Глава 261 - Чанъань: вид на древние гробницы и собственный деловой центр эпох Цинь и Хань!
— Позвольте представиться: Сунь Иъань, заместитель генерального директора киноконцерна «Сиань».
— Здравствуйте. Чэнь Фэй, садитесь, пожалуйста.
Обменявшись сдержанными приветствиями, они заняли свои места за столом.
Как и предполагал Чэнь Фэй, замдиректора пришёл не один: рядом с ним с невозмутимым видом восседал режиссер Ван Цюаньань. Это лишь укрепило догадку — визитёров интересовала исключительно судьба картины «Свадьба Туи».
Вот только их тонкий расчёт был обречён на провал: Чэнь Фэй являлся лишь одним из членов жюри и единолично ничего решать не мог.
— А вы, директор Чэнь, действительно невероятно молоды и преуспели не по годам! — с чувством изрёк Сунь Иъань, качая головой.
Чэнь Фэй скромно улыбнулся, приглушая чужой пафос:
— Господин Сунь слишком мне льстит. Мне просто повезло: я оказался в нужное время в нужном месте.
— Эх, и то правда… Нынче наступила благодатная эпоха для смелых предпринимателей. Если есть настоящий талант и хватка, без гроша в кармане не останешься.
Околокинематографическая богема обожала подобные пространные расуждения, растягивая прелюдию и не спеша переходить к делу. За годы управления собственной компанией Чэнь Фэй успел натренировать ангельское терпение. Коль скоро гость кружит вокруг да около, он и сам был не прочь поболтать ни о чём, заодно выведав текущие расклады и потенциал киностудии «Сиань».
Восьмидесятые годы прошлого века были эпохой наивысшего расцвета студии. «Старый колодец», «Красный гаолян», «Всадник на крыше»… Можно сказать, что именно оттуда китайский кинематограф шагнул на мировую арену. Вокруг киностудии «Сиань» тогда сплотилось всё ядро пятого поколения режиссеров: Чжан Имоу, Чэнь Кайгэ, Хуан Цзяньсинь…
Осознав, судя по всему, что светский пустой разговор затягивается, Сунь Иъань спустя полчаса наконец сменил тон на более деловой:
— Слышал, директор Чэнь, вас избрали в жюри Берлинского кинофестиваля?
— Верно, на пятьдесят седьмой фестиваль.
— Какое совпадение! Картина «Свадьба Туи» режиссера Ван Цюаньаня как раз вошла в конкурсную программу. Надеемся, вы уделите ей внимание и дадите свои ценные рекомендации.
— Разумеется, сделаю всё, что в моих силах, — отозвался Чэнь Фэй.
Суть просьбы уложилась в пару фраз, но подводка заняла свыше тридцати минут! Чэнь Фэй лишь про себя иронично вздохнул: таковы уж традиции ведения дел на родине — сперва нужно осушить не одну чашку чая и обменяться десятком любезностей, прежде чем озвучить главное.
Однако едва Чэнь Фэй решил, что аудиенция окончена, Сунь Иъань неожиданно совершил крутой вираж и сменил тему:
— До меня дошли слухи, будто вы намерены построить масштабную съёмочную площадку в Башу?
Чэнь Фэй слегка приподнял бровь от неожиданности:
— Хм? Да, есть такие мысли.
Сунь Иъань понимающе улыбнулся:
— Я как раз недавно объездил те края. Скажу откровенно: местность там совсем не подходит под нужды кинематографа. Другое дело — наш древний Чанъань! Пространства широкие, земли много, инфраструктура развита — идеальное место, чтобы возвести вторую киностудию Хэндянь. Если у вас есть интерес, милости просим к нам с инспекцией. Киностудия «Сиань» окажет всю необходимую поддержку. У нас есть и авторитет, и ресурсы…
Услышав это, Чэнь Фэй мгновенно всё понял. Он-то полагал, что гостей волнует лишь протекция на фестивале, а замдиректора, оказывается, приехал заниматься банальным привлечением инвестиций!
И ведь в его словах кроющаяся правда имелась: по сравнению с северо-западными равнинами Чанъаня, рельеф Башу действительно изрезан холмами, горными грядами и котловинами — развернуть там масштабный комплекс дворцовых ансамблей весьма проблематично.
