Глава 331 - Поход в клуб? Тайный заговор! Сделка закрыта! Какой, к черту, пацифизм?!
На банкете по случаю завершения съёмок фильма «Раскрашенная кожа» Чэнь Фэй столкнулся с Хань Саньпином, чей лоб прорезала глубокая, озабоченная морщина.
— Произошло что-то непредвиденное? — поинтересовался Чэнь Фэй, пригубив бокал.
— Ты видел список номинантов Венецианского международного кинофестиваля? — голос Хань Саньпина звучал глухо, с отчётливой примесью досады.
Ещё бы ему не досадовать: в конкурсную программу этого года не попала ни одна картина из материкового Китая. Газетчики уже вовсю исходили желчью, печатая разгромные статьи о «полном творческом истощении» отечественных режиссёров.
— Видел, — спокойствие Чэнь Фэя контрастировало с нервозностью собеседника. Подумав мгновение, он добавил: — По-моему, не стоит приниматься принимать эти газетные вопли близко к сердцу. Одно-два поражения — ещё не приговор.
— Ишь ты, каков философ! — Хань Саньпин саркастически хмыкнул. — Тебе-то легко рассуждать.
— Ну так меня в «выгорании» никто не упрекает. С чего бы мне нервничать?
— …
Улыбка мгновенно сползла с лица Хань Саньпина. Он едва не забыл, что стоящий перед ним молодой человек — триумфатор Канн и Берлина, обладатель двух высших наград крупнейших кинофестивалей планеты. В этой стране обвинить в отсутствии таланта могли кого угодно, но только не Чэнь Фэя.
— А у тебя самого нет желания замахнуться на «Золотого льва»? — пытливо прищурился Хань Саньпин.
В Поднебесной ещё не было ни одного режиссёра-«триплы» — обладателя главной тройки европейских наград, хотя двукратных лауреатов хватало. Если Чэнь Фэй заберёт ещё и Венецию, его статус легенды будет закреплён навечно.
— Пока таких планов нет, — качнул головой Чэнь Фэй, хотя в глубине души сердце его пропустило удар.
Если Система преподнесёт ему сценарий, идеально подходящий под вкусы венецианского жюри, он, не раздумывая, бросится в бой. Соблазн стать первым в истории обладателем «Большого шлема» был слишком велик.
Хань Саньпин внезапно сменил тему:
— Ладно. А что с тем делом, о котором мы говорили раньше? Есть продвижение?
— Каким именно?
— Картина к шестидесятилетию образования КНР!
— А-а, ты об этом… — Чэнь Фэй намеренно выдержал паузу, с улыбкой наблюдая, как меняется в лице глава Чжунъин. — Я когда-нибудь подводил тебя?
— Написал?! — подался вперёд Хань Саньпин.
— Разумеется!
…
Едва праздничный банкет подошёл к концу, Хань Саньпин без лишних слов увлёк Чэнь Фэя в свой автомобиль, и машинал рванула в штаб-квартиру киностудии Чжунъин.
Жэнь Чжунлунь, приметительвший их у выхода, хотел было окликнуть приятелей, но те испарились в мгновение ока.
«Что это за шепотки и тайны? Не иначе, снова замышляют нечто грандиозное», — озадаченно подумал Жэнь Чжунлунь. Он порывался поехать следом, но вовремя сдержал порыв — выглядело бы навязчиво.
В этот момент из затенённых дверей отеля, понурив голову, выходил Нин Хао. Заметив фигуру Жэнь Чжунлуня, он резко изменился в лице и буквально вжался в стену.
В последнее время Нин Хао боялся этого человека как огня.
Когда фильм «Ушедшие» проходил постпродакшн на студии Шанъин, Жэнь Чжунлунь проявил поистине дьявольское гостеприимство. В один из вечеров он увлёк режиссёра в закрытый элитный клуб. Едва они переступили порог, перед ними выстроилась целая шеренга красавиц на любой вкус: высокие и миниатюрные, с аппетитными формами и изящные, пышногрудые, белоснежные и мулатки…
Жэнь Чжунлунь широким жестом предложил ему выбирать любую.
Лишь благодаря железной самодисциплине и верности своей жене, Син Айне, Нин Хао сумел сглотнуть слюну и решительно отказаться от столь развратного досуга. Но Жэнь Чжунлунь не сдался. Решив, что постановщик просто постеснялся при людях, он устроил ему «продолжение» ночью.
