Глава 101 - Тётушка, вы ведь тоже не хотите...
Чэнь Фэй снова пришёл просить отпуск.
В кабинете декан Чжао покосился на уголок стола, где поблескивала статуэтка «Золотой лошади» за лучший дебют, ненадолго задумался и лично заполнил бланк.
— Подойди, распишись — и свободен.
— Спасибо, Чжао-лаоши, — Чэнь Фэй подмахнул бумагу и уже повернулся к двери.
— Эй-эй-эй! Погоди, не убегай! — окликнул его Чжао Чжэнян. Заметив озадаченный взгляд юноши, он пояснил: — В мае намечается творческая конференция. Я внёс твоё имя в списки, так что не забудь вернуться к этому времени.
— Конференция? — Чэнь Фэй нахмурился. — Что ещё за конференция? Чем там заниматься?
— Да ничего особенного. Встреча трёх главных киновузов: БФА, Центральной академии и Шанхайской театральной. Лучшие студенты соберутся перекинуться парой слов да подискутировать о будущем индустрии.
Чэнь Фэй сокрушённо хмыкнул:
— Проще говоря, прийти, помериться понтами и отдуши понадувать щёки?
Чжао Чжэнян поперхнулся воздухом:
— Пошёл вон! Марш отсюда! — Декан с шутливой досадой выставил его за дверь.
Официально это называлось межуниверситетским обменом опытом, а на деле — обычной показательной поркой: академии хвастались своими самыми яркими талантами, чтобы потом с чистой совестью гордиться ими перед прессой.
***
Съёмочный график сериала «Лотосовый светильник» был рассчитан на два месяца, однако Чэнь Фэю, исполнявшему роль Восьмого принца, столько времени не требовалось. Он рассчитывал закончить со своими сценами уже к середине апреля.
А сразу после этого можно будет официально запускать промокампанию картины «Безумный изумруд».
Недавно звонил Ван Баоцян: съёмки ленты «Мир без воров» продвигались поразительно быстро. Чтобы снять реалистичные кадры, продюсеры даже арендовали целый железнодорожный состав! Актерский состав впечатлял: Энди Лау, Гэ Ю, Ли Бинбин... Каждый мастер своего дела.
«Если память мне не изменяет, в моей прошлой жизни эта лента собрала в прокате больше ста миллионов», — размышлял Чэнь Фэй, с предвкушением прикидывая перспективы.
По идее, если не брать в расчёт звездный статус исполнителей главных ролей, сюжет «Безумного изумруда» ничуть не уступал фильму «Мир без воров». Сможет ли его режиссёрский дебют замахнуться на заветную девятизначную цифру?
С этими полными надежд мыслями Чэнь Фэй отправился в Хэндянь.
Проходя через ворота академии, он заметил множество семнадцати-восемнадцатилетних юношей и девушек, прогуливавшихся по территории БФА в сопровождении родителей.
— Неужели уже начались вступительные испытания на набор 2004 года? — пробормотал он про себя и, немного подумав, разочарованно качнул головой.
Насколько он помнил, курс 2004 года не подарил стране ни одной вспыхнувшей суперзвезды — разве что сам набор оказался чуть крупнее предыдущего.
На 54-м Берлинском международном кинофестивале в этом году тоже не произошло ничего сенсационного. В газете, которую выдала бортпроводница, красовалась лишь скромная жирная строчка: «Фильм „20 30 40“ номинирован на „Золотого медведя“» .
В Хэндяне кипела жизнь.
Отчитавшись перед съёмочной группой «Лотосового светильника», Чэнь Фэй решил немного прогуляться по окрестностям. У главных ворот павильонов ютилось несколько десятков статистов — мужчины, женщины и даже пара стариков, ожидающих хоть какой-то работы.
В этот момент к воротам с визгом тормозов подкатил потёртый микроавтобус. Из пассажирского кресла вывалился пузатый мужичок и с порога огласил окрестности зычным басом:
— Нужны семеро парней! Рост строго от 180! Мелким даже не подходить, не тратьте моё время!
Не успел Чэнь Фэй и глазом моргнуть, как ещё секунду назад полусонные массовщики мгновенно ожили. Они плотным кольцом облепили толстяка, перебивая друг друга и наперебой предлагая свои кандидатуры.
— Рост мал... Слишком низкий... Мимо... — Толстяк, орудуя мягким портновским метром, безжалостно отсеял десяток кандидатов.
Чэнь Фэй с улыбкой наблюдал за этим зрелищем со стороны, как вдруг бригадир массовки метнул взгляд в его сторону и заорал:
— Эй! Ты, в маске! А ну подойди!
Чэнь Фэй слегка опешил и покачал головой:
— Я не из массовки...
— Да пофиг! — безапелляционно перебил его пузач. — Играть ничего не надо, просто постоишь задним планом. Час работы — сто пятьдесят юаней.
