Глава 626 - Оскар меняет правила! Первая победа в битве
Отечественные средства массовой информации буквально сошли с ума — причём в самом полном, безудержном смысле этого слова!
Сколько китайских режиссёров в прошлом пытались штурмовать Каннский кинофестиваль, и почти каждый раз всё заканчивалось оглушительным провалом. Получить хотя бы номинацию уже считалось невероятным триумфом, а уж если удавалось вырвать награду за лучший сценарий, режиссуру или специальный приз жюри — по возвращении на родину победу праздновали минимум три дня и три ночи!
Но теперь, когда Чэнь Фэй во второй раз в карьере воздёрнул над головой Золотую пальмовую ветвь, эта неприступная вершина под названием «Канны», казалось, в один миг утратила своё величественное и недосягаемое могущество.
Сам он всё ещё находился во Франции, однако в кинематографических кругах Китая уже разразился настоящий бушующий пир.
Стоило открыть Вэйбо, как перед глазами пестрела бесконечная лента: едва ли не каждый известный актёр, каждая звезда и медийная личность репостили новости о том, что Чэнь Фэй завоевал Золотую пальмовую ветвь и приз за лучшую мужскую роль, щедро осыпая его поздравлениями.
А артисты из агентства Фэй-Ин-Хуан и вовсе ощущали странную, но гордую сопричастность к этой великой славе!
Когда твой босс настолько невероятен, можно не сомневаться: где бы ты ни появился, тебя встретят с искренним почтением. Во всём шоу-бизнесе кто теперь осмелится не выказать хоть капли уважения компаниям Фэйюэ Мувиз и Фэй-Ин-Хуан?
Чем выше взлетал Чэнь Фэй, чем весомее становился его статус и непререкаемее влияние, тем тише становились шепотки завистников и злопыхателей. Возможно, за глаза его кто-то ещё и осмеливался обсуждать, но стоило Чэнь Фэю появиться лично, как самые громкие критики тут же превращались в кротких, пугливых перепёлок.
Чтобы избавиться от бесконечного шума и назойливых звонков, Чэнь Фэй заранее выключил свой рабочий телефон. Впрочем, людей, знавших его личный номер, всё равно хватало.
Хань Саньпин, выступивший одним из главных инвесторов картины, ликовал, пожалуй, громче всех!
Фильм «Уйти в пыль» завоевал Гран-при жюри в Берлине, а следом «Тупик» принёс в копилку Золотую пальмовую ветвь — и всё это прямо ложилось золотыми строками в его собственный послужной список! Хань Саньпин и представить не мог, что незадолго до выхода на пенсию Чэнь Фэй преподнесёт ему настолько грандиозный, ошеломительный подарок.
— Хорош! Ну и молодчина, парень! Признаю, я недооценивал тебя! Взять Золотую пальмовую ветвь дважды, греметь и в коммерческом, и в авторском кино… Твой талант — нечто абсолютно невиданное!
Чэнь Фэй лишь сдержанно рассмеялся в трубку:
— Да ладно вам, Хань Дэн, просто повезло, чистая случайность.
— Какое там «повезло»! — отмахнулся собеседник и после пары общих фраз невзначай поинтересовался: — Что дальше? Какие планы? Вернёшься снимать отечественное кино или снова замахнёшься на зарубежный блокбастер? Или, может, состряпаем ещё один совместный проект?
— Скорее всего, сниму коммерческую ленту.
— О-хо? — В голосе Хань Саньпина мгновенно вспыхнул живой азарт. — Какого жанра?
— Боевик, историческая драма, бандиты, патриотический мотив.
Чэнь Фэй обрисовал фабулу в самых общих чертах, не вдаваясь в подробности — по телефону всего не расскажешь, такие вещи требовали личной встречи после возвращения.
— И каков предполагаемый бюджет?
Чэнь Фэй прекрасно знал, как у Хань Саньпина загораются глаза при упоминании крупных сумм, а потому произнёс с тонкой, искушающей интонацией:
— Минимум сто миллионов. Я уверен в этой истории. Если не случится ничего непредвиденного, касса легко перевалит за миллиард.
— Отлично! Просто отлично! — Тон Хань Саньпина взлетел на пару тонов вверх.
Чэнь Фэй тут же подхватил инициативу:
— Проект слегка замысловатый, так что мне, возможно, потребуется ваша весомая поддержка, Хань Дэн…
— Никаких проблем! — брякнул Хань Саньпин, ударив себя кулаком в грудь. — Я буду ждать тебя в офисе Чжунъин. Запомни: насколько бы сложным ни был проект, пока это кино, для меня нет неразрешимых задач!
