Глава 94
Прохладная мазь уняла жгучую боль в коленях, но ещё больше она согрела сердце Дай Жофэна. Цянь Жэньсюэ с предельной осторожностью обработала его раны, а затем сама разогрела остывшие блюда. Лишь после этого они сели за стол, и атмосфера в комнате окончательно сменилась с грозовых разрядов на уютную нежность.
Жофэн и вправду проголодался: поединок вытянул немало сил, да и долгое стояние на коленях на дуриане не способствовало сытости. Перед лицом такого изобилия он забыл о манерах и принялся уплетать еду за обе щеки. Жэньсюэ сидела рядом, подперев щеку ладонью, и с улыбкой наблюдала за ним, время от времени подкладывая в тарелку его любимые кусочки. В её взгляде сквозило такое тепло, что, казалось, оно вот-вот прольётся чистейшей водой.
Утолив голод, Жофэн удовлетворенно выдохнул, чувствуя, что жизнь наконец-то наладилась. Он взял Жэньсюэ за руку и, мягко поглаживая её пальцы, негромко произнёс:
— Сюэ-эр, сегодня я поступил опрометчиво. Заставил тебя волноваться и злиться.
Цянь Жэньсюэ прислонилась к его плечу и фыркнула:
— Хорошо, что ты это понимаешь. Только попробуй выкинуть нечто подобное ещё раз – посмотришь, как я с тобой разделаюсь!
— Такого больше никогда не повторится! — Тут же заверил Жофэн с самым искренним видом.
Глаза Жэньсюэ лукаво блеснули, она вскинула голову и посмотрела на него с хитрым прищуром:
— Одних слов мало. Кто знает, не возьмёшься ли ты за старое? Вы, мужчины, на словах горы золотые обещаете, а стоит отвернуться – и всё из головы вон.
Дай Жофэн не знал, то ли плакать, то ли смеяться:
— И что же мне сделать, чтобы ты поверила окончательно?
Жэньсюэ поднялась, подошла к письменному столу и расстелила лист тонкой, едва ощутимо пахнущей бумаги «снежная волна». Она взяла кисть из волчьей шерсти для каллиграфии, густо обмакнула её в тушь и, обернувшись, лучезарно улыбнулась:
— Слова к делу не пришьёшь. Пиши расписку!
— Расписку? — Жофэн опешил, а затем невольно рассмеялся. — Сюэ-эр, ты мне до такой степени не доверяешь? Неужели это необходимо?
— Необходимо! — Она надула губки и вложила кисть ему в руку, в её голосе зазвучали капризные нотки. — Написанное чёрным по белому выглядит куда серьёзнее! Если посмеешь нарушить клятву, я предъявлю эту бумагу всему миру. Пусть все узнают, что император Белого Короля – человек, не держащий слова!
Дай Жофэн посмотрел на письменные принадлежности, затем на решительный вид Жэньсюэ, явно не собиравшейся отступать, и обречённо покачал голвой. Впрочем, её девичье упрямство казалось ему невероятно милым. Что ж, расписка так расписка – главное, чтобы она была счастлива.
Он взял кисть, коснулся кончиком камня для туши и, недолго думая, начал писать. Его почерк был уверенным и твёрдым, в каждом росчерке чувствовалась мощь закалённого в боях воина, но за этой силой скрывалась едва уловимая нежность.
Цянь Жэньсюэ с любопытством заглядывала через плечо, читая вслух каждую строчку:
«Обязательство.»
«Составитель: Дай Жофэн, владыка Империи Белого Короля».
«Для предъявления: Цянь Жэньсюэ, святой деве Храма Боевых Духов, наследному принцу Империи Тяньдоу (подставному), свету моего сердца и любви всей моей жизни».
Дойдя до слов «свету моего сердца и любви всей моей жизни», Жэньсюэ слегка покраснела. На душе стало сладко, но она всё же легонько ущипнула Жофэна, проворчав:
— Подлиза! И кто это тут «любовь всей жизни»?!
Жофэн, не переставая писать и улыбаться, продолжал:
«Ввиду инцидента, произошедшего сегодня на отборочном этапе против Хо Яо, капитана второй команды Академии Пылающего Огня, признаю: хотя мои действия имели под собой основания, они были неуместными. Я не учёл чувства вышеупомянутой особы, чем вызвал её недовольство, приступ ревности и праведный гнев. Искренне раскаиваясь, сим документом подтверждаю своё сокрушение и даю обещания на будущее».
Увидев слова про «приступ ревности и праведный гнев», Жэньсюэ прыснула со смеху, но тут же смутилась и несильно ударила его кулачком в плечо:
— Зачем так подробно-то! Стыд какой!
