Глава 668 - Лидер культа? Решил с меня шерсти клочок отщипнуть?
Совместный блокбастер Lucasfilm, Toho Company и Tsuburaya Productions «Годзилла» получил официальную дату мировой премьеры — 1 ноября, аккурат на Хэллоуин.
Дату высчитывали аналитики, чтобы избежать столкновения с сильными соперниками. В Китае на 1 ноября претендовали четыре картины, из которых реальную угрозу представляли разве что «Монстры на каникулах». Позже, 4 ноября, выходил боевик «План побега» с Сильвестром Сталлоне и Арнольдом Шварценеггером, но разница в три дня сглаживала удар.
В Северной Америке ноябрь вообще выглядел пустыней. Сиквел «Хоббита» от Warner Bros. был заявлен только на декабрь и опасности не представлял.
До релиза оставались считанные дни, так что подготовка к премьере шла полным ходом. Из-за обилие инвесторов масштаб мероприятия в Лос-Анджелесе решил раздуть до максимума.
Официальной площадкой стал отель Ritz-Carlton. В главном холле смонтировали огромный экран, а для гостей организовали роскошный фуршет.
Поскольку на мероприятие прибыла тьма голливудских боссов, Чэнь Фэю пришлось уйти в светские беседы. Лю Ифэй, поздоровавшись с парочкой продюсеров, юркнула к столу с закусками — из-за утренней спешки они толком не позавтракали.
Не успела она поднести щипцы к пирожному, как рядом образовалась блондинка с короткой стрижкой.
— Привет, Кристал! Снова встречаемся.
Лю Ифэй с удивлением уставилась на незнакомку. Она точно не помнила этой женщины.
Золотистая блондинка с дружелюбной улыбкой опустила свой тарелку рядом:
— Не узнаёшь? Мы пересекались на ивенте Balenciaga в Париже, я ещё давала тебе визитку. Я Эллисон Макк, играла в «Тайнах Смолвиля»…
Незнакомка проявляла такую пылкую назойливость, что воспитанная Лю Ифэй не решилась сразу уйти и поддержала светский трёп. Но с каждой минутой разговор становился всё страннее.
Женщина постоянно сбивалась на темы «очищения разума», «духовного перерождения» и «обретения истинного Я».
Прожив в Голливуде достаточно, Лю Ифэй знала о засилье всевозможных сект и деструктивных культов. Почувствовав неладное, она мягко перебила собеседницу:
— Извините, мисс Макк, мне нужно отойти к Чэнь Фэю. Ещё увидимся.
Не раздумывая, она развернулась и поспешила к спутнику. Связываться с непонятно кем ей абсолютно не хотелось.
Глядя ей вослед, Эллисон Макк не растерялась. На её лице проступила фанатичная, безумная ухмылка.
Она не стала ни с кем больше общаться, а шагнула в лифт и поднялась на верхний этаж Ritz-Carlton. Приложив карту к замку пентхауса, она вошла внутрь.
На диване восседал мужчина средних лет в очках в тёмной оправе. У него был вид интеллигентного профессора. Вот только у его ног на коленях замерли две молодые женщины. Одна держала поднос с фруками, другая — бокал вина. Обе смотрели на него с рабским обожанием.
Эллисон, привычная к подобным картинам, без колебаний опустилась на одно колено и склонила голову:
— Учитель.
Кит Раньер медленно поднял взгляд:
— Эллисон, ты опоздала на десять минут.
— Простите меня, Учитель, — прошептала она, припав губами к его туфле, после чего осторожно сняла её с ноги мужчины.
Кит Раньер без тени сомнений замахнулся и с силой ударил кожаной туфлей Эллисон по ягодицам.
От резкой боли она ойкнула, но тут же с готовностью приподняла край платья, демонстрируя вспыхнувший багровый след на белой коже.
Кит с удовлетворением кивнул:
— Объясни причину задержки.
Эллисон возбужденно заговорила:
— Внизу проходит кинопремьера. Я встретила потрясающую китайскую актрису. Она идеально подходит для нашей общины. Из неё выйдет великолепная рабыня, на которой вы лично выжжете своё клеймо!
При слове «клеймо» все три женщины в комнате трепетно вздрогнули. В их памяти вспыхнули воспоминания об обряде посвящения, когда раскалённое железо впивалось в их кожу. От одной мысли об этом их тела охватывала сладкая, беспомощная дрожь.
Глаза Кита Раньера вспыхнули азартом:
— Как её имя?
— Кристал. Лю Ифэй.
Эллисон быстренько достала планшет и вывела на экран полное досье актисы.
Вглядываясь в изящные черты лица на снимках, Кит Раньер хищно облизнулся.
— Она суперзвезда в Китае и очень известна в Голливуде! — подливала масла в огонь Эллисон, мечтавшая о похвале. Чем выше статус новой рабыни, тем щедрее награда от мастера!
Кит Раньер свайпал фотографии, всё больше распаляясь. Девушка полностью соответствовала его вкусам.
Откинувшись на подушки, он повелительно бросил:
— Мне не важно, как ты это сделаешь. Привези её в штаб-квартиру. Я лично займусь её «очищением» и нанесу клеймо.
— Будет сделано, Учитель, — кивнула Эллисон. — Но азиатки очень подозрительны. Потребуются ресурсы и время, чтобы втереться к ней в доверие.
— В твоём распоряжении ресурсы фонда. Мне нужен результат, а не оправдания.
