Глава 1027 - Мы же друзья! С тебя надбавка!
Сказать, что зрители были в бешенстве от дорамы «Одинокая фея не печалится» и исполняющей главную роль Ян Ин, — значит не сказать ничего.
Ещё история с «декретным гонораром» вывела аудиторию из себя.
Высокие ставки в шоу-бизнесе давно стали нормой, но грести баснословные деньги, открыто халтурить и прикрываться беременностью — это проявление крайнего неуважения к зрителям и всей индустрии!
Подобная наглость бьёт не только по карману инвесторов, но и обесценивает труд всей съёмочной группы.
Но хуже всего было то, что Ян Ин умудрилась уничтожить долгожданную адаптацию культового романа!
Проект обладал колоссальным потенциалом, однако игра «под хромакей» в исполнении актрисы с гонораром в 80 миллионов превратила многообещающую драму в дешёвый фарс.
Фанаты Ян Ин пытались отбиваться в комментариях, но их слабые аргументы выглядели жалко на фоне всеобщего гнева.
Когда же защитники перешли на личные оскорбления и брань, они окончательно закопали репутацию своего кумира.
А уж после того, как к травле подключились разъярённые поклонники Сунь Ичжоу, рейтинг Ян Ин пробил очередное дно.
Окончательно подорвало доверие «разумных» фанатов то, что сама виновница скандала технично спрятала голову в песок и улетела рожать в США, так и не соизволив прокомментировать шквал критики.
В такой ситуации любые попытки обелить её смотрелись не просто глупо, а трагикомично.
Оттоки из фан-клуба принимали масштабы лавины.
Впрочем, самой Ян Ин, уже спрятавшей 80 миллионов юаней в глубокий карман, было глубоко плевать на вопли в сети. Она спокойненько готовилась к материнству.
В её представлении у сети нет памяти. Стоит ей вернуться после родов — и шторм утихнет.
А там пара новых денежных проектов — и она снова на коне, в статусе главной звезды.
Что же касается гонораров, то тут она вообще не переживала. Пока за её спиной стоял Хуан Сяомин, её чеку ничто не угрожало!
***
— Она окончательно растеряла народную любовь своими выходками. Если ничего не изменится, после возвращения нормальных проектов ей не видать как своих ушей.
Вернув телефон Хань Цзянюй, Чэнь Фэй сухо подвёл итог карьере актрисы.
— Это точно, — кивнула Хань Цзянюй. — Я к её творчеству всегда ровно дышала, но после таких новостей меня от одного её имени тошнит. Что уж о рядовых зрителях говорить.
— Ты бы лучше за собой следила! — поддел её Чэнь Фэй. — Все пашут, а ты одна прохлаждаешься. Совесть есть?
— Эй! Ты сам только припёрся!
— Я — режиссёр, мне по статусу положено!
— А я — сценарист! Без меня этого кино вообще бы не было!
— Ну-ну, расскажешь это своему папе. — Чэнь Фэй достал телефон и принялся искать в контактах номер Хань Саньпина.
При упоминании «Старого Затаившегося Орла» «Младший Орел» мгновенно сдулась и переменилась в лице:
— Братец! Чэнь Фэй! Остынь, я пошутила! Не надо звонить папе, он и так весь в делах с оформлением на новую должность, зачем человека отвлекать?
Под гнетом авторитета отца Хань Цзянюй моментально включила заднюю:
— Я честно все камеры настроила, только потом присела! Я не отлынивала, ты меня зря клевещешь...
— И? — Чэнь Фэй с ухмылкой снова поднял смартфон.
— И мы готовы к съёмкам! Командуй, босс! Хоть в огонь, хоть в воду! Если совру — пусть я замуж никогда не выйду!
Хань Цзянюй вцепилась в его руку, выпалив «страшную клятву» с абсолютно серьёзным лицом.
— Ладно-ладно, хорош паясничать, — посмотрев на часы, Чэнь Фэй перешёл к делу. — Проверь грим у Цинь Хао. У нас всего полдня, снимем хвосты — и домой.
— Есть! — радостно откликнулась девушка.
Застрять в этой глуши, где из еды один рис с карри, ей порядком надоело. К тому же за эти дни она успела соскучиться по отцу — интересно, как там у него с назначением?