Нин Хао тогда едва не сорвался, выдержав пытку с огромным трудом. С тех пор один вид Жэнь Чжунлуня заставлял его нервно вздрагивать — искушения этого человека были слишком опасны для неокрепшей душевной брони.
— О, директор Нин! Куда это вы так спешите? Не хотите составить компанию за ужином? — раздался за спиной сладострастный голос.
Нин Хао мгновенно побледнел, точно саван.
— Спасибо за заботу, господин Жэнь, но никак не могу! — выпалил он, заикаясь. — У моей супруги сегодня юбилей, шестьдесят лет исполняется! Бегу домой, готовить праздничный стол!
Не успел Жэнь Чжунлунь осмыслить услышанное, как Нин Хао уже дал дёру и растворился в сумерках.
Глава Шанъин остался стоять в полном замешательстве.
«Жена? Шестьдесят лет?.. Что за бред он несёт? Почему они сегодня все как с ума сошли?!»
Киностудия Чжунъин. Кабинет генерального директора.
— «Великое дело основания государства»? — глаза Хань Саньпина вспыхнули, едва он прочитал заглавие на титульном листе сценария.
Даже не погружаясь в содержание, одно лишь название звучало монументально, весомо — именно так, как и подобает главному патриотическому проекту страны.
— Название перекликается со старой классикой «Великое торжество основания государства», — пояснил Чэнь Фэй, расположившись в кресле напротив. — Слово «Великое дело» придаёт сюжету исторический масштаб и особый вес.
Пока Чэнь Фэй давал пояснения, Хань Саньпин жадно вчитывался в каждую строчку. Прошёл целый час, прежде чем он с тихим шуршанием закроет папку. Его лицо выражало глубочайшее потрясение.
— Это… это просто великолепно! Потрясающая драматургия!
— Рад, что сценарий вам пришёлся по душе, — улыбнулся Чэнь Фэй.
— Как ты планируешь его снимать?
— Раз уж мы делаем подарок к юбилею государства, то гулять так гулять. Никаких компромиссов: берём исключительно звёздный состав. Каждую роль, даже эпизодическую, должен играть артист первой или второй величины.
— Что?! Вообще все роли?!
Хань Саньпин от неожиданности чуть не поперхнулся чаем.
— Ты хоть представляешь, во сколько это обойдётся?! Если задействовать восемьдесят топовых актёров, один только гонорарный фонд пожрёт сотни миллионов!
Хотя глава Чжунъин любил размах и масштабные бюджеты, он всегда думал об окупаемости. Чжунъин хоть и госпредприятие, но финансовый план никто не отменял — от этого напрямую зависело его кресло. Если послушать Чэнь Фэя, то с учетом астрономических гонораров и производства общий бюджет раздуется до полмиллиарда юаней! Как это отбивать в прокате?!
Но Чэнь Фэй лишь невозмутимо ухмыльнулся:
— Общую смету на производство я планирую уложить примерно в тридцать миллионов юаней.
— Невозможно! Смешные деньги! Их не хватит даже на аванс какому-нибудь одному метру!
— А что, если абсолютно все актёры согласятся сниматься бесплатно?
— Да как такое…
Хань Саньпин хотел вспылить и назвать это бредом, но на полуслове замер. Глаза его расширились.
Это же юбилейный патриотический блокбастер! Сняться в таком проекте ради престижа и выразить любовь к Родине — честь для любого артиста. Идеологический статус картины снимет все финансовые претензии!
Чэнь Фэй поднялся с места:
— Организационные вопросы и кастинг я полностью перекладываю на твои плечи, директор Хань. И в графе «Режиссёр-постановщик» тоже укажем твоё имя. Твой авторитет в индустрии куда выше моего, а связи шире. Ты идеальная фигура для этой роли. Я же скромно указан как продюсер и сценарист, буду помогать тебе на площадке.
— Договорились! — чеканно выдохнул Хань Саньпин и лично проводил Чэнь Фэя до дверей.
Вернувшись за стол, он вновь прикоснулся к рукописи. С каждым мгновением сценарий нравился ему всё больше. Набрав номер секретаря, он властно приказал:
— Срочно подготовить полный реестр всех актеров первой и второй категории материка, Гонконга и Тайваня!
Он намеревался лично провести переговоры с каждым артистом — на правах режиссёра главного фильма страны!
