Глава 553 - Раздеваться? Кого это ты женой кличешь? «Четыре цветка»
Бербанк, актёрская школа Бена Аффлека.
Полуденные занятия только что завершились. Несколько девушек молча натянули одежду, разбросанную по полу, и потянулись к выходу. Эми Нотт, застёгивая на спине крючки бюстгальтера, одновременно поправляла свою сумочку, направляя объектив скрытой камеры в окно.
Было отчётливо видно, как Бен Аффлек, выходя, поманил за собой какую-то полноватую девушку с кислым выражением лица. Та, хоть и с явной неохотой, но, видимо, уступая чему-то, поплелась следом.
«И правда, женщины-артистки из Санта-Валли ничуть не уступают в мастерстве оскароносным актрисам, а пожалуй, даже превосходят многих из них!» — мысленно усмехнулась Эми, возвращая сумочку в исходное положение.
Одевшись, она уже собиралась уходить, как вдруг её взгляд привлекла сидевшая в первом ряду девушка — золотистые волосы, голубые глаза, умопомрачительная фигура. Девушка изо всех сил пыталась застегнуть лифчик, а по её красивому лицу градом катились слёзы.
Эми знала, почему та плачет. Всего полчаса назад Большой Бен потребовал, чтобы девушка отрепетировала с ним постельную сцену, и, пользуясь случаем, как следует облапал её.
Не каждая мечтающая о славе готова так себя унижать. Эта девушка явно обладала сильной гордостью, но Большой Бен раз за разом топтал её.
Эми на мгновение задумалась, затем вытащила салфетку и протянула ей: — Лия, не плачь. Если распухнут такие красивые глазки, как ты потом станешь большой звездой?
— Спасибо, Эми.
Лия взяла салфетку и промокнула слёзы. Благодаря участию ей немного полегчало. Но в следующую секунду слова Эми снова вонзились в самое сердце:
— Потерпи, всего неделя. После окончания курса попадёшь на съёмочную площадку.
При мысли о том, что ей предстоит терпеть домогательства ещё несколько дней, Лия вспыхнула от гнева:
— Я заплатила за курс! Я хочу учиться настоящей игре, а не охмурять мужиков, как уличная девка!
Она сказала это слишком громко — многие из стоявших у двери девушек невольно обернулись. И, что было горше всего, в их глазах читались насмешка и презрение, а вовсе не сочувствие.
«Почему? Почему они готовы сносить это добровольно?»
«Потому что он — Бен Аффлек. Венецианский лауреат, кандидат на «Оскар» за лучшую режиссуру, один из голливудских воротил».
«И это — причина, по которой он требует, чтобы я разделась и репетировала с ним?!»
В этот миг гордость Лии вскипела с новой силой: — Этот подлец! Он ещё и в отель с собой зовёт! Угрожает, что, если я его порадую, ролей и контрактов у меня будет — хоть отбавляй…
Эми Нотт слушала с превеликим удовольствием, но на лице изобразила глубокое сочувствие:
— Лия, нам с ним не тягаться.
— Я просто хочу зарабатывать, стоя на ногах, а не лёжа на спине! Неужели мы, девчонки из глубинки, чтобы пробиться в Голливуде, должны только раздвигать ноги?
Эми мысленно согласилась, но вслух сказала иное:
— Здесь не место для таких разговоров. Давай посидим где-нибудь?
— Хорошо. — Редко выпадает случай найти благодарного слушателя, и Лия не отказалась.
Они вместе отправились в съёмную квартирку Лии. Усевшись на узкую кровать, обе задышали спёртым воздухом, полным самых разных неприятных запахов.
Эми Нотт сама возобновила разговор:
— Лия, похоже, тебе очень нужны деньги?
Лия не кивнула, лишь угрюмо открыла банку пива:
— Я из деревни. Я хочу остаться в Лос-Анджелесе. Пусть не стану великой актрисой, но хочу жить в достатке. Не желаю возвращаться в ту убогую, отсталую фермерскую глушь.
Говоря это, она вдруг уставилась на сумочку, которую Эми держала в руках. При виде блестящего логотипа «LV» в её глазах вспыхнула зависть:
— Эми, твоя жизнь — моя мечта. Брендовая одежда, брендовые сумки, быть стильной городской девушкой.
— Всё это я заработала потом и кровью. — Эми Нотт говорила медленно, с расстановкой.
Лия удивилась: — Потом и кровью?