В это же время. Главное управление кино. Кабинет начальника.
— Апчхи! Апчхи! Апчхи!
Прочихавшись трижды подряд, Хань Саньпин пробормотал:
— Что за дела? Кто-то вспоминает или кто-то проклинает?
— Ха-ха, ставлю на второе! — посмеивался из-за стола Чжан Хун.
С момента вступления в должность главы цензурного комитета 1 числа Хань Саньпин включил режим жесткой зачистки, снося всякий кинематографический хлам с беспощадностью бывшего рулевого «Чжунъин».
Естественно, проклятий в его адрес летело немало.
Раньше старая гвардия уже побежала бы писать коллективные доносы.
Но после разгрома вокруг «Железнодорожных тиграх» Чжан Хун лично вычистил паршивых овец, так что в коридорах ведомства установилась непривычная тишина.
И надо признать, работать с Хань Саньпином было в рази комфортнее, чем со старыми бюрократами!
За эти дни цензурный отдел работал как часы — ни одной проблемы не долетело до верхов.
— Кстати, Саньпин, что ты хотел мне показать? — Чжан Хун отложил ручку и закрыл папку с итоговым отчётом.
Год выдался фантастическим: «Русалка» на старте года, «Детектив из Чайнатауна 2» летом, «Священный дворец Куньлунь» осенью и «Операция «Красное море»» под Новый год!
Один фильм за 4 миллиарда, три — за 3 миллиарда! Такой послужной список украсит любую карьеру. А ведь ему всего 53 — с такими результатами можно замахнуться и на кресло повыше.
— Посмотри вот этот сценарий, — Хань Саньпин подошёл к столу и положил перед ним пухлую папку.
— «Шанхайский форпост»? — Чжан Хун нахмурился. — Что с ним не так?
— Криминала нет, но... — Хань Саньпин подбирал слова. — Проект принесли из „Чжунъин“. Фантастика. Общий бюджет — 500 миллионов. Ла Пэйкан хочет влить от компании 350 миллионов.
— Что?! Опять гигабюджет? Да ещё и фантастика?!
У Чжан Хуна заломило в висках.
С «Великой стеной» Ла Пэйкан тоже клялся и божился, что проект станет прорывом.
И что в итоге? Да, сборы подползают к миллиарду, но до окупаемости — как до Луны! Чистый убыток!
И после такого провала он опять тащит полумиллиардный проект?! Ему жизнь не мила?
— И как тебе сценарий? — уточнил Чжан Хун.
— Странный. Фантастика плюс любовная драма... Впервые такое вижу. Не знаю, выстрелит или провалится.
После провалов «Битвы у Красных утесов» и «Переправы» Хань Саньпин осторожно оценивал масштабные сценарии.
Если бы он оставался главой «Чжунъин», то, прочитaв этот скрипт, не задумываясь ввалил бы 350 миллионов.
Именно так сейчас и рассуждал Ла Пэйкан. В вопросах вкуса оба управленца оказались трогательно единодушны.
— Оставь, я изучу получше, — задумчиво произнес Чжан Хун.
Ему требовалось лично переговорить с Ла Пэйканом. Второй «Великой стены» ведомство не переживет — это ударит по карьере обоих.
— Понял, — Хань Саньпин кивнул и вышел.
А в Индии на площадке «Я не бог медицины» кипела работа.
Чтобы провезти лекарства через границу, герой Чэн Ён вышел на пухлого шеф-повара, с которым раньше крутил дела по поставкам «Индийского эликсира».
— Опасно! Очень опасно! — причитал пухлый повар в исполнении Раджкумара Хирани.
Он отчаянно махал руками, но его пальцы при этом выразительно пересчитывали пачку долларов.
Цинь Хао в образе Чэн Ёна убеждал его:
— Да какое опасно! Всё чисто, джиа!
Повар перешёл на тарабарский хинди, активно жестикулируя.
— Ты по-китайски говори, я ж не бум-бум! — развёл руками Чэн Ён.
— Хинди не понимаешь?
— Мы же друзья! Friend! Friend!
— More money! — внезапно вытолкнул два английских слова повар.
Чэн Ён прыснул:
— Твою мать, толстяк! Индийская рожа, а шустрая! Научился-таки!
Ворча, он достал из кармана ещё пачку долларов и сунул их собеседнику:
— На, подавись! Добавка!
