Глава 117 - Святая (5)
Внезапно нагрянувший Гектор беседовал с Пенелопой с глазу на глаз всего минут десять.
— Хаа...
Разговор закончился, и только когда дверь за ним закрылась, Пенелопа смогла выдохнуть, выпустив спертый в груди воздух.
Они лишь уточнили некоторые детали, но итог беседы был предопределен с самого начала.
Ей велели умыть руки и оставить торговую компанию «Y&P».
Похожее уже случалось раньше.
Когда ее выгнали из отеля «Ричфилд», Пенелопа собиралась бросить управление и передать всю свою долю Юргену.
Но в итоге она выбрала борьбу с сестрой.
Тогда это решение было наполовину продиктовано упрямством. В тот момент, когда мечта всей жизни — признание семьи — рассыпалась в прах, а Белла подвергла ее унизительному изгнанию, в ней взыграла злость.
Пусть это было упрямство, но она приняла твердое решение... И теперь, когда она снова колеблется, Пенелопа сама прекрасно понимала, как жалко это выглядит.
Однако нынешняя ситуация отличалась от прошлой.
«Y&P» столкнулась с величайшим кризисом со дня основания.
Убив Беллу и задев тем самым «обратную чешую»
1
дракона по имени Кларис, Пенелопа понимала: сестра этого так не оставит.
И нет никаких гарантий, что блеф с использованием имени Святой сработает.
В этих условиях предложение Гектора было, по сути, единственным спасательным кругом.
Более того, в отличие от угроз Беллы, в его словах сквозило уважение и гарантии безопасности.
Он признал ее труды и пообещал защитить их плоды.
«Ты хорошо потрудилась».
Пенелопа не любила Гектора.
Все его поступки совершались под эгидой «блага семьи», но это не отменяло тех оскорблений и презрения, которыми он осыпал ее в прошлом.
Но при всем своем упрямстве он был человеком, который всегда держал слово.
Если Пенелопа откажется от доли и полностью отойдет от дел семьи...
…гастрономической революции Юргена больше никто не помешает.
Правда, ей придется выйти замуж за какого-нибудь знатного вельможу.
— ...
Может, она проявляет чрезмерную жадность?
«Y&P» — это первый успех, которого она добилась после череды неудач.
Возможно, она просто ищет оправдания, потому что ей жаль отпускать свое детище.
Если бы только у нее было чуть больше времени.
Начни она на год раньше, поднимись чуть выше — у нее были бы силы противостоять давлению семьи...
— Серьезно, она мешает даже из могилы.
Белла, которая и при жизни была занозой, напоследок устроила грандиозную подлянку.
Это было единственное, что вызывало у Пенелопы приступ ярости.
* * *
Сотрудники первого завода по производству колы получили недельный оплачиваемый отпуск.
Это была необходимая процедура для проведения обряда освящения.
Стелла, войдя вместе с Юргеном в пустой цех, выглядела озадаченной.
— Ханбин... то есть, господин Юрген. Это точно завод по производству колы?
— Ну да, а что?
— Это больше похоже на лабораторию по созданию прецизионных магических деталей.
— Мы уделили особое внимание гигиене.
Ладно, производственные линии с рядами механизмов — это понятно.
Даже дилетанту Стелле было видно, что оборудование слишком сложное и автоматизированное, но раз это творение Ханбина, то удивляться не стоило.
Но...
-
Вжих
Стелла провела пальцем по случайному станку и остолбенела: на пальце не осталось ни пылинки.
Ни на одном заводе в мире не может быть так чисто.
Да что там завод.
— ...Здесь чище, чем в моей комнате.
— Мы проводим уборку по два часа каждый день. Работники носят защитные костюмы и проходят через воздушный шлюз для удаления пыли перед входом.
— Тогда это точно чище, чем моя комната.
Юрген всего лишь соблюдал современные стандарты пищевой безопасности, но для Стеллы это зрелище было шокирующим.
— Господин Юрген, за что бы вы ни брались, вы все делаете на невероятном уровне.
— Ну, так, понемногу.
— И вчерашние ребрышки, и этот завод...
Пусть сейчас заводы по розливу есть во многих городах Севера, но именно это место — колыбель «Y&P» и начало гастрономической революции.
Видя, как у Стеллы отвисла челюсть, он почувствовал приятную гордость.
— В общем, можно начинать? Мне нужно знать что-то особенное?
