Глава 103
В Восточном дворце Сюэ Цинхэ – она же Цянь Жэньсюэ – не находила себе места. С того дня, как Дай Жофэн и Фэн Линчэнь сошлись в сокрушительном поединке, прошло двое суток. Шпионы донесли: Жофэн в глубоком беспамятстве, раны его тяжелы, а Мин Шиинь и Бянь Цюэ из Академии Цзися лишь разводят руками – остаётся надеяться на крепость его собственного тела. Эти вести жгли сердце, и она едва сдерживала желание немедля броситься к нему.
— Нет, я должна его увидеть! — Цянь Жэньсюэ больше не могла терпеть терзания разлуки и тревоги. Она вызвала Юань Гэ.
— Господин Юань Гэ, мне необходимо покинуть Восточный дворец на несколько дней по важному делу. Все заботы поручаю вам. Будьте предельно осторожны, не допустите ни единой ошибки, — строго распорядилась она.
Юань Гэ, как и всегда, остался невозмутим. Он слегка склонился в поклоне:
— Слушаюсь. Можете не беспокоиться, Ваше Высочество, всё будет в порядке.
Оставив вместо себя двойника, Цянь Жэньсюэ быстро переоделась в неприметное платье служанки, скрыла ауру и тайными тропами покинула дворец, направившись прямиком к гостинице, где остановилась делегация Академии Цзися.
На верхнем этаже, перед дверями покоев Дай Жофэна, застыло тяжёлое молчание. Дунхуан Тай-и, подобно грозному стражу, замер у входа, источая мрачную силу, которая не позволяла приблизиться ни одной живой душе. В соседней комнате Сыма И, нахмурившись, разбирался с текущими делами.
Появление Цянь Жэньсюэ застало его врасплох, хотя в глубине души он ждал чего-то подобного. Он поспешно поднялся навстречу:
— Наследный принц.
— Оставь формальности, — отмахнулась она и с тревогой спросила:
— Как он?
Сыма И тяжело вздохнул и в подробностях изложил положение дел:
— …И Мин Шиинь, и господин Бянь Цюэ осмотрели его. Раны крайне серьёзны, затронут корень жизни, а мощь ветра и молнии вызвала отдачу. Теперь всё зависит от жизненных сил самого государя. Он до сих пор без сознания, дыхание едва теплится.
Сердце Цянь Жэньсюэ болезненно сжалось. Она бросилась к дверям и бросила Дунхуану Тай-и:
— Пропусти меня.
Тот взглянул на Сыма И, и, дождавшись едва заметного кивка, отошёл в сторону.
Она толкнула дверь. В нос ударил густой запах лекарств, смешанный со слабым ароматом крови. В полумраке комнаты на кровати неподвижно лежал Дай Жофэн. Лицо его было белым как полотно, а дыхание – таким слабым, что казалось, будто жизнь в нём угасает, словно огонёк свечи на ветру.
При виде этой картины слёзы мгновенно застлали ей глаза. Она подбежала к кровати, накрыла своими ладонями его ледяную руку и всхлипнула:
— Жофэн… как же ты так… Глупый… Ну зачем ты так рисковал…
Она склонилась, прижавшись щекой к его руке, пытаясь уловить ниточку пульса. В душе бушевали нежность и первобытный страх. Она боялась, что он больше никогда не откроет глаз.
— Сыма И, — она подняла голову и, смахнув слёзы, заговорила твердо:
— Я останусь здесь. Буду рядом, пока он не очнётся. Всё остальное снаружи – на тебе.
Видя её непреклонную решимость, Сыма И поклонился:
— Будьте спокойны, Ваше Высочество. Мы с Дунхуаном Тай-и проследим, чтобы никто не посмел потревожить покой государя. Но… как быть с вашим положением?
— Не важно, я знаю, что делаю, — перебила она. — Объяви всем, что я помогаю государю восстанавливать силы и приближаться к нам запрещено.
— Слушаюсь, — Сыма И отступил и тихо прикрыл за собой дверь.
С того мгновения Цянь Жэньсюэ не отходила от постели ни на шаг. Она сама омывала его тело, поила целебными отварами и жидкой пищей, осторожно направляла свою мягкую духовную силу в его истерзанные каналы, стараясь усмирить бушующую внутри энергию ветра и молнии.
Днём она сжимала его ладонь, шепча о своей тоске, а по ночам забывалась тревожным сном здесь же, у края кровати, просыпаясь от малейшего шороха.
Шли дни. Дай Жофэн всё ещё пребывал в забытьи, но Цянь Жэньсюэ чутко улавливала чудесные перемены.
В первые двое суток он был холоден как лёд, но на третий день кожа потеплела, а на бледных щеках проступил едва заметный румянец. Но главное – она почувствовала, что яростная мощь ветра и молнии, прежде разрушавшая его изнутри, утихла. Теперь она медленно и упорядоченно вплеталась в его плоть и меридианы.
Его тело превратилось в подобие великого горна, в котором переплавлялась и усваивалась чужеродная сила. Кости порой издавали сухой треск, словно перерождаясь; повреждённые каналы в бесконечном цикле разрушения и восстановления становились шире и прочнее. Сквозь кожу пробивалось сияние платины и лазури, источая мощь ещё более властную, чем прежде.
— Он… поглощает энергию ветра и молнии? — Цянь Жэньсюэ была поражена. Она и представить не могла, что его тело способно на такое: исцеляться в беспамятстве и даже обращать беду в дар, закаляя саму суть.
Однако пока она радовалась его успехам, снаружи раздались незваные голоса.
В тот день за дверью послышался низкий голос Дунхуана Тай-и:
— Принцесса, прибыли капитан второй команды Академии Пылающего Огня Хо Яо и Шуй Бинъэр из Академии Небесной Воды. Они желают навестить государя.