— Я вообще-то... — снова попытался отказаться Чэнь Фэй, но следующая фраза бригадира заставила его осечься.
— Ты чё кобзешься? Это же проект «Легенда о мече и фее»! Бюджет десятки миллионов, кругом сплошь красавцы и красавицы, а в обед дадут полноценный сухпай с огромной куриной ножкой!
«Легенда о мече и фее»? Чэнь Фэй удивлённо вскинул бровь.
— Настоящая «Легенда о мече и фее»?
— Ну а я о чём! — обрадовался бригадир. — Дело на пару часов, за утро управимся. Пойдёшь?
Режиссёры требовали высоких парней, а найти рослого статиста на площадке всегда было задачей не из лёгких. Именно поэтому бригадир потратил на него столько слов — в обычный день он бы даже не взглянул в его сторону.
— Ладно, — пожал плечами Чэнь Фэй. — Раз только на утро, можно сходить развлечься.
Он как раз обещал Лю Ифэй навестить её на площадке, да всё не находил времени. Раз уж выдалось свободное утро, почему бы и нет?
Спустя двадцать минут микроавтобус наконец тронулся. На дворе стоял 2004 год, память о вспышке атипичной пневмонии 2003 года была ещё свежа, поэтому плотная медицинская маска на лице Чэнь Фэя ни у кого не вызвала вопросов.
Бригадир обернулся к пассажирам:
— На площадке не шарахаться! Сейчас вас переоденут, накрасят, а дальше выполняйте всё, что скажет второй режиссёр. Без самодеятельности!
Спустя полчаса тряски машина остановилась. Выбравшись наружу, Чэнь Фэй увидел, как неподалёку около сотни человек возводят масштабные декорации перед высокой башней.
В голове мгновенно вспыхнул сюжет: Цзян Мин, ученик клана Шушань, влюбился в лисицу-демоницу Нююань. Спасаясь от гнева наставника, они укрылись в Башне Заточения Демонов...
История выходила ироничной. В каноне первой части «Легенды о мече и фее» клан Шушань находился на пике своего могущества. Однако из-за убийства демоницы разъярённый Цзян Мин перебил более сотни своих собратьев, буквально уничтожив целое поколение средних учеников. Трагичный расклад.
— Эй! Чего встал как вкопанный? — крикнул толстяк.
— Иду, — откликнулся Чэнь Фэй и ускорил шаг.
Поскольку съёмки проходили на натуре, условия были спартанскими: гримёрка располагалась прямо под открытым небом, а переодевались актеры в установленных неподалёку шатрах. Пока рабочие завершали декорации, исполняющие главные роли артисты отдыхали на раскладных стульчиках.
Окинув площадку взглядом, Чэнь Фэй тут же заметил двоих знакомых: Сюй Цзиньцзяна и Цзян Синь. С первым он работал в «Мече Небес и Сабле Дракона», с девушкой — в «Полубогах и Демонах».
Чуть отдалившись, Лю Ифэй мило беседовала с Ань Исюань, игравшей Линь Юэру, и Лю Пиньянь, исполнявшей роль Ану.
— Снимите маску, — раздался над ухом голос гримёра.
— А, да, конечно, — пробормотал Чэнь Фэй и сдёрнул полоску ткани.
Девушка-гримёр занесла кисть, но, разглядев лицо парня, замерла на месте. Глаза её расширились:
— Мужун Фу???
Её визг пронзил съёмочную площадку, заставив всех присутствующих обернуться. Едва узнав неожиданного гостя, съёмочная группа обомлела.
Первой опомнилась Лю Ифэй. Сорвавшись с места, она подбежала к нему:
— Чэнь Фэй? Ты как здесь оказался?
— Да вот, решил навестить тебя, — хохотнул Чэнь Фэй. — Хотел устроить сюрприз, да гримёр с головой выдала.
Пока они разговаривали, подтянулись и остальные. Подойдя ближе, Цзян Синь изумлённо спросила:
— А ты какими судьбами в Хэндяне?
— Снимаюсь в «Лотосовом светильнике».
— В главной роли?
— Нет, эпизод. Формально второй план, плюс работаю постановщиком трюков.
Ситуация с «Лотосовым светильником» была специфической. Подписывая актёрский контракт, продюсер Ли Гунда настоял на ещё одном соглашении — на должность постановщика боевых сцен. И хотя Чэнь Фэй честно предупредил, что пробудет на площадке от силы месяц, Ли Гунда лишь отмахнулся: «Месяца за глаза хватит! Сначала снимем всю боёвку, а разговоры подождут».
Упустить шанс привлечь Чэнь Фэя, за которым уже закрепилась репутация «первого постановщика материка», продюсер просто не мог. К слову, этим прозвищем Чэнь Фэй был обязан Чжоу Синчи — тот при каждом удобном случае расхваливал боевую хореографию молодого мастера.
