельская красота на мгновение гротескно исказилась…
— Опять это? Для такой дурной славы довольно жалкий трюк.
Выросшие грибы исчезли, словно время пошло вспять.
Вместо этого грибы проросли на руке одного из последователей, стоявших за Хамелем, словно ширма.
— Ааааа! Боль — это очищение! Тьма — это покой! Судный день — это слава!!!
Неизвестно каким образом, но последователь, уже несколько раз принимавший на себя магию вместо Хамеля, не покинул строй, издавая ужасные крики.
Он повторял и повторял молитву, пока область рта на белом капюшоне, скрывающем лицо, не стала багровой.
Молитва одержимого последователя длилась недолго.
— О матерь грешников, поглоти всё сущее.
Хамель благоговейно осенил себя крестным знамением.
- Хрусть! Треск!
Тело последователя смялось.
Это не было образным выражением.
Кости конечностей ломались, а плоть сминалась, пока человек не превратился в сферу размером с арахис.
- Вжух
Как только сжатое до последней капли крови «то, что было последователем» было проглочено появившимся в воздухе чёрным пространством…
…пространство вокруг Изольды исказилось.
Та же атака, что лишила Изольды руки во время внезапного нападения.
- Тррррр!
На защитном барьере Изольды, выставленном для обороны, заплясали зеленоватые искры.
На нём отчётливо остался след, словно от укуса огромного рта с зубами, похожими на прутья решётки.
Наблюдая за этой серией атак и защит, Пенелопа окончательно отказалась от плана «помочь чем-нибудь».
В этой битве, выходящей за рамки здравого смысла, Пенелопа была лишь помехой.
— …Кха.
— В-вы в порядке?
Хрупкая фигура Изольды пошатнулась, и она, кашлянув, выплюнула кровь.
Даже на её обычно непроницаемом лице отчётливо проступала усталость.
— Надо же, вы уже на исходе. Хотя бой был куда скучнее, чем я ожидал.
Хамель почувствовал, что чаша весов склонилась в его сторону.
Они обменивались атаками и защитой примерно одного уровня.
Строго говоря, можно было считать, что Изольда имела небольшое преимущество.
Изольда несколько раз пробивала защиту Хамеля и наносила точные удары, в то время как «рот», сжимающий пространство, за исключением первой внезапной атаки, был заблокирован барьером.
— Однако нечестивая магия не может одолеть истинную веру.
Но Хамель был не один.
У него были верные последователи, которые принимали на себя раны, а на пороге смерти добровольно становились жертвами, чтобы призвать «рот».
В войне на истощение у Изольды не было шансов на победу.
Не говоря уже о том, что она потеряла руку в результате внезапной атаки.
Расчёты были закончены.
Ещё два обмена ударами, и Изольда будет обезврежена.
— Ведьма, бросьте все свои катализаторы и сдавайтесь. Он милосерден. Если вы раскаетесь в своих прошлых грехах, для вас тоже откроется путь к спасению.
Хамель, вместо того чтобы продолжать атаку, раскинул руки, призывая к сдаче.
Изольда была извечным врагом «Ордена».
Врагом Ордена, которого невозможно было наставить на путь истинный.
Однако, если бы он не рассчитал силу и слишком сильно повредил тело Изольды, это тоже было бы проблемой.
Конечная цель «Великого плана» заключалась не только в том, чтобы судить ведьму.
А в том, чтобы с помощью ритуала превратить Изольду в «инкубатор».
Могущественный алхимик Изольда обладала оптимальными условиями для вынашивания сильного прислужника.
Разве не было бы справедливо, чтобы она привела в рай столько же неверующих, сколько невинных последователей погибло от её руки?
— …
Изольда вместо ответа медленно закрыла глаза.
Словно зная, какая судьба её ждёт.
— …На счёт три, беги.
— …Что?
Тихий шёпот, слышный только Пенелопе.
Изольда начала собирать магическую силу.
— Вы всё-таки решили остаться грешницей? Впрочем, если бы вас можно было наставить на путь истинный парой слов, наша вражда не зашла бы так далеко.
Изольда, игнорируя слова Хамеля, продолжала накапливать магическую силу.
- Вжжжж
Необычайная энергия сконцентрировалась на Изольде.
Магия такой концентрации, что она, очевидно, собрала всё до последней капли.
Катализаторов она тоже сжала в руке полную горсть.
— Ч-что, что вы творите…!
Спокойный до этого Хамель издал возглас удивления.
Было очевидно, что она не собиралась использовать нормальное заклинание.
В ситуации, когда сил и так не осталось.
Игнорируя контроль и безумно наращивая мощь, она пыталась вызвать магический взрыв, проще говоря, совершить самоподрыв.
————!!!!!
Словно яркий фейерверк, отчётливые зелёные искры несколько раз заполнили всё пространство.
Белоснежная ударная волна, отражаясь эхом, создала оглушительный рёв, а густая пыль заслонила обзор.
