Глава 473. Он узнал меня
— Это уже слишком!
Чан Цзыцю вскинул брови. Поведение Чэнь Цинюаня казалось ему просто возмутительным — тот словно нарочно пытался вывести его из себя.
Лу Наньсянь и так пребывал в крайне плачевном положении, а этот проходимец ещё и еду у него вымогал. Просто бессовестный человек!
К ещё большему удивлению Чан Цзыцю, Лу Наньсянь даже не подумал отказать. Он пристально посмотрел на Чэнь Цинюаня — возможно, из простого гостеприимства, а может, и сам понимал, что пустая каша безвкусна.
Лу Наньсянь отложил свою миску, вышел во двор и сорвал несколько листов капусты. Ошпарив их кипятком и приправив щепоткой соли, он поставил нехитрое блюдо на стол.
— Придётся довольствоваться этим, — произнёс Лу Наньсянь, опасаясь, что такое угощение покажется гостям слишком скудным.
— Пойдёт, — Чэнь Цинюань подцепил палочками капустный лист, даже не взглянув на Чан Цзыцю.
Тот в ответ зажмурился и принялся медитировать, стараясь сохранять душевное равновесие. С глаз долоть — из сердца вон.
После ужина Лу Наньсянь прибрал посуду и наконец перешёл к делу:
— Вы проделали столь долгий путь. Зачем вы здесь?
Чан Цзыцю сидел с закрытыми глазами, храня надменное молчание.
— Слышал, что Конфуцианская Школа отвернулась от тебя, вот мы и решили прийти, поглазеть на зрелище, — честно признался Чэнь Цинюань.
— Прямолинейно, — Лу Наньсянь не ожидал такой искренности от "Ли Сы", и его веки невольно дрогнули. — Что ж, зрелище вы увидели. Теперь вам пора уходить.
— Уже поздно, позволь нам переночевать здесь, — попросил Чэнь Цинюань.
— Это вряд ли будет уместно, — Лу Наньсянь явно не горел желанием оставлять гостей.
— Встреча — это уже веление судьбы, — с улыбкой парировал Чэнь Цинюань.
— Хорошо, — Лу Наньсянь вздохнул, не найдя сил отказать.
Сцена сменилась: они оказались внутри тесной и ветхой соломенной хижины. Лу Наньсянь устроился на жёсткой деревянной кровати, а Чэнь Цинюань и Чан Цзыцю расстелили на полу циновку и сели на неё.
— Брат Лу, ты ведь был величайшим талантом Конфуцианской Школы. Как же ты в одночасье оказался в такой дыре? — Чэнь Цинюань решил докопаться до истины.
— Видно, таков мой удел, — Лу Наньсянь на мгновение погрузился в воспоминания, его голос звучал многозначительно.
— Это чья-то злая воля или несчастный случай?
Когда-то на Пиршестве Ста Ветвей они виделись мельком, и тогда между ними завязалось некое подобие доброго знакомства.
Лу Наньсянь хранил молчание. Очевидно, это не было случайностью.
— Похоже, ты перешёл дорогу кому-то очень влиятельному, — заключил Чэнь Цинюань.
Конфуцианская Школа лишь со стороны казалась мирной обителью мудрости. Внутри неё кипела борьба множества фракций, и никто не желал, чтобы Лу Наньсянь стал лидером нового поколения. Поначалу разные стороны засыпали его предложениями и сулили горы золота, но Лу Наньсянь отверг их все.
Позже он и вовсе вознамерился пересмотреть заветы предков, желая пробудить разум во всех живых существах и нести просвещение в мир. Этот шаг напрямую угрожал коренным интересам верхушки Конфуцианской Школы, что и навлекло на него беду.
Если бы Лу Наньсянь пришёл к власти, внутренний уклад школы мог измениться до неузнаваемости. Такого исхода не хотел почти никто.
"Пробудить разум в каждом, дать образование всему миру".
Проще говоря, Лу Наньсянь считал, что каждый человек имеет право на знания, и школа не должна устанавливать порог для тех, кто хочет учиться.
Сам Лу Наньсянь был выходцем из скромного рода, простым бедным книжником. Хотя со дна жизни он поднялся, его положение всё же считалось неплохим — в его семье были и дом, и клочок земли, так что голодная смерть им не грозила.
Но ниже него были миллионы бедняков, которые едва могли найти корку хлеба на день. У них не было ни сил, ни возможности даже помыслить об учёбе.
Стремление Лу Наньсяня было простым и в то же время невероятно сложным: дать каждому человеку доступ к знаниям, чтобы те могли улучшить свою жизнь.
Простых людей в мире слишком много. Сложность воплощения такой идеи была выше всякого воображения.