— Да. — Эми Нотт понизила голос: — Помимо актёрской мечты, я ещё подрабатываю светским репортёром. Например, продаю разным изданиям горячие новости о знаменитостях и звёздах. Это опасная работа…
Услышав это, Лия хоть и опешила, но глаза её вспыхнули:
— О! Это же просто потрясающе! Эми, ты можешь вывести на чистую воду этого мерзкого извращенца?! Я его ненавижу! Я хочу вернуть свои деньги за курс! Хочу, чтобы он свалился в сточную канаву…
Даром что из деревни, Лия была далеко не глупа. Она прекрасно понимала: пока Бен Аффлек не добьётся своего, он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей с работой. Все вложенные в обучение деньги пропадут втуне, а она ещё и натерпится домогательств от этого похотливого козла. Такого она стерпеть не могла!
Видя, что цель достигнута, Эми Нотт перестала притворяться и сказала напрямую:
— Я могу вернуть тебе твои деньги. Более того, я помогу тебе заработать ещё больше. Но ты должна делать то, что я скажу.
Лия посмотрела ей прямо в глаза:
— Моё тело — моя граница. Я не лягу в постель с тем, кто мне неприятен.
— Разумеется, твоё тело никого не интересует. — Эми Нотт понизила голос до шёпота, как искусительница: — Бен Аффлек, конечно, не суперзвезда первой величины, но денег у него немало — миллионов десять как минимум. Если наш план сработает, ты получишь миллион!
И Эми вкратце изложила свой замысел.
Миллион… Десять миллионов… Раньше Лия и подумать о таких цифрах боялась, поэтому, не раздумывая, согласилась:
— Я сделаю, как ты скажешь.
Эми Нотт улыбнулась и, сжав кулак, воскликнула:
— За брендовые шмотки и брендовые сумки! За богатую жизнь!
На следующий день обе как ни в чём не бывало снова пришли на занятия. Бен Аффлек не исправился и продолжал приставать к Лие. Чтобы добиться своего, он пускал в ход все мыслимые уловки: уговоры, соблазны, угрозы — всё было отточено до совершенства. Проведя более шести лет под крылом Харви, он в совершенстве овладел его методами обольщения актрис.
Пусть Лия раз за разом отвергала его, он свято верил: деревенская девчонка долго не продержится! Он собирался всласть насладиться ею, а затем переправить её Харви — одним выстрелом двух зайцев.
Но он и знать не знал, что каждое его слово, каждая угроза, каждая уловка фиксировались скрытыми микрокамерами и диктофонами.
А ту девицу с гибким язычком он тоже не бросил. Уж больно она была удобной — на каждом свидании заранее снимала номер и ждала его там. Такую послушную «ученицу» грех было терять!
…
Досняв вторую часть «Далласского клуба покупателей», Чэнь Фэй передал все текущие дела подчинённым и вместе с Лю Ифэй на частном самолёте вылетел домой. Ван Чантянь звонил уже несколько раз, умоляя не пропустить премьеру.
Раз уж пообещал — надо держать слово. Чэнь Фэй вылетел на день раньше.
Тем временем новость о том, что «Гуансянь» вошла в капитал Youku и передаёт платформе лицензии на все свои фильмы, сериалы и шоу, стремительно разлетелась по индустрии. Акции Youku взлетели, коллеги по цеху с завистью провожали взглядом этот успех.
И без гаданий было ясно: получив контент от таких гигантов производства, как «Фэйюэ Мувиз» и «Гуансянь», видеоблок и развлекательный блок Youku поднимутся на новый уровень! Стратегия «контент — король, маркетинг — подмога» уже запущена. Разработка мобильного приложения тоже была поставлена на повестку дня. Внутри Youku царила уверенность.
Тем временем от Чжоу Шоуцзы пришли хорошие новости. Для акций «Хуаи», которыми владел Чэнь Фэй, нашёлся покупатель. Сделка шла полным ходом, и вскоре все бумаги должны были перейти в другие руки. Опираясь на «Алибабу» как на золотую жилу, Ма Юнь располагал такой денежной массой, что проглотить этот пакет акций для него было плёвым делом.
Вернувшись на родину, Чэнь Фэй кое-как переборол смену часовых поясов, а следующим утром уже мчался с Лю Ифэй на премьеру «Четырёх констеблей».
В машине девушка, видимо, не выспавшись, была не в духе. У неё была привычка злиться по утрам, и обычно она вставала только после того, как злость уляжется. Эти два дня дороги, плюс съёмки — всё это вымотало её донельзя.