Но ведь истинная причина, по которой Чэнь Фэй цеплялся за Башу, заключалась в стремлении подготовиться к страшному бедствию двенадцатого мая две тысячи восьмого года. Получив второй шанс в жизни, он хотел сделать хоть что-то, дабы очистить совесть. Проект «Мулань» запускался ровно с той же целью: не ради великой славы, а ради спасения людских жизней.
Впрочем… Когда стихия отбушует, построенные декорации всё равно окажутся разрушены, и идею «второго Хэндяня» там можно будет окончательно похоронить. И раз уж Сунь Иъань сам предлагает перенести строительство в окрестности Чанъаня под покровительством киностудии «Сиань»…
«Древний Чанъань, значит?» — Чэнь Фэй погрузился в раздумья.
Спустя минуту он поднял взгляд на Сунь Иъаня и дружелюбно произнёс:
— Я внимательно обдумаю ваше предложение, директор Сунь. Если мы решим развернуть новый проект, вы узнаете об этом первыми.
— Договорились! — Сунь Иъань поднялся с кресла и гостеприимно взмахнул рукой. — Я привез с собой кое-какие деликатесы из Чанъаня и припас бутылочку отличного алкоголя. Буду рад, если директор Чэнь составит нам компанию за обедом.
Отнекиваться Чэнь Фэй не стал:
— Что ж, с удовольствием попробую!
…
За обедом виноватых не было: беседа текла непринужденно. Сунь Иъань во всех красках расписывал возможности, которые киностудия «Сиань» готова предоставить под проект:
— Чанъань — всемирно известный исторический центр, древнейшая из шести великих столиц Китая! Здесь основывали свои резиденции тринадцать династий: от Западной Чжоу, Цинь и Западной Хань до Суй и Тан. Географическое положение ничуть не уступает Хэндяню! Если вы решите строить съёмочный комплекс у нас, киностудия «Сиань» выложится на максимум. Мы привлечем лучших мастеров и историков, чтобы воссоздать былую роскошь столицы. Полноценная площадка не только привлечёт съёмочные группы, но и станет меккой для туристов! Затраты окупятся в кратчайшие сроки!
Слушая его пылкую речь, Чэнь Фэй усмехнулся:
— Династий много, да и древних гробниц не меньше… Я читал в сети шутки пользователей: под землей Чанъаня, похоже, погребён целое царство咸阳?
Сунь Иъань лишь с улыбкой покачал головой:
— Ну, этого не избежать. Сейчас добрая половина археологов страны копает земли Чанъаня, так что придётся просто аккуратно выбирать участки.
— Ха-ха!
Чэнь Фэй не сдержал смеха, вспомнив ироничные комментарии из интернета. Столица тринадцати династий! Город, где под землёй плотность «населения» выше, чем на поверхности, и где каждый второй экскаваторщик рискует выкопать чьего-то далекого предка. Прибрежные мегаполисы завлекали покупателей «квартирами с видом на море», а Чанъань славился «элитным жильём с видом на древний некрополь».
В сети даже гулял шуточный рекламный слоган чанъаньских риелторов:
«Вид на первую линию древних захоронений! Собственный деловой центр эпох Цинь и Хань! Живите по соседству с императорами и великими мудрецами, впитывая эхо веков!»
«Пять шагов — культурный слой, десять шагов — древний склеп, а одна ветка метро соединяет половину истории Китая!»
«В других городах фундамент роют экскаваторами, а в Чанъане — осторожно расчищают кисточками, дабы не повредить покой пращуров!»
После сытного обеда Чэнь Фэй попрощался с Сунь Иъанем и Ван Цюаньанем. Однако он даже не подозревал, что в момент расставания у дверей ресторана их поджидал затаившийся папарацци, скрупулезно запечатлевший каждую деталь на длиннофокусный объектив.
щелчок! щелчок!
— Эй, с кем это там обедает Чэнь Фэй?
— Ты что, не узнал? Это же Ван Цюаньань! Режиссер «Свадьбы Туи», которая недавно вышла на экраны.
— А они-то какими судьбами вместе?
— Ну ты даёшь! «Свадьба Туи» подала заявку на «Золотого медведя» в Берлине!
— Выходит, Ван Цюаньань припёрся просить Чэнь Фэй о протекции?
— Очевидно же!
— Да ладно вам! Неужто Чэнь Фэй способен повлиять на решение жюри? В списках он числится лишь одним из десятка экспертов, а там полно именитых голливудских режиссеров и продюсеров.
— Ты забыл про его влияние в Голливуде? Sony Music, Lionsgate, New Line, Universal Pictures — все они его прямые партнёры!