— Поняла, Учитель!
В этот момент дверь распахнулась, и в номер вошли две женщины — взрослая и молодая.
Эллисон с удивлением узнала старшую: Кэтрин Оксенберг, известная актриса и продюсер!
Кэтрин шагнула к дивану и с фанатичным трепетом произнесла:
— Учитель, я привела вам подарок! — И с этими словами подтолкнула вперед собственную юную дочь, словно дешёвый товар на ярмарке.
***
Внизу, в холле.
Вернувшись от фуршетного стола, Лю Ифэй прижалась к Чэнь Фэю.
— Что с тобой? — заметив её бледность, спросил он.
— Да там какая-то странная иностранка… Заладила про очищение духа, просветление. Выглядит как сектантка.
— Где она? — Чэнь Фэй окинул зал взглядом.
— Ушла куда-то. Сказала, её зовут Эллисон Макк, играла в «Смолвиле».
— Я понял, поручу людям проверить её, — нахмурился Чэнь Фэй. — Держись от таких подальше. В девяноста девяти процентах случаев это конченные психи из деструктивных культов.
— Угу, поняла, — послушно кивнула Лю Ифэй.
Премьера «Годзиллы» прошла на ура. Пресса и приглашенные гости получили традиционные пухлые конверты, так что на утро интернет запестрел восторженными рецензиями: «Невероятные спецэффекты!», «Зрелище, от которого захватывает дух!».
Чэнь Фэй не стал отслеживать дальнейшую судьбу блокбастера — обычное коммерческое кино не требовало его постоянного контроля.
Подготовка к фильму «Выживший» вступала в решающую фазу. Он уже обговорил детали с Ди Каприо: съёмки стартуют сразу после церемонии «Оскар». До этого момента Чэнь Фэю предстояло раскадровать сцены, утвердить локации и набрать каст.
Параллельно стартовала промо-кампания «Марсианина». Чэнь Фэй и Лю Ифэй включились в пресс-тур по Северной Америке — важнейшему рынку для глобального проката.
Чэнь Фэй думал, что покупка компании Cultural China гигантом Алибаба его никак не касается. Но он недооценил наглость Джака Ма!
Когда бизнесмен набрал его номер и начал вдохновенно расписывать светлые перспективы акций Алибаба после выхода на биржу, Чэнь Фэй едва не поперхнулся.
Этот хитрый жук решил постричь его как овцу!
В своё время братья Ван тоже уговаривали его вложиться в активы Хуайи, и Чэнь Фэй согласился, заработав на этом девятизначную сумму. Но у Алибаба-то в кино пока ни шиша не было!
Джак Ма вещал в трубку с увлечением соловья:
— Чэнь, сейчас идеальный момент для входа! После возобновления торгов акции взлетят до небес, и мы станем с тобой настоящими партнёрами…
Язык у олигарха был подвешен идеально, но Чэнь Фэй на дешёвые трюки не покупался.
— Господин Ма, мне нужно всё взвесить. Созвонимся позже… — сухо ответил он и отсоединился.
Бросив телефон на стол, Чэнь Фэй ухмыльнулся:
— Ишь, какого дурака во мне увидел! Решил на шару моих денег поднять.
Связаться с Алибаба — всё равно что залезть в болото: потом вовек не отмоешься.
К концу месяца завершился прокат картины «Восхождение морского дракона».
За 30 дней фильм собрал 684 миллиона юаней.
СМИ тут же подняли братанов из Хуайи на смех. Ван Чжунлэй громко кричал о семистах миллионах, а в итоге снова обгадился у самого финиша.
Продюсеры пытались выпросить у Кинобюро продление проката, но получили жёсткий отказ.
На фоне «Ип Мана 3», собравшего 1,12 миллиарда, проигрыш Хуайи выглядел позорно. Мало того, что их умыли на 436 миллионов, так еще и проклятие «планки в 700 миллионов» закрепилось за ними навечно.
Су Гохай доложил по телефону ещё одну новость:
— Сценарий фильма «Проблема господина Ся Ло», который мы делаем с Кайсинь Махуа, цензуру прошёл. Каст набран, площадки готовы. Съёмки стартуют через неделю.
— Отлично, — отозвался Чэнь Фэй. — Я пока в Пекин не планирую, так что съезди на площадку сам, помоги ребятам, если возникнут затыки.
В индустрии к шагу Кайсинь Махуа относились с скепсисом. Для большинства эта труппа была лишь комиками из разговорного жанра, не имеющими отношения к кино. «Перенос театрального IP на большой экран» казался дикой авантюрой.
В сети шутили:
— Они там что, полуторачасовой выпус КВН в кинотеатрах показывать собрались?
— Если это дерьмо соберёт кассу, я съем свою шляпу!
Даже Фэйюэ Мувиз досталось от критиков: мол, студия скатилась до дешёвой штамповки ради лёгких денег.
Чэнь Фэй лишь потирали руки. Он с нетерпением ждал момента, когда эти скептики начнут давятся собственным ядом после премьеры.
Такое же злорадство питал и Донни Йен, потерпевший крах с «Особым статусом». Объявленный «гробом для проката», он сбежал в Гонконг, ругаясь с прессой. Все его надежды теперь были возложены на 3D-эпос «Красавица и чудовище» с бюджетом в 500 миллионов, где он сыграл Сунь Укуна. Фильм заявлен на Чуньцзе, и если он рванёт — клеймо провала с него спадёт.