— …Кхе, кхе…!
Изольда рухнула на землю и начала кашлять кровью.
Лужа крови размером с подушку в мгновение ока промочила её колени.
Ей едва удалось контролировать радиус взрыва, но в результате использования такой хаотичной магии её тело было в ужасном состоянии.
Теперь она не могла не то что бежать, но даже пошевелить пальцем.
Такой мощи должно было хватить, чтобы хотя бы задержать их.
Так рассуждала Изольда, но вскоре поняла, что ошиблась.
— Неужели вы думали, я встану перед вами без всякой подготовки?
Густой, как дымовая завеса, дым рассеивается.
Хамель, находившийся в эпицентре взрыва, был совершенно невредим.
Пять черепов, парящих вокруг плеч Хамеля, — Пожиратель магии, который можно без преувеличения назвать самым известным проклятием, — поглотили урон от магии.
— И всё же, было жутковато.
Заставить пять Пожирателей магии мгновенно перейти в состояние перегрузки с помощью какой-то импровизированной самоубийственной атаки.
Не зря её считали извечным врагом Ордена.
Однако результат был очевиден.
Последний козырь Изольды не сработал.
К тому же, она была обезврежена и идеально подходила для проведения ритуала.
Хамель неторопливо подошёл к Изольде, которая с трудом могла поднять взгляд.
Из его рукава выползла большая многоножка и обвила его руку.
Это был атрибут для ритуала по созданию «инкубатора».
— Ну что ж, так завяжем же узел на этой давней вражде?
В этот момент Пенелопа выскочила вперёд, словно защищая Изольду.
— Подождите, стойте.
— Ах, да, я и забыл. Вы ведь тоже здесь, барышня?
— Я хочу поговорить.
— Хоо, неожиданно. Я думал, вы попытаетесь сбежать.
К слову…
Будь её воля, она бы тут же сбежала.
Очевидно, что враждуют они двое, а Пенелопа — просто случайная жертва, не так ли?
Было ясно, что оставаться здесь — гиблое дело, и лучшее, что Пенелопа могла сделать в этой ситуации, — это позвать на помощь другие отряды.
Вероятно, Изольда на это и рассчитывала, когда велела ей бежать.
Проблема была в том, что Изольда, которая собиралась выиграть время, была так легко обезврежена.
План побега и вызова подмоги провалился.
Но она не собиралась сидеть сложа руки и ждать смерти.
В её жизни только-только появился просвет, разве можно было позволить всему так закончиться?
Раз уж так вышло, пан или пропал.
Прямой прорыв.
Сделав глубокий вдох, Пенелопа серьёзно произнесла:
— Да здравствует судный день.
План А.
Если не можешь победить — подружись.
С большой вероятностью, целью Ордена была не Пенелопа.
Посмотрите на масштаб битвы.
Пенелопа была просто несчастной креветкой А, попавшей в разборки китов.
Если она выкажет благосклонность к Ордену Судного дня и пообещает сотрудничать…
…может, появится шанс?
Повисла ледяная тишина.
У Хамеля было ошеломлённое лицо, и даже измученная Изольда смотрела с выражением «Ты что творишь?».
Обычный человек в такой атмосфере не смог бы и слова вымолвить от стыда и неловкости, но…
Пенелопа не была обычным человеком.
Непроницаемое лицо, отточенное годами в высшем обществе.
Нагло посещать места, где за спиной постоянно слышится шёпот сплетен, — на такое способен не каждый.
Пенелопа обладала такой силой духа, что даже если бы в злобной корпорации у неё отобрали стол, чтобы уволить, она бы продержалась до пенсии.
Несмотря на отсутствие реакции, она нагло повторяет попытку.
— Да здравствует судный-судный день.
Вторая попытка Пенелопы понравиться, произнесённая с благоговением, словно молящаяся монахиня.
Выражение лица Хамеля изменилось.
— Да здравствует судный день… Хорошо звучит. Да здравствует судный день.
С ошеломлённого лица на добродушную улыбку, словно он встретил единомышленника.
Кажется, что-то получилось.
Нельзя упускать этот момент.
Используя старомодную речь благородной леди, от которой на языке могла появиться сыпь, она представилась.
— Позвольте представиться, хоть и с опозданием. Я Пенелопа Роузмор.
— Роузмор?
Может, ей показалось, но, услышав «Роузмор», архиепископ замер.
— Да, я вторая дочь графа Роузмора. Я много слышала об Ордене Судного дня. Говорят, это истинная религия, гордо стремящаяся к истине в смутные времена, полные обмана и притворства.
Использовать всё, что можно.
Вряд ли эти безрассудные типы испугаются имени Роузмор.
Но если всячески намекать, что она может стать союзницей, может, появится какой-то выход?
— Как и подобает отпрыску знатного рода, вы обладаете верным суждением. Прошу прощения за запоздалое знакомство. Я Хамель, рукоположенный в сан архиепископа Ордена Судного дня.