Отказ от режиссёрского кресла «Великого дела основания государства» был продуманным шагом Чэнь Фэя. В кадре должно было появиться слишком много капризных звезд первой величины. Ввязываться в закулисные интриги, мирить раздутые эго и ублажать капризы у него не было ни малейшего желания. Это время он с куда большим удовольствием потратит на съемки «Миллионера из трущоб».
Пусть Хань Саньпин сам расхлёбывает эту кашу — состыковать графики десятков знаменитостей было задачей адской сложности.
Тем временем приглашения на премьеру «Битвы у Красных утесов» разлетелись по всему кинематографическому бомонду. Огромный бюджет, невероятный актёрский состав — создатели фильма явно метили в абсолютный рекорд кассовых сборов.
Во время интервью Ву Юйсен держался чрезвычайно дерзко и самоуверенно. На вопрос о прогнозах он без колебаний назвал цифру в семьсот миллионов юаней, намереваясь посрамить результат «Мулань».
— «Мэнмэн, вставай!» — и с этим бредом ты собрался взять семьсот миллионов? — с сарказмом пробормотал Чэнь Фэй, прочитав интервью.
В тот же вечер он взял билет на самолёт и улетел на съёмочную площадку фильма «Здравствуйте, господин Дерево!». Смотреть на позор коллеги и марать глаза он не собирался, а посему с лёгким сердцем решил уклониться от светского раута под первым попавшимся предлогом. При одной мысли о том, во что Ву Юйсен превратил исторический эпос, Чэнь Фэя начинало тошнить.
«Подумать только: Цао Цао ведет войска на юг, а Сяо Цяо в одиночку отправляется в его лагерь, чтобы за чашкой чая вести философичные беседы и спасать отчизну… Что за ахинею он снял?!»
Будь на дворе иные времена, Чэнь Фэя за подобный демарш обвинили бы в неуважении к мэтрам, но теперь все привыкли к его крутому нраву и предпочли закрыть глаза. Ву Юйсен, хоть и затаил обиду, от публичных выпадов удержался — судьба раздавленного Лу Чаня всё ещё свежа была в памяти тусовки.
Как и следовало ожидать, на премьере «Битвы у Красных утесов» случился конфуз. Хань Саньпин, произнося торжественную речь на сцене, витал где-то в своих мыслях и допустил дичайшую оговорку:
— Киностудия Чжунъин задействует все ресурсы и возможности национального проката, чтобы провести масштабную промокампанию и обеспечить максимальные сборы фильму режиссёра Ву Юйсена… «Клятва»!
Читая репортаж на портале Синьлань, Чэнь Фэй мгновенно понял причину оговорки главы Чжунъин.
«Директор Хань просто панически боится, что дорогостоящую и напичканную звёздами «Битву у Красных утесов» постигнет та же кошмарная катастрофа, что и «Клятву» Чэнь Кайгэ».
Тянь Чжуанчжуан, сидевший рядом, понимающе кивнул:
— При столь раздутом бюджете любой провал станет смертельным ударом как для инвесторов, так и для репутации постановщика.
Суждение было разумным, вот только крах «Битвы у Красных утесов» был предопределён изначально. Разве что в Японии подобное зрелище могло найти своего зрителя — островитяне питали к эпохе Троецарствия какую-то нездоровую, иррациональную любовь.
Чэнь Фэй специально пролистал рецензии кинокритиков, побывавших на премьере. Как по команде, статьи пестрели елейными эпитетами: «эпический размах», «невероятный визуальный ряд», «шедевр, требующий осмысления»… Ни одного негативного слова.
Зато вскоре позвонил Нин Хао. Первое, что он выпалил в трубку, было:
— Даже не думай ходить в кино! Лучше купи за десять юаней пиратский диск и запускай его вместо тарелочки фрисби!
— Неужели всё настолько паршиво? — с наигранным удивлением спросил Чэнь Фэй.
— Ещё как! Ручаюсь, если посмотришь — проклянёшь тот день, когда решил потратиться на билет!
Чэнь Фэй не удержался и расхохотался. Похоже, увиденное нанесло Нин Хао глубокую психологическую травму.
Вечером Чэнь Фэй вместе с Ван Баоцяном и остальными членами съёмочной группы развели мангал. Накупив свежего мяса и овощей, мужики наперебой рвались к углям, споря за право побыть шеф-поваром. Чэнь Фэй в драку не лез — он предпочитал пожинать плоды чужих трудов.
Пока он обсуждал тонкости съёмочного процесса с Тянь Чжуанчжуаном, зазвонил телефон. Звонок был международным — из Нью-Йорка.