Дай Жофэн со смехом продолжал выводить иероглифы:
«Дабы подобные случаи не повторялись, а гармония в наших отношениях оставалась незыблемой, составитель торжественно клянется в следующем:
Первое: Отныне в любых обстоятельствах, перед лицом любой женщины (независимо от её внешности, силы или боевого духа), составитель обязуется строго соблюдать мужскую добродетель: не смотреть на неподобающее, не слушать неподобающее, не говорить лишнего и не совершать лишних движений. Задерживать взгляд разрешается не более чем на три вдоха, держать дистанцию не менее одного чжана, первым разговор не заводить и избегать любого телесного контакта (за исключением случаев спасения жизни, о чем незамедлительно докладывать вышеупомянутой особе во всех деталях)».
Прочитав это, Жэньсюэ удовлетворенно кивнула:
— Так-то лучше! Особенно про время взгляда – исполнять неукоснительно!
Жофэн не останавливался:
«Второе: Если из-за соревнований или государственных дел столкновение с противником женского пола неизбежно, составитель обязуется придерживаться принципа молниеносного боя, стремясь закончить схватку в три хода. Никаких затяжных боев, никаких бессмысленных танцев или проявлений „слаженности“. Во время боя сохранять суровый и сосредоточенный взгляд, не допуская ни тени восхищения или одобрения соперницей.
Третье: Высшим мерилом всех действий составителя являются чувства вышеупомянутой особы. Если она по какой-либо причине (связанной с составителем напрямую или нет) пребывает в дурном расположении духа, составитель обязан немедленно это заметить и принять меры: от уговоров и извинений до написания расписок и стояния на коленях на дуриане (при условии предоставления плода оной особой), пока на её лице не засияет улыбка.
Четвёртое: Составитель клянется, что в этой жизни и во веки веков его сердце принадлежит лишь Цянь Жэньсюэ. Пейзаж в его глазах и человек в его душе – лишь она одна. Трон императрицы Империи Белого Короля всегда будет ждать только Сюэ-эр».
Здесь Дай Жофэн помедлил, густо обмакнул кисть и с нажимом вывел последний пункт:
«Пятое: Вышеуказанные пункты действуют вечно и обжалованию не подлежат. В случае нарушения любого из них, составитель готов принять любое наказание (включая, но не ограничиваясь: продление времени на дуриане, урезание карманных денег, запрет на вход в спальню и огласку данного документа) без малейших жалоб.
Составитель: Дай Жофэн (приложена печать пальца)
Год ХХХХ по календарю Тяньдоу, Х месяц, Х день. Восточный дворец, личные покои».
Закончив, Дай Жофэн отложил кисть, взял подушечку с киноварью и торжественно припечатал своё имя ярко-красным оттиском пальца.
Цянь Жэньсюэ подхватила ещё влажный листок и вдумчиво перечитала каждое слово. С каждой строчкой уголки её губ ползли вверх, а глаза сияли от восторга. Хотя условия были почти «кабальными», сквозь официальный тон проглядывала такая безграничная преданность и любовь, что на сердце у неё стало сладко, будто его залили мёдом.
— Хм! Написано вполне искренне, — Сюэ-эр осторожно подула на бумагу и, бережно сложив её, словно бесценное сокровище, спрятала у самого сердца. — Я это припрячу! Если когда-нибудь нарушишь правила – предъявлю счёт!
Глядя на её одновременно осторожный и торжествующий вид, Дай Жофэн почувствовал, как внутри всё тает. Он притянул её к себе и тихо рассмеялся:
— Хорошо, будь по-твоему. Теперь, когда у тебя есть это доказательство, клянусь: я, Дай Жофэн, никогда тебя не предам.
Жэньсюэ прильнула к нему, слушая мерный стук его сердца и чувствуя небывалое спокойствие. Она приподнялась и коснулась его губ коротким поцелуем, прошептав едва слышно, но отчетливо:
— Только попробуй предать…
Они стояли в объятиях, наслаждаясь редким мигом тишины.
Внезапно Жэньсюэ что-то вспомнила и, вынырнув из его объятий, хитро прищурилась:
— Кстати, надо сделать несколько копий! Одну оставлю в Храме Боевых Духов, вторую – в твоей Империи Белого Короля, а оригинал буду носить с собой. Чтобы ты и не думал отпираться!
Дай Жофэн только и смог, что промолчать. Ему вдруг показалось, что этой распиской он вырыл себе бездонную яму…
Но глядя на сияющую улыбку своей возлюбленной, он понял: даже если это яма, он прыгнет в неё не раздумывая.
В конце концов, ради её счастья он был готов не только писать расписки, но и простоять на дуриане ещё хоть десять раз.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!