"Я хочу попробовать", — твердо заявил Лу Наньсянь в тот день во время спора со старейшинами школы.
Вскоре после этого его культивация была разрушена, и он превратился в обычного смертного.
— Что за книгу ты читаешь? — спросил Чэнь Цинюань, заметив, что Лу Наньсянь, прислонившись к изголовью кровати, снова углубился в чтение.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
— Кое-что о земледелии, — ответил тот.
— Это ведь не священные тексты конфуцианства? — Чэнь Цинюань опешил. Он не понимал, какой смысл в подобных книгах.
— Книги святых мужей о Пути и сердце не спасут простых людей от голода.
Вернувшись к жизни смертного, Лу Наньсянь снова познал, что такое пустота в желудке. Он понял, насколько тяжела жизнь обычного человека.
Большинству людей достаточно лишь крыши над головой, еды и одежды. В этом — всё их счастье. Они не похожи на практиков, чьи амбиции растут бесконечно вместе с их силой.
Однако даже эти простые требования для миллионов остаются недосягаемыми. Счёт людей, ежедневно умирающих от голода, невозможно вести.
— Ты хочешь изучить способы увеличения урожая? — Чэнь Цинюань начал догадываться о замыслах собеседника.
— Не только это.
Лу Наньсянь также изучал вопросы строительства и медицины. Он перебирал в памяти все знания из прочитанных ранее книг, отсеивая лишнее и сохраняя самое ценное. Он планировал написать собственный труд, который в будущем сможет изменить судьбу простых смертных.
Священные каноны нужно знать, но и прикладные знания отбрасывать нельзя. Лу Наньсянь верил, что однажды, очистившись от всей былой мишуры, он сможет воплотить свой идеал в жизнь.
На следующее утро, едва рассвело, первые лучи солнца пробились в хижину сквозь щели в двери. Проснувшись, Лу Наньсянь сразу принялся за работу. В его взгляде читалась надежда на будущее.
— Прошу простить, но провожать вас не стану, — сказал Лу Наньсянь, взявшись за мотыгу.
— У меня есть небольшая коллекция, оставлю её тебе, — Чэнь Цинюань извлёк из пространственного кольца более сотни книг по конфуцианству и народному хозяйству и сложил их на землю.
— Благодарю.
Лу Наньсянь не стал отказываться. Его взгляд, устремлённый на стопку книг, стал мягким — было ясно, что он будет беречь этот дар как зеницу ока.
— Не стоит благодарности, — Чэнь Цинюань негромко рассмеялся. — Надеюсь, при нашей следующей встрече ты сможешь сделать тот самый шаг вперёд.
— Хотелось бы в это верить.
Лу Наньсянь не строил несбыточных планов на далёкое будущее. Он просто хотел достойно пройти каждый следующий шаг своего пути. Сделать всё возможное, а остальное вверить воле Небес.
— Пора идти.
Попрощавшись, Чэнь Цинюань развернулся. Но стоило ему пересечь порог калитки, как Лу Наньсянь внезапно произнёс:
— Две встречи — и оба раза ты даришь мне книги. Я навсегда запомню твою доброту.
Бум!
Чэнь Цинюань замер, его левая нога так и зависла в воздухе. Сердце внезапно ухнуло вниз, лицо исказилось от потрясения, а в глазах отразилась буря эмоций.
Чан Цзыцю, заметив странную реакцию спутника, нахмурился, не понимая, что произошло.
"Он... Он узнал меня!"
Как такое возможно?
Даже мастера Великого Совершенства не способны пробиться сквозь законы запретного барьера нефритового браслета. Лу Наньсянь стал обычным смертным — как ему это удалось?
— Ты... — Чэнь Цинюань обернулся и долго смотрел Лу Наньсяню прямо в глаза. Постепенно буря в его душе утихла, и он тихо произнёс: — Береги себя. В день нашей следующей встречи я обязательно угощу тебя добрым вином.
— По рукам, — Лу Наньсянь с улыбкой кивнул.
После этого расставания никто не знал, когда им доведётся свидеться вновь.
Когда они отошли на приличное расстояние, Чан Цзыцю наконец спросил:
— Что с тобой только что произошло?
— Лу Наньсянь... он узнал меня, — серьёзно ответил Чэнь Цинюань.
— Что?! — Чан Цзыцю едва не подпрыгнул от изумления. — Быть не может!
— У меня нет причин лгать тебе.
Видя серьёзность Чэнь Цинюаня и вспоминая его недавний испуг, Чан Цзыцю начал осознавать, что это правда.
Спустя долгое время Чан Цзыцю оглянулся в сторону соломенной хижины и с благоговением произнёс:
— Похоже, на пути конфуцианства вот-вот явится истинный святой.