Повар смерил толщину пачки взглядом и расплылся в довольной ухмылке, протягивая руку.
— Эх ты, свинья пузатая, а хитрый, как обезьяна!
Один говорил по-китайски, другой — на хинди, оба улыбались, абсолютно не понимая слов друг друга.
Массовка и съёмочная группа за кадром едва сдерживали смех. Это была, пожалуй, самая светлая и комедийная сцена во всем фильме.
Дальше началась снятая одним дублем последовательность: помощник повара несет ящик с лекарствами через шумный коридор, душную кухню и прячет его в самом дальнем углу холодильной камеры.
Дешёвое лекарство спасало жизни, но транспортировалось по цепочке заморозки — тонкая и горькая ирония.
— Стоп! Снято! — выкрикнул Чэнь Фэй в рупор.
И тут же над площадкой взвился визг Хань Цзянюй:
— Ура-а-а! «Я не бог медицины» официально снят!
Площадка взорвалась аплодисментами и криками!
— Наконец-то домой!
— Прощай, карри! Хочу свиную рульку!
— Вернусь — сожру гору нормальной еды!
Китайская часть группы буквально лучилась счастьем. Неделя в Индии показалась им вечностью — местный быт и кухня вымотали всех до предела.
— Чэнь Фэй, а когда самолёт? Можно ехать в отель собираться? — подскочила Хань Цзянюй.
— Вылет завтра утром. Вечером банкет в отеле, присутствовать всем, благодарим индийскую команду, — сухо ответил Чэнь Фэй.
— Опять индийская кухня?!
— Терпи, последняя трапеза.
Вечером того же дня в закрытом кабинете столовой Кинобюро ужинали Чжан Хун, Хань Саньпин и Ла Пэйкан.
— А у нас в столовой стали готовить получше! Саньпин, тебе повезло, ха-ха! — пытался разрядить обстановку Ла Пэйкан.
Но под строгим взглядом Чжан Хуна он быстро сник.
— «Шанхайский форпост». Каковы реальные шансы?
Ла Пэйкан замялся. Он хотел заявить об абсолютной уверенности, но тень «Великой стены» заставила его прикусить язык.
— Процентов 80, — осторожно выдавил он. — Остальное зависит от даты, продвижения и маркетинга.
— То есть по части съёмок и производства ты уверен на все сто?
— Абсолютно! Я лично возглавлю контроль. От кастинга до финального монтажа — никого со стороны не подпущу.
Чжан Хун немного смягчился:
— Раз так — я даю проекту зелёный свет. Но предупреждаю: если повторится история с „Великой стеной“ — кресло председателя „Чжунъин“ станет для тебя прошлым. Думай головой.
Ла Пэйкан ощутил, как на плечи давит свинец. Но вместе с риском пришёл и азарт!
Если провал означает отставку, значит, успех намертво закрепит его во главе компании!
— Я всё понял, Чжан Хун. Я сделаю всё в лучшем виде.
Наступило 7 декабря.
Новость о том, что «Изгой-один: Звёздные войны. Истории» собрал 71,66 миллиона в первый день, возглавила тренды.
Следом шёл отчёт о «Великой стене»: 1 миллиард за 22 дня.
Вот только дневной сбор в 4,26 миллиона наглядно демонстрировал удручающий финал картины Чжан Имоу.
Для сравнения: «Операция «Красное море»» на 36-й день проката собирала свыше 10 миллионов в сутки!
Ла Пэйкан хватался за голову. Похоже, «Великая стена» выдохнется ещё до окончания срока продления проката.
А в аэропорту Индии Хань Цзянюй с удивлением смотрела на Чэнь Фэя:
— Братец, ты что, не с нами?
— Я лечу во Францию, — коротко бросил Чэнь Фэй у гейта.
— Во Францию? Зачем?
— Иди уже на посадку, почемучка! И не забудь флешки с исходниками завезти в офис!
Спустя полчаса, проведав группу на рейс, Чэнь Фэй направился к другому терминалу, параллельно общаясь с Системой:
«Значит, новое задание — экстрим-спуск на длинном борду по альпийскому серпантину в Австрии? И средняя скорость не ниже 150 км/ч?»
[Ограничение по времени — одна неделя. Приступайте.]