— О, архиепископ…! Я примерно догадывалась, судя по вашей величественной ауре.
— Ха-ха, высота сана не имеет значения. Важна истинная вера.
— О, какие прекрасные слова, достойные стать семейным девизом.
«И это работает?»
Удивительно, но атмосфера стала немного дружелюбнее.
Хамель, даже оставив Изольду, начал сетовать на то, что нынешняя молодёжь не понимает ценности религии, а предрассудки и гонения на Орден — это лишь рамки, созданные правящим классом.
Пенелопа, смекнув, поддакнула несколько раз, прощупывая почву.
— Было бы замечательно, если бы было больше таких просвещённых аристократов, как вы. Неверующая, которая прозрела сама, без должного наставления. Истину не скроешь ладонью.
«Вот он, момент!»
— Не могу ли я примкнуть к Ордену Судного дня и получить ещё большее наставление?
— Да?
— Мне кажется, сама встреча с вами, архиепископ Хамель, была наставлением «Его». Если бы я могла изучать Его слова поближе, я бы ничего больше не желала… Сила нашей семьи тоже будет очень полезна.
На самом деле, влияния у её семьи было кот наплакал, но надо было навести как можно больше позолоты.
Чернокнижники хоть и злые, но всё же люди, разве они не будут взвешивать все «за» и «против», принимая нового последователя?
В этот момент.
— …!
Сердце Пенелопы чуть не остановилось.
Потому что Хамель внезапно склонил голову на 90 градусов и, хитро улыбаясь, приблизился к лицу Пенелопы.
Хотя они просто смотрели друг на друга, возникло странное ощущение, будто острое шило ковыряет её изнутри.
— П-почему вы так на меня смотрите?
— Вы солгали. Раскаяние и отчаяние в сердце — хорошие условия, чтобы стать последователем. Но… в вас ещё остался свет.
Что?
Атмосфера ведь была хорошей, почему меня раскрыли?
Или он с самого начала просто играл со мной?
— Неверие — это грех. Но притворяться верующим — грех ещё больший, чем неверие.
Голос Хамеля, до этого звучавший милосердно, стал ледяным.
Это катастрофа.
Нужно хотя бы попытаться напасть внезапно.
Пенелопа поспешно попыталась дотянуться до палитры на поясе.
Но её тело не двигалось ни на миллиметр.
Словно она была опутана невидимыми цепями.
— Я проведу ритуал.
— Что делать с этой женщиной?
— Череп алхимика — хороший материал. Всё, что ниже шеи, не нужно.
— Да, архиепископ.
Хамель направился к Изольде, а один из последователей, вытащив ритуальный нож, подошёл к Пенелопе.
Было видно, как лезвие с пятнами крови блеснуло на свету.
Неужели это конец?
Неужели совсем нет выхода?
Это похоже на злую шутку.
Она так долго терпела унижения, и вот только-только появился просвет.
И теперь ей суждено поставить точку в своей жизни из-за такого нелепого происшествия.
В этот момент Пенелопа вспомнила о совершенно неуместном и, в некотором смысле, несерьёзном сожалении.
«…Не надо было ссориться с Юргеном».
Если это последний момент, то получается, что всё закончилось их ссорой.
Ей стало жаль, что она даже не успела его как следует поблагодарить.
Юрген будет очень грустить.
Селена, наверное, будет рыдать.
А сестра? Заставит ли она и на этот раз заплатить за то, что тронули кровь Роузморов?
Пустые мысли.
Всё равно после смерти ничего не будет.
Пенелопа крепко зажмурилась, пытаясь хотя бы стойко принять смерть.
- Бах!
— Кхаа!
Грохот и крик раздались одновременно.
Сильный ветер, словно от проезжающего вплотную поезда, взлохматил чёлку Пенелопы.
Когда она снова открыла глаза.
Перед её взором предстала широкая спина мужчины.
Из-за затуманенного слезами взгляда было плохо видно, но телосложение и костяк показались знакомыми.
— Юрген…?
Неужели Юрген пришёл сюда?
Чтобы спасти Пенелопу?
Это слишком нереально.
Когда ветер утих, а слёзы, застилавшие глаза, высохли, она наконец смогла разглядеть обладателя широкой спины.
— Вы…
Профиль мужчины, видимый сбоку, отличался от Юргена.
Пенелопа без труда поняла, кто это.
Она никогда не видела его лично, но много раз видела на фотографиях.
Под небрежно зачёсанными чёрными волосами — острый, пронзительный взгляд.
Линия подбородка и спокойно сжатые губы, к которым как нельзя лучше подходило избитое описание «точёный».
В глазах, спокойно смотрящих на врага, чувствовалась неизмеримая, концентрированная сила.
Словно бог вылепил человека из острого клинка.
Несомненно.
Ошибиться невозможно.
Потому что человек перед ней был величайшим алхимиком Британии и…
— Господин… Ханбин?
…человеком, которым Пенелопа восхищалась больше всего.