— Скоро приедет репортер, буду благодарен, если дашь хорошее интервью.
— ...Я сделаю это, но вообще-то использовать веру подобным образом нельзя. Что вы будете делать, если попадете в ад?
— С чего мне волноваться, когда у меня есть ты?
Ворча себе под нос, Стелла распахнула свой багаж.
Это можно было назвать «Набором Святой».
Из, казалось бы, обычной сумки посыпались ритуальные облачения, кадила, флаконы со святой водой и прочая атрибутика.
— Серьезный подход.
— Как-никак я Святая. Даже если это показуха, я не собираюсь делать все спустя рукава. Освящение, очищение, посвящение — я проведу все ритуалы по правилам.
Стелла и раньше отличалась взрослостью и ответственностью.
Если спросить, была ли она безупречной святой, то, пожалуй, нет, но, по крайней мере, в отличие от Кайлуса, она всегда выполняла свою работу как надо.
Детство Стеллы было нелегким.
Из-за того, что ее признали Святой, ей пришлось с юных лет скитаться по Демоническому царству.
Конечно, команда ставила ее безопасность превыше всего, но...
В такой среде можно было легко вырасти с искаженным характером.
Раз она выросла такой достойной девушкой, значит, все хорошо.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Просто подумал, что ты хорошо выросла.
Юрген ласково погладил Стеллу по голове.
— Да-да, я выросла замечательно, так что теперь осталось только господину Ханбину остепениться. Вам пора завести семью.
Потрепать Святую по голове — жест, от которого у посторонних случился бы инфаркт, но Стелла восприняла это совершенно спокойно.
Естественно.
Они ведь семья.
— Как там остальные?
— Все ужасно злы на вас. Могли бы хоть весточку подать. А, кстати, вы знаете? Господин Кайлус в этот раз действительно женился.
— Да ладно? Серьезно?
— Вот видите. Вам даже сказать нечего, если все будут делать вид, что не знают вас, правда?
Неужели за это время случилось такое радостное событие?
Даже если они отрекутся от него, ему нечем будет крыть.
— И кто же невеста этого оболтуса?
— Госпожа Равина.
— Что?! Не ври мне!
— Я сама сначала была в шоке. Они же каждый день грызлись, а в итоге... ну, вы понимаете.
Равина ведь была для Кайлуса сущим кошмаром, постоянно его воспитывала.
И эти двое поженились?
В голове не укладывалось.
— Можешь передать им свадебный подарок от меня?
— Нет, такие вещи нужно вручать лично и позже. Вы что, правда хотите разорвать с ними все связи?
— Так это выглядит со стороны?
— Конечно. Господин Юрген, вы с давних пор были ужасно бесчувственны в таких вопросах.
Стелла щебетала, рассказывая новости.
— А как там старейшина Брок? Изольда?
— Старейшина по-прежнему крепок, а госпожа Изольда все такая же. Мне кажется, она и через тысячу лет не изменится.
Словно компенсируя годы разлуки, в стенах завода не умолкал оживленный разговор.
Если бы все шло по первоначальному плану, Гектору пришлось бы изрядно побегать.
Если бы Пенелопа уперлась, ему пришлось бы лично встречаться с тремя леди, владеющими франшизами CCC, и убеждать их разорвать партнерство.
Но разговор прошел на удивление гладко.
Пенелопа умерила свою гордыню.
То ли серьезность ситуации охладила ее пыл, то ли уступка Гектора изменила ее настроение — неизвестно.
Но когда она сказала: «Я подумаю», в ее голосе не было прежней воинственности.
Это означало, что осталось лишь дождаться, когда Пенелопа произнесет: «Я сделаю так, как вы сказали, дедушка».
В ожидании этого момента он гулял по улицам Нортариса вместе с внучкой, Сесилией.
Вообще-то ей не стоило перенапрягаться, но Гектору было больно смотреть на внучку, вечно запертую в четырех стенах.
Каково это — наблюдать за сменой времен года через одно и то же окно?
Сейчас, в начале осени, погода стояла прекрасная, так что он решил, что небольшая прогулка не повредит.
Сесилия с любопытством разглядывала прилавок с продуктами из Демонического царства.
— Дедушка, смотри! Яблоки красные.
— Яблоки всегда красные, дитя.
— Разве яблоки не белые?
— ...Кожура у них красная.
Гектор потерял дар речи.
Впрочем, Сесилия всегда ела только очищенные яблоки, так что ее удивление было понятным.