— Я же говорил: не нужно было лететь со мной. — Чэнь Фэй с досадой покачал головой и протянул ей булочку с шоколадкой: — Перекуси пока. Банкет только к вечеру. Не хватало ещё, чтобы у тебя сахар упал.
— Угу. — Лю Ифэй послушно взяла угощение и пробормотала: — «Твоё имя» скоро выходит, а мы так и не занялись рекламой. Нужно ловить каждый шанс засветиться на публике.
— Ладно, ты продюсер — тебе и карты в руки.
— Вот-вот! — Лю Ифэй оживилась и задорно показала язык: — Ах да! Я же продюсер! Значит, ты меня слушаешься. На красной дорожке будешь носить мою сумочку. Будешь моим сумконосцем!
— ???
Микроавтобус остановился у красной дорожки. Чэнь Фэй вышел первым и помог Лю Ифэй спуститься. Сегодня на ней было ослепительное платье с открытыми плечами, длинные волосы до пояса свободно струились по спине, а открытая кожа белела, словно излучая свет!
Когда она, взяв Чэнь Фэя под руку, ступила на ковровую дорожку на высоких каблуках, её тут же озарили вспышки десятков фотокамер.
— Цяньцянь! Цяньцянь, королева, я люблю тебя!
— Лю Ифэй! Ты богиня!
— Жёнушка!
Фанаты обнаглели до крайности — чего только не выкрикивали, бесстыдники!
Чэнь Фэй ускорил шаг и, не задерживаясь, провёл Лю Ифэй внутрь.
— О? Какие люди! — раздался голос справа, едва они переступили порог.
— Я туда. — Лю Ифэй, проявив такт, отпустила руку Чэнь Фэя и направилась к Дэн Чао и Сунь Ли.
— Хорошо. — Чэнь Фэй кивнул и подошёл к Хань Саньпину: — Хань Дун, не так уж давно виделись. Какие же я «редкий гость»…
— Ха-ха.
Они обменялись любезностями, расспросили друг друга о делах, и разговор быстро свернул на кино.
— Проект, о котором я тебе говорил позавчера, точно не возьмёшь? Хороший же проект! Совместное производство. Мне и «Бона», и «Хуаи» предлагали — я отказал. Тебе берёг!
При упоминании этого Чэнь Фэй внутренне поморщился. Он всегда считал, что Хань Саньпин — никудышный выборщик сценариев. После «Битвы у Красных утёсов» и «Переправы» тот умудрился снова снюхаться с Universal Pictures и состряпать совместный фильм под названием «Мастер тайцзи». Актёрский состав, надо признать, был крепким: главную роль исполнял сам Киану Ривз, он же режиссировал; приложили руку и знаменитый китайский постановщик трюков Чэнь Ху, и гонконгская артистка Мо Вэньвэй.
Шумихи было много, но, насколько помнил Чэнь Фэй, этот фильм не произвёл ни малейшего всплеска! Уже одно название звучало как-то ненадёжно, с каким-то гонконгским душком…
Вкладываться в такое Чэнь Фэй не собирался:
— Хань Дун, спасибо за заботу, но, пожалуй, откажусь. Свои фильмы не успеваю финансировать, честно говоря, нет сил отвлекаться на чужие.
Хань Саньпин с досадой покачал головой:
— Эх, ну и ладно. Даю тебе шанс заработать — а ты нос воротишь. Что за человек…
Чтобы не дать ему продолжить, Чэнь Фэй быстро сменил тему:
— Кстати, слышал, вчера на закрытии Шанхайского международного кинофестиваля гонконгские режиссёры опять отжигали? Что там стряслось?
Услышав это, Хань Саньпин, как и ожидалось, переключился, нахмурившись:
— В основном из-за статьи, которую написали материковые журналисты: «Семь грехов гонконгских режиссёров». Туда всех тамошних режиссёров записали…
Чэнь Фэй, кстати, видел эту статью ещё двадцать второго числа. Забавно: материковая пресса молчала-молчала, а как ударила — так прямо по больному месту гонконгских режиссёров!
«Гонконгские режиссёры старой школы не желают развиваться, живут на старых заслугах, высасывают все соки из материкового кинематографа, не знают благодарности и ещё и огрызаются!»
«Гонконгские кинематографисты на материке — куры, несущие чужие яйца: на материковые деньги кормят гонконгские съёмочные группы, материковых актёров используют как подтанцовку, чтобы возвысить гонконгских, — и знать не знают стыда!»
«Хапают деньги, халтурят, отнекиваются… На материке у них одна физиономия, в Гонконге — другая. Тошно смотреть!»