— Так, прибереги снимки, пока не сливаем. Подождём: если «Свадьба Туи» реально пролезет в номинацию, вот тогда начнётся настоящая жара!
Разобравшись со всеми делами в офисе, Чэнь Фэй не стал возвращаться на работу, а поехал на такси прямо в свой хутун. Вечер он провёл за чаем с дедом, снова выслушав длинную тираду о том, что пора бы уже привести в дом внучатую невестку.
А на следующее утро, чуть свет, он уже мчался в аэропорт, чтобы взять курс на Берлин.
Организаторы кинофестиваля сработали оперативно: встречающие ждали его у самого выхода из терминала. По дороге в отель у Чэнь Фэя зазвонил телефон — на связи был Брюс.
— Фэй, по поводу того дела, за которым ты просил проследить… Фильм Чжан Имоу «Проклятие золотого цветка» стартовал более чем в 1200 кинотеатрах США, но посещаемость катастрофически низкая. Аналитики дают прогноз: касса в Северной Америке едва ли преодолеет рубеж в десять миллионов долларов.
— М-да… Чжан Вэйпин, должно быть, горько плачет в уголке!
Чэнь Фэй сам ходил на этот фильм в кинотеатр и помнил, насколько специфичным вышел сюжет. Похоже, Чжан Имоу изначально не рассчитывал на внутренний рынок, нашпиговав картину откровенными и вычурными сценами исключительно в расчёте на западную публикацию. Вот только западный зритель такой гибрид не оценил.
Бюджет в триста шестьдесят миллионов юаней, едва триста миллионов в национальном прокате и скромные гроши в Америке… Даже с учётом международных продаж и прав на ТВ-показ фильм в лучшем случае выйдет в ноль. О прибыли не может быть и речи. Хорошо хоть, что эта лента окончательно не похоронила репутацию именитого мэтра!
Прибыв в отель, выделенный оргкомитетом, Чэнь Фэй встретился с коллегами по цеху. Пауль Шрадер с ходу заключил его в крепкие объятия и с улыбкой произнёс:
— Фэй, ты прилетел последним, но аккурат вовремя!
— Едва не опоздал на рейс, — с улыбкой ответил Чэнь Фэй.
Судейская коллегия состояла из десяти человек, съехавшихся со всех уголков планеты: США, Германия, Мексика, Дания, Нигерия, Эстония, Палестина… Все они были признанными продюсерами и режиссёрами с мировым именем, а некоторые уже держали в руках заветного «Золотого медведя».
Кроме того, среди судей оказалась ещё одна представительница Гонконга — Ши Наньшэн. Известная женщина-продюсер, а по совместительству вице-председатель компании Юаньъя — непосредственный начальник Чжуан Чэна.
— Директор Чэнь, давненько не виделись!
— Рад встрече, госпожа Ши! Я хотел звякнуть вам накануне, но подумал, что из-за разницы рейсов мы всё равно не пересечёмся в воздухе.
Впервые Чэнь Фэй познакомился с Ши Наньшэн после премьеры первой части «Прослушки». На банкете Юаньъя он лично засвидетельствовал уважение этой железной леди. Статус продюсера «Двойной рокировки» гремел по всему азиатскому региону!
— Пойдёмте обедать, а вечером нужно как следует отдохнуть. Завтра начинается суровый марафон, — созвал всех Пауль Шрадер, направляясь к ресторану.
Официальное объявление номинантов назначалось на пятнадцатое число. За ближайшие десять дней им предстояло отсмотреть и отсеять сотни заявок со всего мира. Основной конкурс, программа «Панорама», конкурс короткометражек — вот что ждало их впереди.
Ночь прошла без происшествий.
На следующее утро под чутким руководством организаторов судейская команда погрузилась в работу.
«Свадьба Туи» и «Яблоко» — вот два фильма, к которым Чэнь Фэй присматривался с особым вниманием!
Пока он был поглощен просмотром кинолент, мировые кассовые сборы «Восстания планеты обезьян» неуклонно ползли вверх. Несмотря на январь, китайский кинопрокат бурлил. «Восстание планеты обезьян» стало первой голливудской лентой, пробившей отметку в триста миллионов юаней в Китае, а формат 3D вызвал настоящую бурю восторгов!
Что же касается «Проклятия золотого цветка», то, хоть картина и лидировала среди отечественных релизов, до показателей «Исходного кода» ей было как до луны. Под большим вопросом оставался даже рекорд «Китайского партнёра» в триста пятнадцать миллионов юаней.