Цянь Жэньсюэ нахмурилась. Хо Яо? Шуй Бинъэр? Что им здесь нужно?
— Господин Дунхуан, — донёсся голос Хо Яо, — мы слышали, что капитан Дай тяжело ранен и закрылся в медитации. Мы пришли выразить почтение и надеемся увидеть его хотя бы на миг.
— Верно, — мягко добавила Шуй Бинъэр, — капитан Дай оказал нам милость в отборочных матчах, и мы очень тревожимся о его здоровье.
Лицо Цянь Жэньсюэ мгновенно потемнело. «Надо же! – …подумала она. – …Лежит без чувств, а всё равно умудряется привлекать бабочек! Сестра Хо У, эта девица из Небесной Воды… все как одна порог обивают!»
Ревность кольнула сердце. Она не удержалась и легонько ущипнула Жофэна за руку, прошептав с обидой:
— Ух, бабник! Даже в таком состоянии девицы о тебе грезят! Глупец! Глупец!
Жофэн, разумеется, не ответил.
Снаружи голос Дунхуана Тай-и оставался ледяным:
— Прошу прощения, но государь находится в критической стадии восстановления. Любые посещения запрещены. Уходите.
— Мы только взглянем, убедимся, что он в порядке, и сразу уйдём… — Хо Яо явно не желала сдаваться.
— Приказ принцессы: никого не впускать, — отрезал Дунхуан Тай-и тоном, не терпящим возражений.
В конце концов гостьям пришлось оставить дары и целебные пилюли и с неохотой удалиться.
Цянь Жэньсюэ, слушая, как затихают шаги, облегчённо вздохнула, хотя на душе всё ещё было кисло. Она посмотрела на спящего и вздохнула:
— Ладно уж, учитывая, какой ты сейчас жалкий, не буду с тобой считаться. Поправляйся поскорее…
На пятый день её бессменного караула наконец наступил перелом.
Рано утром, когда солнечные лучи едва коснулись окна, Цянь Жэньсюэ, дремавшая у постели, почувствовала, как его рука в её ладони вздрогнула.
Она вскинулась, глядя на Жофэна. Его ресницы затрепетали, брови сошлись к переносице – он приходил в себя!
— Жофэн? Жофэн! Очнись! — В волнении звала она, крепко сжимая его пальцы.
Веки его дрогнули и медленно разомкнулись. Взгляд был туманным, расфокусированным, но вскоре прояснился. Он увидел заплаканное, полное тревоги лицо Цянь Жэньсюэ.
— Сюэ… Сюэ-эр? — Голос его был хриплым и сухим, но это был его голос.
— Ты проснулся! Наконец-то! — Она расплакалась от счастья. — Ты меня до смерти напугал! Ты хоть знаешь, сколько пролежал? Пять дней! Целых пять дней!
Жофэн смотрел на неё, и сердце его наполнялось теплом. Он попытался приподняться, но тело отозвалось свинцовой слабостью.
— Не двигайся! Тебе нужно лежать! — Она бережно удержала его, помогла устроиться поудобнее, привалив к изголовью, и поднесла чашу с тёплой водой, поит по капле.
Сделав несколько глотков, Жофэн почувствовал облегчение. Он обратил взор внутрь себя и замер от изумления: раны не просто затянулись – каналы стали шире и прочнее, а в каждой клетке тела бурлила небывалая мощь. Неистовая энергия ветра и молнии теперь покорно слилась с его боевым духом Белого Тигра. Духовная сила не только восстановилась, но и стала чище, плотнее. Он стоял на пороге нового прорыва.
— Задание системы… выполнено? — Мелькнула мысль. Ощущая преображение, чувствуя зачатки «Алмазного тела», невосприимчивого к скверне, и зов истинной крови в жилах, он не мог сдержать радости.
— Сюэ-эр, спасибо тебе, — он перехватил её руку и нежно сжал. Он понимал, чего ей стоили эти пять суток.
— Главное, что ты жив, — она улыбнулась сквозь слёзы. Внимательно вглядевшись в него, она заметила, что румянец стал здоровым, глаза заблестели, а дыхание стало ровным и глубоким. Казалось, он выглядит даже лучше, чем до боя.
— Как ты? Ничего не болит? — Всё ещё не веря, спросила она.
Он усмехнулся:
— Чувствую себя… лучше, чем когда-либо.
Цянь Жэньсюэ всё же настояла на осмотре. По её знаку Сыма И пригласил Мин Шииня и Бянь Цюэ.
Едва начав проверку, оба мастера застыли в немом изумлении.
— Чудо! Невероятно! — Воскликнул Мин Шиинь. — Государь не просто исцелился, его каналы и дух стали в несколько раз сильнее! Сила ветра и молнии… полностью поглощена и усвоена?! Но как это возможно?!
Бянь Цюэ согласно закивал:
— Немыслимо! За годы практики я не встречал такой воли к жизни. Тело государя теперь словно закалённая сталь – ни яд не возьмёт, ни скверна не коснётся. Его сила… она перешла на новый уровень!
Услышав это, Цянь Жэньсюэ и остальные наконец выдохнули. Тревогу сменил восторг.
Дай Жофэн не просто вернулся с края могилы – он восстал, обретя небывалое могущество.
Эта весть вихрем пронеслась по столице Тяньдоу, заставив содрогнуться тех, кто уже успел списать его со счетов.
А сам Жофэн, опираясь на руку Цянь Жэньсюэ, сделал первые шаги по комнате. Он чувствовал, как в нём клокочет сила. Его взгляд, устремлённый в окно, был острым и ясным.
Финал в столице Боевого духа… Он готов.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!