Семь обвинений подряд навесили на гонконгских режиссёров и кинематографистов — и шапку с головы не снять!
Добрая половина работников материкового кино посчитала статью на редкость справедливой и точной, вскрывшей многолетнюю правду. А вот Мэнь Цзюнь, Ву Юйсен, Ван Цзин, Питер Чан и прочие — те просто озверели! Если не ответить и не смыть эти «семь грехов», о том, чтобы ездить на материк за лёгкими деньгами, можно забыть.
И вот на Шанхайском кинофестивале они один за другим выдали реакцию. Мэнь Цзюнь, особо не церемонясь, повёл толпу гонконгских режиссёров поливать грязью материковую прессу, обвиняя её в коварных замыслах и подрыве дружеских связей между двумя берегами. Ван Цзин и вовсе заявил: «Мы — ветви одного древа, зачем же так рьяно друг друга жечь?» Питер Чан и Ву Юйсен тоже выступили с заявлениями, что все эти «обвинения» — чистой воды выдумки и что всё обстоит совсем не так…
Но как они ни оправдывались, как ни взывали к тому, что такие публикации «бьют по единству», — стена между двумя лагерями уже рухнула! Окровавленные кости предстали перед глазами общественности…
Хань Саньпин уверенно заявил:
— В дальнейшем сотрудничестве гонконгской братии уже не удастся держать нос кверху. Да и материк им этого не позволит.
Чэнь Фэй уловил подтекст и пожал плечами:
— По мне, так давно пора.
— Нужно время. Кое-кто из стариков хоть и отошёл от дел, но влияние их никуда не делось…
— Стоп-стоп-стоп! — Чэнь Фэй перебил его: — Давай не об этом. Мне совсем не интересно, что там думают эти стариканы.
— Ах ты ж!.. — Хань Саньпин с досадой погрозил ему пальцем, губы его дёрнулись, но он сдержался и не стал продолжать.
— Чэнь-дао! Ха-ха, а ты рано! — раздался смех за спиной.
Чэнь Фэй обернулся и увидел подходящего широким шагом Ван Чантяня, а за ним — Дэн Чао, Ян Ми, Рональда Чэна, Цзян Иянь и других. Скользнув взглядом по У Сюбо и Энтони Вонгу, он с укоризной уставился на Ван Чантяня:
— Ван Дун, за этот месяц ты мне звонил раз десять, не меньше. Не приди я пораньше — ты же меня телефонным террором доконаешь. Сил больше нет!
— Ха-ха-ха! — Лицо Ван Чантяня расплылось в довольной улыбке: — А вдруг ты забыл?
— Десять звонков? — поддакнул Хань Саньпин. — Чего ты его в чёрный список не занёс? Ждёшь чего?
Трое переглянулись и дружно расхохотались.
Надо признать, старина Ван держался молодцом! Он не только не уступал в противостоянии с Чэнь Кайгэ, но и умудрился приструнить этих проныр — Ян Цзая и Хуан Шэньи.
В этом кругу самое страшное — бездумно выбирать сторону. Видимо, желая подольститься к Чэнь Кайгэ, Хуан Шэньи выложила в Сеть пост, где нахваливала «Поиск» и поливала грязью «Четырёх констеблей».
«Гуансянь» хоть и была в киноиндустрии всего несколько лет, но размахнулась — и оплеуха вышла такой, что Хуан Шэньи, мелкая сошка, не устояла на ногах. Она и так после провала «Легенды о Белой Змее» выпала из первого эшелона актрис. А тут ещё «Гуансянь» поддала — и вышибла её прямо в третий ряд!
Ян Цзай наконец-то перестал пыжиться и, поджав хвост, повёл свою «трофейную даму» искать покровителей. Обойдя «Хуаи», «Бону», «Чэнтянь» и прочие компании, он не нашёл нигде приюта. Даже в личные студии больших шишек её не брали. А такие мэтры, как Чжан Голи и Гао Ялинь, прямо говорили: «В этом кругу нужно следить и за языком, и за ногами. Не болтай лишнего, не выбирай сторону бездумно, не будь любовницей, зная, что ты любовница…»
В конце концов, отчаявшись, Ян Цзай привёл Хуан Шэньи в труппу Чжао, на поклон к Лю Лаогэню, и она признала в нём достаточно влиятельного крёстного отца. Цена оказалась такова: Хуан Шэньи предстоит сниматься вместе с Сун Сяобао в городской семейной драме!
Вот и первая из «Четырёх цветков» рухнула с пьедестала!