Вскоре вокруг Чэнь Фэя собралась вся съёмочная группа. В отличие от Лю Ифэй, называвшей его по имени, остальные с уважением обращались к нему «брат Фэй» или «режиссёр Чэнь».
— Режиссёр Чэнь, я Ху Гэ! Много слышал о вас.
— Пэн Юйянь...
— Я Ань Исюань.
— Зовите меня Лю Пиньянь! Я в полном восторге от вашего Сун Циншу!
— Тань Яовэнь, играю Цзян Мина.
— Ого, старшекурсница Сунь Ли? Вы тоже здесь? — Чэнь Фэй с удивлением заметил среди присутствующих жену Хуан Лэя, выпускницу 1996 года.
— Я играю Мать-колдунью, маму Чжао Линъэр, — улыбнулась Сунь Ли.
Народ шумной толпой окружил Чэнь Фэя, знакомства сыпались одно за другим. Приведший его бригадир массовки стоял неподалёку с отвисшей челюстью. Нанимая случайного статиста у ворот, он и помыслить не мог, что приволок на площадку настоящую акулу киноиндустрии!
В разгар беседы к компании подошли режиссёр Ли Голи и глава компании «Танжэнь» Цай Инун, до этого проверявшие реквизит. Заметив ажиотаж, Цай Инун искренне удивилась, но, узнав Чэнь Фэя, просияла в улыбке:
— Режиссёр Чэнь! Какая встреча!
— Здравствуйте, госпожа Цай. Не ожидал увидеть вас здесь.
Они пересекались лишь мельком на вручении «Золотой лошади» в прошлом году. «Танжэнь» специализировалась на телевизионных драмах вроде «Легендарных героев», «Легенды о героях-стрелках из лука» и «Ян-воителей». Однако госпожа Цай явно жаждала большего. Ещё на фестивале Жэнь Чжунлунь упоминал, что «Танжэнь» пытается пролезть в полный метр и набивается в соинвесторы к «Шанъин», но получил отказ.
Теперь же, встретив Чэнь Фэя, она демонстрировала невероятную галантность, явно рассчитывая закинуть удочку на будущее. Впрочем, её можно было понять: по сравнению с баснословными прибылями кинематографа телевизионный рынок казался довольно скромным.
Вскоре декорации были готовы, и актеры, попрощавшись, отправились на исходные позиции. Узнав, что Чэнь Фэй попал на площадку в качестве статиста, Цай Инун изобразила священный трепет и тут же предложила прописать для него полноценную гостевую роль. Чэнь Фэй вежливо отказался. Он пришёл просто проведать подругу, а не взваливать на себя лишнюю головную боль.
Отстояв на заднем плане положенные десять минут в образе безымянного ученика, Чэнь Фэй попрощался с Лю Ифэй и покинул съёмочную площадку. Цай Инун пылко зазывала его на обед, но он сослался на плотный график «Лотосового светильника». Госпожа Цай была слишком прагматичной и назойливой: любое её слово сводилось к ролям, бюджетам и инвестициям, что вызывало у Чэнь Фэя лишь глухое раздражение.
На обратном пути его везли на чёрном «Мерседесе» — за рулём сидела мать Лю Ифэй.
Отношение женщины к Чэнь Фэю кардинально изменилось. Раньше она видела в нём обычного однокурсника дочери, деревенского парня, которому просто улыбнулась удача. Но теперь всё было иначе. Его связи с Чжан Имоу, Чжоу Синчи, Фэн Сяоганом, прямые выходы на гигантов «Чжунъин» и «Шанъин» заставляли её считаться с этим юношей.
Как бы ей ни хотелось признавать обратное, влияние Чэнь Фэя в индустрии уже на голову превосходило статус её дочери. К тому же в «Безумном изумруде» он впервые занял режиссёрское кресло. Если картина повторит или превзойдёт успех «Погребённого заживо», этот парень взлетит на недосягаемую высоту. И тогда уже им с дочерью придётся искать его расположения.
— Спасибо, что подвезли, тётушка. Хорошей дороги обратно.
— Не за что, Чэнь Фэй. Вы ведь с Сиси учитесь в одном классе. Она ещё молода, жизни не знает... Если выпадёт случай, присматривай за ней, ладно?
В свои сорок пять мать Лю Ифэй сохранила потрясающую привлекательность. Её мягкая улыбка излучала изысканную утончённость, перед которой сложно было устоять...
«Тётушка, вы ведь тоже не хотите...»
Хлоп!
Глядя вослед уезжающему «Мерседесу», Чэнь Фэй изо всех сил влепил себе звонкую пощёчину.
«Так, стоп! Мать твою, ну и дрянь же тебе в голову лезет!»