— Леон? Что стряслось? — взглянув на часы, Чэнь Фэй прикинул, что за океаном сейчас девять утра, самое начало рабочего дня.
— Босс, всё сделано! — раздался радостный голос управляющего. — Как вы и приказывали, процедура банкротства и выкупа студии визуальных эффектов Digital Domain полностью завершена. Сто процентов акций у нас в руках!
— Ого! Так быстро провели ликвидацию? — изумился Чэнь Фэй. — Во сколько обошлось?
— Благодаря нашему давлению по всем фронтам мы умяли цену до смешных двадцати миллионов долларов.
— Ха-ха, отлично! — Чэнь Фэй не скрывал восторга. — Распорядись выдать всей команде скупщиков тройной оклад за этот месяц.
— Ха-ха, спасибо от лица ребят! — Леон доволе расхохотался, но тут же добавил уже более серьёзно: — Сделка-то закрыта, но у нас катастрофическая нехватка грамотных управленцев на месте.
— Об этом не переживай, я отправлю туда нужного человека.
С тех пор как «Лунсян Капитал» стала третьим по величине акционером Lucasfilm, треть мощности легендарной компании Industrial Light & Magic фактически перешла под контроль Чэнь Фэя. Перебросить пару толковых специалистов из ILM в Digital Domain не составит труда и не повредит основной работе.
К тому же у него уже была на примете идеальная кандидатура — Сандра Неттельбек, опытный инженер спецэффектов, с которой он плотно работали на съёмках первого «Железного Человека».
Покинув площадку «Дерева», Чэнь Фэй вернулся в столицу. Он лично и въедливо отсмотрел финальные монтажные версии трёх картин: «Ушедшие», «Корова» и «Линия жизни и смерти». Убедившись, что всё сделано на высшем уровне, он отправил фильмы на цензурную проверку и утверждение прокатных удостоверений.
Затем Чэнь Фэй на пару дней слетал в Гонконг, мотаясь по съёмочным площадкам, чтобы проверить прогресс местных проектов.
Тем временем «Битва у Красных утесов» наконец вышла в широкий прокат на материке.
Уже на следующий день все хвалебные статьи продажных критиков исчезли из Сети из-за массовых жалоб пользователей! Зрители шли на фильм как на абсурдистскую комедию, а от комментариев на форумах Чэнь Фэй хохотал до слёз:
«Мэнмэн! Вставай!»
«Мой вердикт: даже «Шкатулка с сокровищами» была куда содержательнее!»
«Э-э… а это точно историческое кино?»
«Чёрт возьми, у меня мурашки по коже от стыда! Это точно Троецарствие?!»
«Осквернение классики!»
Чэнь Фэй не выдержал и отправился в кинотеатр вместе с Хо Циганом. Билеты покупал Хо Циган — Чэнь Фэй свято чтил совет Нин Хао и принципиально отказывался тратить свои деньги на это зрелище.
И хотя он знал, к чему готовиться, увиденное на большом экране всё равно повергло его в шок! Раздутая до нелепости любовная линия, дико комичные диалоги, Сяо Цяо, в одиночку разгуливающая по вражескому лагерю, и абсолютно изуродованный сюжет…
После титров Хо Циган сидел с отвисшей челюстью:
— Это… это действительно снял великий Ву Юйсен?
Чэнь Фэй лишь пожал плечами:
— Настоящий, без подделки.
Чжунъин отчитался о двадцати семи миллионах юаней сборов за первый день — исключительно благодаря созвездию актёров на афише. Однако уже на второй день касса обвалилась почти вдвое, упав до шестнадцати миллионов.
Пророчество Хань Саньпина сбывалось с пугающей точностью: фильм уверенно повторил судьбу провальной «Клятвы».
Ву Юйсен запаниковал. Он срочно созвал пресс-конференцию, где с горящими глазами заявил, что главный посыл его картины — «пацифизм и борьба за мир». А на упрёки в искажении исторической правды и странных диалогах отнекался:
— Я считаю, что романтичные и юмористические диалоги создают яркий контраст с ужасами войны. Это помогает глубже раскрыть антивоенную суть фильма!
Читая этот репортаж, Чэнь Фэй окончательно выпал в осадок.
Он мог ожидать чего угодно, но только не того, что исторический эпик о Троецарствии окажется… антивоенным манифестом!
Снять фильм по мотивам эпохи кровавых междоусобиц и запихнуть туда пацифизм?!
О чём, к чёрту, думал этот старый дурак?!