— Ха-ха, приятно слышать. С такими словами на душе куда спокойнее. — Чэнь Фэй напоследок расставил изящную ловушку: — Только давайте уговор: держим слово! Раньше я вас с собой в проект затягивал, а теперь ваша очередь меня прикрывать. И никаких отговорок!
— Будь спокоен, слово цензора крепче гранита!
До заслуженного отдыха оставались считанные месяцы, и Хань Саньпин активно мостил себе дорогу в беспечное будущее. Союз с Чэнь Фэем идеально вписывался в его стратегические замыслы. Он твердо решил: этот проект должен пройти без единой сучки и задоринки! Пока Чэнь Фэй не берётся за порнографию, Хань Саньпин протащит сценарий через любые цензурные дебри, даже если там будет полно острого подтекста и дерзких аллегорий. Если «Пусть летят пули» смогли пробиться на экраны, то с материалом Чэнь Фэя точно не возникнет проблем!
***
Посетив несколько светских раутов, организованных оргкомитетом Каннского фестиваля, Чэнь Фэй наконец выкроил минуту для отдыха. Вернувшись в отельный номер, он первым делом открыл ноутбук и погрузился в чтение свежих сводок из Голливуда.
Как и следовало ожидать, Американская киноакадемия уже сделала громкое официальное заявление. Пока в Каннах раздавали награды, Совет управляющих Американской киноакадемии собрал экстренную пресс-конференцию в отеле Ritz-Carlton.
Действующий президент Академии Сидни Ганис перед объективами десятков телекамер сухо объявлял:
— По результатам голосования Совета управляющих принято решение о немедленном аннулировании членства Харви Вайнштейна в Американской киноакадемии…
Эта новость эффект разорвавшейся бомбы произвела в Голливуде!
За почти столетнюю историю существования Киноакадемии подобный прецедент прецедентов не имел. Харви, можно сказать, стал первопроходцем — правда, в самом позорном смысле.
Когда СМИ растиражировали кадры с пресс-конференции, внимание кинематографистов и публики со всего мира приковалось к Лос-Анджелесу. Никто не мог вообразить, что злодеяния Харви вызовут столь глубокое народное негодование, что даже старые консерваторы из руководства Академии пойдут на пересмотр вековых устоев!
Чэнь Фэй листал статьи, параллельно набирая номер Николсона. Старый Джек и Вуди Аллен приложили немало усилий, обрабатывая влиятельных стариков-аристократов, и их вклад в разгром Вайнштейна был неоценим.
— Ха-ха-ха! — Стоило установить соединение, как из динамика раздался раскатистый, полнокровный хохот. — Фэй, мой мальчик! Мы выиграли эту битву!
— Расскажешь подробности? — живым тоном поинтересовался Чэнь Фэй.
— Да ничего особо мудреного, — затягиваясь густым дымом сигары, разнеженно пробасил старик Джек. — В Голливуде нет ни одного святого, каждый грешит как умеет. Уоррен Битти вообще бахвалился, что переспал больше чем с тысячей женщин! Но там всё происходило по взаимному согласию. Никто не опускался до грязного, насильственного принуждения. Мы переговорили за закрытыми дверями: мерзкие повадки Харви вызывают у всех только глубокое отвращение! А главное — у этих старикашек есть дочери, внучки, невестки. Они готовы смириться с тем, что их родственница прыгнет в постель к режиссёру ради роли, но мысль о том, что её могут взять силой и растоптать… Этого они простить не могут.
За годы работы в киноиндустрии Чэнь Фэй успел досконально изучить это гнилое болото. Слова Николсона звучали грубовато, но точно отражали суть. Пока подобные подонки творят свои мерзости в тени, индустрия закрывает глаза, но стоит гнойнику вскрыться — и стая загрызёт изгоя без тени жалости.
Завершив разговор с Николсоном, Чэнь Фэй сразу же набрал Наташу. Но уже в следующую секунду его ждали дурные вести.
— Харви покинул полицейский участок.
— Что?! — Чэнь Фэй нахмурился. — В сложившейся ситуации кто-то рискнул внести за него залог?
— Нет, всё не совсем так, — поторопилась объяснить Наташа. — Находясь в камере предварительного заключения, он со всей дури разбил себе голову. Сейчас его под охраной латают в больнице Лос-Анджелеса.