Они проводили время в теплой семейной атмосфере, но сердце Гектора было неспокойно.
Поначалу Гектор не верил, что успех «Y&P» — заслуга Пенелопы.
Он считал, что ее репутация сильно преувеличена.
Но увидев все своими глазами, попробовав продукт и поговорив с ней, он понял.
«Y&P» — это настоящий бизнес.
Дело, которое Пенелопа, бывшая в семье изгоем, подняла своими силами, изо всех сил стараясь доказать свою ценность.
Просто время было неудачным, и обстоятельства сложились против нее.
Признание Гектором талантов Пенелопы было искренним.
Но в жизни нельзя получить все.
Иногда приходится жертвовать многим, чтобы сохранить самое главное.
Для Гектора этим «главным» всегда была семья.
Взгляните на милую Сесилию.
Без защиты, которую дает семья, она — хрупкий цветок, который погибнет от первого же порыва ветра.
Пенелопа с опозданием доказала свои возможности.
Но что, если эти возможности создадут хотя бы крошечную трещину в крепостной стене?
Когда стена рухнет, первыми под обломками погибнут не те, у кого есть силы убежать, как у Пенелопы.
Погибнут самые слабые, те, кто живет, полагаясь на защиту стен, — такие, как Сесилия.
Поэтому ответ для Гектора всегда был очевиден.
— Сесилия, почему ты отстала? Идем скорее.
Гектор обернулся и увидел...
— Сесилия!
Там, позади, на мостовой лежала его внучка.
Гектор бросился к ней, подхватывая на руки хрупкое тело.
— Сесилия, Сесилия! Посмотри на дедушку! Очнись!
— А, ааа... а...
Сесилия стонала, ее зрачки расширились, а все тело била крупная дрожь.
Взгляд расфокусировался, температура тела стремительно падала.
Ее болезнь — синдром закупорки магических цепей.
Врожденные магические цепи были настолько узкими и слабыми, что она не то что магии учиться не могла — даже обычная жизнедеятельность вызывала спазмы маны и припадки.
— Почему... припадок... именно сейчас?!
В последнее время ее состояние улучшилось, припадков не было.
Даже лечащий врач сказал, что если продолжать принимать лекарства, можно понемногу выходить в свет.
Гектор почувствовал, как волосы на всем теле встают дыбом.
Это был страх более живой и ужасающий, чем когда вражеская магия свистела у виска на поле боя.
Страх потерять Сесилию.
— Врача! Позовите врача! Или священника! Здесь есть священник?!
Он заорал, словно раненый зверь, и толпа вокруг начала гудеть.
Но никто не спешил на помощь.
Все видели по одежде Гектора, что он знатный аристократ, и это отпугивало.
Люди боялись, что если вмешаются и сделают что-то не так, то потом не оберутся проблем.
— Черт побери! Сесилия, приди в себя... Сесилия!
Разве можно оказать помощь прямо здесь, на улице?
И как довериться случайному врачу, а не личному доктору?
Но если так пойдет и дальше...!
В тот момент, когда его разум готов был отключиться от паники.
— Прошу прощения. Могу я осмотреть девушку?
Спокойный, чистый голос прорезал шум толпы.
Это была женщина в потрепанной робе, капюшон которой был низко надвинут на лицо.
Гектор почувствовал не облегчение, а настороженность и отторжение.
Как он может доверить Сесилию первому встречному?
Учитывая его реакцию, нерешительность окружающих авантюристов, возможно, была оправдана.
— Доверьтесь мне. Я владею навыками первой помощи.
Подойдя ближе, женщина откинула капюшон, открывая лицо.
Светло-голубые волосы, наэлектризованные тканью, рассыпались по плечам.
— Ах...
Голос, полный милосердия, и чистые глаза, не замутненные мирской грязью.
Облик, такой юный, но излучающий святость, заставляющую невольно склонить голову.
Гул в толпе стих.
Кто-то невольно опустился на колени, кто-то с благоговейным вздохом сотворил знамение.
— ...Святая, госпожа Стелла...
Гектор, как ревностный последователь Церкви Веритас, мгновенно узнал ее.
1) «Обратная чешуя дракона» — это понятие из китайского трактата философа Хань Фэй-цзы. Эта обратная чешуя — единственное слабое место на теле могущественного дракона, и если её тронуть, то дракон придёт в ярость и немедленно убьёт обидчика.