Чжан Вэйпин продолжал метать молнии на публике, обвиняя конкурирующие ленты в захвате сеансов, а Чжунъин — в пособничестве Голливуду и ущемлении национального кинематографа. Он даже подал несколько жалоб в Государственное управление по делам кино, но ответа так и не получил.
Обычно импортные картины действительно поджимали по сеансам, но «Восстание планеты обезьян» являлось исключением! Чжунъин, Шанъин и Ванда напрямую участвовали в разделе прибыли: чем выше касса, тем больше их собственный кусок пирога. Какой дурак станет урезать сеансы фильму, который приносит золото?
Тем временем пресса смаковала провал «Проклятия золотого цветка» за рубежом. Жалкие пару миллионов долларов в американском прокате высылали невольную оскомину — результат ничем не лучше «Ночного пира».
На церемонии начала съёмок картины «Король кунг-фу» Ван Чжунлэй не упустил случая публично подколоть оппонентов:
— Кое-кто ещё весной бахвалился, обещая показать отечественному зрителю настоящий исторический блокбастер. И что в итоге сняли? И после этого у них хватает совести кричать на каждом углу?
Под предводительством Хуайи в медиапространстве началось массированное контрнаступление!
Портал Соху водрузил на самое видно место разгромную статью:
«Трилогия позора: "Клятва", "Ночный пир" и "Проклятие золотого цветка" — три топовых режиссёра Китая дружно с треском провалились!»
Су Гохай проявил тонкое чутьё: поняв, что момент идеален для пиара, он на волне общего шума официально объявил о начале подготовки к съёмкам «Мулань».
Семьдесят миллионов долларов бюджета!
Совместное производство Китая и Запада!
Уолтон Пикчерз, Фэйюэ Мувиз, Чжунъин, Шанъин, Ванда, Гуансянь, Бона и Сингуан Цаньлань — восемь крупнейших инвесторов объявляют бой историческому жанру!
Заголовки газет пестрили пафосом:
«Первый китайский режиссёр коммерческого кино с кассой за четыреста миллионов, продюсер категории "А" в Голливуде и обладатель "Золотого медведя" Берлина Чэнь Фэй инвестирует пятьсот шестьдесят миллионов юаней, чтобы показать всему миру истинную красоту древней китайской культуры!»
«На сей раз культура Китая покорит мировую сцену!»
«Растоптав "Проклятие золотого цветка", оттолкнувшись от "Ночного пира", взойдя по ступеням "Клятвы" и сверяясь с "Домом летающих кинжалов", он превзойдёт "Героя" и затмит "Крадущегося тигра, затаившегося дракона"!»
Хань Саньпин изначально планировал приурочить к этой шумихе анонс «Битвы у Красных утесов», но, поразмыслив, решил повременить. Пресса смело возносила Чэнь Фэя, потому что тот был чистым золотом, не боящимся огня. А вот Ву Юйсен… Режиссер, буквально выдворенный из Голливуда, мог просто не снести такого груза ответственности.
На фоне этого безумия компания Жунсиньда выпустила в прокат мистический триллер «Врата», пытаясь выкроить себе хоть немного внимания.
После выпуска курса 2002 года самой яркой звездой среди новичков БФА стала Ян Ми, которую журналисты окрестили «королевой первокурсников 2005 года». Разумеется, без грамотного пиара Жунсиньда тут не обошлось. Но удержит ли молодая актриса статус новой примы — покажет только время.
Вечером четырнадцатого января уставшие члены жюри Берлинале покинули зал заседаний. Спустя одиннадцать дней непрерывного просмотра список номинантов пятьдесят седьмого Берлинского кинофестиваля был окончательно сформирован.
Официальная церемония вручения наград назначена на период с восьмого по восемнадцатое февраля, когда и развернётся главная битва за «Золотого медведя».
— Что ж, коллеги, я вынужден вас покинуть. На носу «Золотой глобус», нужно успеть на церемонию, — попрощался Чэнь Фэй с временными соратниками и поспешил к выходу.
График поджимал: «Золотой глобус» стартовал шестнадцатого числа, и на отдых оставались ровно сутки. Лишь благодаря феноменальной выносливости Чэнь Фэй выдерживал подобные перегрузки — любой другой на его месте давно сорвал бы здоровье.