— Хм, а этот паршивец умеет с собой жестоко расправляться, когда прижмёт, — хмыкнул Чэнь Фэй. Догадаться о мотивах было несложно: дешевый и отчаянный трюк, чтобы вырваться из камеры.
Повесив трубку, Чэнь Фэй связался с ассистенткой, велев ей подготовить частный самолёт и запросить воздушный коридор до Лос-Анджелеса. Раз уж Харви вырвался из застенков КПЗ, наступает фаза финального сражения. К тому же в театре «Долби» как раз намечалась мировая премьера «Железного Человека 3» — отличный повод совместить приятное с полезным.
Сценарий «Захвата горы Тигра» он уже отправил по электронной почте в редакторский отдел Фэйюэ Мувиз, чтобы те немедля подали документы на утверждение в Государственное бюро по делам кинематографии. А всю практическую подготовку можно будет начать сразу по возвращении.
Тем временем в палате одной из больниц Лос-Анджелеса…
Разглядывая в зеркале собственную голову, плотно забинтованную белоснежными бинтами, Харви неожиданно вспомнил Венецианский кинофестиваль прошлого года. Тогда, когда Чэнь Фэй проломил ему череп бутылкой из-под вина, врачи в травмпункте укутали его ровно таким же образом. Из-за того, что рана располагалась слишком высоко, хирургам пришлось обрить его налысо. Под слоями марли скрывалась совершенно голая, блестящая плешь!
Действие наркоза постепенно улетучивалось. Чтобы уберечь мозг от лишней нагрузки, врачи отказались ставить ему обезболивающую помпу. Место, где наложили швы, горело адским огнем, но именно эта тупая пульсирующая боль удерживала его сознание в абсолютной, звенящей чёткости.
В этот момент дверь палаты скрипнула, и внутрь быстрой походкой вошёл его новый адвокат. Поскольку прошлые грехи продюсера его не касались, юрист занимался исключительно текущими юридическими неурядицами.
Привычным жестом раскрыв пухлую папку, он без раскачки произнёс:
— Мистер Вайнштейн, ваша супруга Джорджина Чапман через своих представителей подала в суд иск о расторжении брака…
— Постой! — насупившись, перебил его Харви. — У нас подписан жесткий брачный контракт! Мы юридически независимы. О каком разводе идёт речь?
Адвокат одарил его холодным взглядом:
— Проблема в том, что она подала ходатайство о заморозке ваших банковских счетов и недвижимости, аргументируя это неопределенностью в вопросе раздела совместно нажитого имущества.
— Чёрт бы её драл! — взревел Харви, едва удерживаясь от бранных проклятий. Он прекрасно понимал, чего добивается эта тварь: тянуть время, чтобы шаг за шагом оттяпать его активы!
Вдруг осенённый догадкой, он спешно добавил:
— У меня ещё есть деньги! Есть скрытые личные счета, я в состоянии оплатить услуги вашей юридической команды!
Новый юрист сдержанно улыбнулся:
— Не беспокойтесь, мистер Вайнштейн. Наше бюро — лучшее в своей сфере.
Харви немного остыл:
— Скольких бы денег это ни стоило, у меня лишь одно требование: я должен выйти из участка невредимым и очистить имя от этой грязи…
— Мистер Вайнштейн! — Адвокат резко повысил голос, сурово оборвав его монолог. — На данный момент количество женщин, подавших против вас заявления, достигло ста двадцати одного человека. И у каждой из них на руках имеются неопровержимые доказательства. Поэтому настоятельно рекомендую расстаться с иллюзиями. Всё, что мы можем сделать — это попытаться смягчить ваш приговор.
— Проклятье! — Харви окончательно сорвался, брызжа слюной: — Эти дрянные суки! Они же сами, добровольно забирались ко мне в постель! Я даже не просил их ни о чём, они сами проявляли инициативу от начала и до конца…
Адвокат больше не перебивал. Он лишь молча и бесстрастно смотрел на разбушевавшегося продюсера. Под этим ледяным взором даже такой отпетый и бесстыжий циник, как Харви, в конце концов угас и запнулся.
Через его руки прошли сотни актрис, и со временем у него сформировался весьма специфический порог чувствительности. В последние годы женщины, которые вешались на него сами, не вызывали у него ни капли азарта. Зато чужие жёны или гордые, недоступные старлетки будоражили его кровь до безумия! Именно поэтому жертвы, заявившие о насилии, держали его за горло мертвой хваткой: их улики были чистейшей правдой.