Пауль Шрадер с легкой завистью посмотрел ему вслед и вздохнул:
— Неудивительно, что он выдаёт шедевральный сценарий за сценарием. С такой неиссякаемой энергией для него нет ничего невозможного!
Присутствующие единодушно кивнули.
Утром пятнадцатого января, пока Чэнь Фэй находился в воздухе над Атлантикой, был опубликован официальный конкурсный список пятьдесят седьмого Берлинского международные кинофестиваля.
Этого момента ждали тысячи людей: журналисты, продюсеры, актёры…
Едва списки обнародовали, кинематографисты бросились искать знакомые имена. Когда в списке конкурсатов отобразились иероглифы «Свадьба Туи» Ван Цюаньаня и «Яблоко» Ли Юй, китайская киноиндустрия буквально взорвалась!
Первой реакцией общественности было немое изумление: как это возможно?!
С «Яблоком» всё более-менее понятно: там задействованы звёзды первой величины вроде Фань Бинбин, Тун Давэя и Тони Люн Ка-фая. Но «Свадьба Туи»? Ни единого громкого имени, а в центре сюжета — история простой монгольской женщины, которая ищет нового мужа, чтобы содержать калеку-супруга. Каким образом эта лента пробилась в основной конкурс?
Но тут внимательные читатели заметили комментарий жюри, прикрепленный к анонсу:
«Картина с глубоким сочувствием обращается к судьбам простых людей, а её гуманистический посыл дарит зрителю удивительно светлые эмоции. Сочетание искренней правды жизни с высоким художественным поиском и грамотным коммерческим подходом заслуживает искреннего уважения».
Автором этой рецензии числился не кто иной, как — Чэнь Фэй!
Пресса сорвалась с цепей. Несколько пронырливых папарацци тут же слили редакциям свежие снимки со встреч Чэнь Фэя, и за полчаса сенсация взлетела на первые строчки всех новостных порталов.
Вот только реакция публики оказалась неожиданной. Вместо шквала обвинений в кумовстве пользователи сети встретили новость с нескрываемым восторгом!
«Едрид-мадрид! Директор Чэнь уже способен влиять на выбор жюри крупнейшего европейского фестиваля?!»
— Ха! А этот Ван Цюаньань не промах! Нашёл нужную прореху через Чэнь Фэя — и вуаля, уже в номинации!
— Слова излишни, Чэнь Фэй — просто бог! С такими связями можно ноги открывать в Берлине!
— А представьте, если «Свадьба Туи» реально возьмёт «Золотого медведя»? Вот это будет потеха!
— Да ладно вам, неужто у Чэнь Фэя СТОЛЬКО власти?
— Кто знает… Но если возьмёт, запасаемся попкорном!
Самолет приземлился в Лос-Анджелесе в полдень пятнадцатого числа.
Едва Чэнь Фэй включил телефон, как экран запестрил пропущенными вызовами! Один только Ван Цюаньань звонил более двадцати раз, ещё пять вызовов висело от Сунь Иъаня, пару раз набирали Хань Саньпин и Жэнь Чжунлунь…
Поразмыслив, Чэнь Фэй первым делом набрал Су Гохая. На душе было неспокойно: такое количество звонков явно предвещало бурю.
Едва связь установилась, как из динамика вырвался взволнованный голос Су Гохая:
— Директор Чэнь! В сеть слили ваши снимки с Ван Цюаньанем в ресторане! Народ вовсю гудит, будто вы протянули его за уши и коварством пропихнули «Свадьбу Туи» в конкурс!
— Что за бред? — поморщился Чэнь Фэй. — Протащил через заднюю дверь? Да там жюри из десяти человек, я что, гипнотизер?!
— В интернете именно так и пишут…
— Плевать на них. Будь у меня такая власть, я бы каждый месяц возил свои фильмы в Берлин за наградами. Смех да и только.
Сбросив звонок, Чэнь Фэй отправился в своё поместье в Беверли-Хиллз — отсыпаться после перелёта. Обращать внимание на газетную утку смысла не было: публике лишь бы дай повод пошуметь, а пресса рада стараться.
«Пресса…» — Чэнь Фэй внезапно насупился.
Как человек, вернувшийся из будущего, он лучше любого другого понимал страшную силу информационных войн. Такое оружие нужно держать под собственным контролем! Иметь меч и не вынимать его из ножен — совсем не то же самое, что быть беззащитным.
«Кстати… А в каком году там запускали Weibo?»