Когда в палате воцарилась звонкая тишина, юрист продолжить ровным тоном:
— Кое-кто просил передать вам кое-что. Лучше держите язык за зубами. В этом случае у вас останется надежда на сокращение срока. В противном случае…
Юрист недоговорил, но Харви всё понял без лишних слов. Если он сумеет держать рот на замке, дело ограничится обвинением в сексуальном насилии — дадут лет пятнадцать-двадцать, и на старости лет он ещё успеет выйдет на свободу. Но если он начнет болтать лишнее… В свежих новостях наверняка появится заголовок о том, что продюсер «покончил с собой, не выдержав мук совести».
Вообразив столь печальный финал, Харви мгновенно прикусил язык.
Впрочем, в глубине души его вдруг охватила горькая, ироничная тоска. Когда он находился на вершине олимпа, его окружали «искренние друзья» и «верные соратники». Но стоит споткнуться и рухнуть в яму — как никто не протянет руки помощи. Напротив, толпа вчерашних приятелей схватит лопаты и начнет с рвением засыпать тебя землей. И самое ироничное, что быстрее всех лопатами машут самые близкие люди!
Глубоко вздохнув, Харви произнёс сиплым, опустившимся голосом:
— Передайте ей: я буду немым как рыба. Но с условием: после вердикта суда она вытащит меня раньше. Максимум через восемь лет.
— Хорошо, я передам.
Адвокат кивнул, щелкнул замком папки и быстрыми шагами покинул палату.
На койке Харви осторожно дотронулся до перебинтованной головы, ощутив странное, сумасшедшее облегчение. Отсидеть несколько лет… Эрунда. Главное — сохранить жизнь. А пока ты жив и можешь рассчитывать выйти на свободу, у тебя остаётся шанс вернуть всё назад.
Едва шасси самолёта коснулись взлетно-посадочной полосы в Лос-Анджелесе, Чэнь Фэй встретился с Брюсом, приехавшим его встретить.
Усевшись на пассажирское сиденье, Чэнь Фэй без лишних прелюдий спросил:
— Прошёл ещё один день. Как разворачиваются события?
Брюс, крутя руль, откликался на ходу:
— Харви всё ещё в больничной палате, но прокуратура Лос-Анджелеса уже запустила судебный процесс. По моим каналам доходят слухи, что дело идет к десяти годам тюремного заключения.
«Десять лет?!»
Услышав эту цифру, Чэнь Фэй невольно задумался. Спустя десятилетие Харви превратится в немощного семидесятилетнего старика. Даже выбравшись из застенков, в изменившемся мире он не сумеет подняться со дна.
Брюс тем временем осторожно поинтересовался:
— Может, подкинем дров в костер? Попробуем выбить для него более суровый срок?
— Не стоит, в этом нет нужды, — качнул головой Чэнь Фэй. — Чтобы Харви сгоряча не наделал глупостей, Вашингтон не позволит лишить его надежды окончательно. Ему обязательно оставят иллюзию спасения.
Чэнь Фэй видел ситуацию насквозь. Хиллари Клинтон в последнее время проявляла гиперактивность явно не из альтруизма. И хотя сам он никогда не лез в грязную политическую мышеловку Америки, о «восьми пулевых ранениях в спину, признанных самоубийством» был наслышан прекрасно. Очевидно, Харви тоже понимал правила этой игры.
Брюс досадно буркнул:
— Всего десять лет… Дешево отделывается мерзавец! По мне, так его следовало отправить прямо на электрический стул!
— А по-моему, всё складывается замечательно.
— А? — Брюс изумленно обернулся. Если память ему не изменяла, именно Чэнь Фэй страстно желал втоптать Харви в грязь. С каких пор десять лет тюрьмы стали «замечательным» исходом?
Чэнь Фэй коварно ухмыльнулся:
— По сравнению с быстрой смертью, мне куда приятнее наблюдать, как он молится о гибели, суча ногами от боли!
— У тебя есть план?
— Когда огласят приговор, заготовим для него пару коробок мыла. Мужик он крепкий, выдержит. А когда суд определит его в тюрьму, свяжись с местными авторитетами. Пусть с понедельника по пятницу он заставляет его затягивать промежность раза по три на дню, а по выходным — удваивает норму. Считай это моим праздничным бонусом.
Постигнув суть замысла, Брюс не удержался и хохотнул:
— Ха-ха! Фэй, твоя фантазия просто бесподобна! Я лично проконтролирую, чтобы твои пожелания исполнили в лучшем виде!