Глава 401. Встреча старых знакомых, разговор о былом
— Хорошо.
Дугу Чанкун кивнул. Не опасаясь подвоха или яда, он поднял чашу и осушил её.
Сделав глоток и распробовав вкус, он оценил: — И впрямь неплохо. Неудивительно, что ты прятал этот чай до сего дня и только теперь решился поделиться.
— Я и так в шаге от могилы, а ты всё язвишь, — старый хрыч выдавил слабую улыбку.
— Если не сейчас, то другого шанса поиздеваться над тобой уже не представится, — ответил Дугу Чанкун.
— Знаешь, а ведь раньше я тебя просто ненавидел, — старик выдержал паузу и заговорил от чистого сердца.
— А сейчас? — спросил Дугу Чанкун.
— И сейчас тоже, — старик пристально посмотрел на собеседника, и голос его звучал предельно серьёзно.
Оба замолчали. Атмосфера в каменной пещере стала тягостной и гнетущей.
— Эх!.. — внезапно старик глубоко вздохнул. — Раз уж смерть дышит в затылок, пора оставить былые обиды в прошлом.
— Верно, — поддержал его Дугу Чанкун. — Тебе стоит отпустить былое.
— Я одного не могу понять: почему Янь-эр была так предана тебе? Почему так и не вышла замуж, прожив всю жизнь в одиночестве?
Янь-эр, о которой говорил старик, была давней поклонницей Дугу Чанкуна.
Если бы не трагедия секты Лазури, Дугу Чанкун наверняка бы женился на ней. Они бы стали даосскими спутниками и прожили бы долгую, беззаботную жизнь. Однако ради воли своего ордена Дугу Чанкуну пришлось отвергнуть чувства девушки. Он с головой ушёл в суровую культивацию, закрыв сердце для мирских страстей.
По этой причине Дугу Чанкун до сих пор оставался девственником. Он в совершенстве овладел всеми техниками Пути секты Лазури и достиг такого мастерства, что во всём мире едва ли нашёлся бы достойный ему противник. Именно эта сила позволила ему возродить секту Лазури: великие силы не смели и пальцем шевельнуть против него, а лишь послушно приносили дары.
— Ты ведь такой же — всю жизнь провёл бобылем, — тихо вздохнул Дугу Чанкун.
Любить и не получать взаимности — истинная трагедия.
Если бы Дугу Чанкун ответил Янь-эр взаимностью и не обрек её на вечное одиночество, старик, возможно, испытывал бы лишь зависть, но никак не ненависть.
— На самом деле, мы могли бы стать друзьями, — старик погрузился в воспоминания. Когда-то они были знакомы, вместе исследовали тайные царства в поисках удачи и даже выручали друг друга. Но они были соперниками в любви, и это испортило всё.
— Стать друзьями сейчас — тоже не поздно, — Дугу Чанкун слегка улыбнулся.
— Ну уж нет! — старик фыркнул. — Я, старик, всё ещё на тебя в обиде.
— В обиде так в обиде, — равнодушно отозвался Дугу Чанкун. — Всё равно ты мне ничего не сделаешь.
— Твоя правда... — пробормотал старик.
Даже в лучшие годы он не был ровней Дугу Чанкуну, что уж говорить о его нынешнем плачевном состоянии.
— Ты позвал меня явно не ради чаепития. Есть ведь и другое дело? — перевёл тему Дугу Чанкун.
— Есть, — голос старика стал серьёзным. Немного помолчав, он спросил: — Долг монастыря Дабэй перед сектой Лазури... Как нам его вернуть?
— Десятки лет назад я приглашал глав тридцати шести сект, чтобы обсудить дела минувших дней. Но почти никто из них не захотел честно сотрудничать. Боюсь, монастырю Дабэй будет непросто загладить вину сейчас, — Дугу Чанкун поставил чашу и посмотрел старику прямо в глаза.
— В то время я был в закрытой культивации, пытался прорвать оковы и продлить жизнь ещё на тысячу лет. Но я потерпел неудачу.
Старик объяснил причину: дело было не в том, что он не хотел признавать ответственность монастыря, он просто упустил время.
Тогдашний Святой Владыка монастыря Дабэй явно не желал связывать себя обязательствами перед сектой Лазури и, сочтя это унизительным, просто ушёл.
— Это понятно. Но не надейся, что парой слов можно оборвать нити кармы, связывающие наши секты. Это невозможно.
Это была не личная вражда, а долг целых организаций.
— Я знаю. Потому и хочу обсудить с тобой способ решения, — голос старика был низким. — Если ты оставишь монастырю Дабэй хотя бы искру для продолжения наследия, об остальном можно договориться.
— Всего лишь искру наследия?
Услышав это, Дугу Чанкун искренне изумился. Он не ожидал, что старик готов пойти на такие колоссальные жертвы.
— Конечно, если это возможно, я бы хотел выгадать для них чуть больше.
Старик вёл себя предельно искренне, признавая своё поражение.
— Почему? — в глазах Дугу Чанкуна промелькнуло недоумение.
— О чём ты?
— Почему ты готов заплатить столь высокую цену, лишь бы разорвать кармические узы между нашими сектами? — уточнил Дугу Чанкун.
— Скажу честно: раньше я об этом и не помышлял. Большинство людей эгоистичны и не желают поступаться своими интересами, — откровенно признался старик. — Но моё мнение изменилось, когда я узнал, насколько чудовищно талантлив юный преемник секты Лазури.
— Мальчишка по имени Чэнь Цинюань наделён божественным даром, он — единственный в своём роде, от древности до наших дней. Если он выживет, в будущем его ждут великие свершения. И если к тому времени секта Лазури начнёт сводить счеты, монастырь Дабэй не избежит гибели.
— Пока ещё есть шанс, я хочу вымолить для монастыря Дабэй тонкую нить спасения, чтобы сохранить хотя бы семена надежды.
Они оба были старыми монстрами, прожившими почти по тридцать тысяч лет, так что скрывать мысли не было смысла.
— Остальные секты думают иначе. Они ждут моей смерти, чтобы потом безнаказанно раздавить секту Лазури. Ведь неокрепшего гения можно стереть в порошок одним щелчком пальцев, — Дугу Чанкун прекрасно понимал намерения большинства врагов.
— Хе-хе, — холодно усмехнулся старик. — Эти лидеры сект — сборище близоруких глупцов. Если у такого уникума, как Чэнь Цинюань, будет хоть малейший шанс выжить, его будущее окажется за пределами воображения. Став его другом, ты лишь потеряешь часть ресурсов, но став его врагом и позволив ему уцелеть — обречёшь себя на вечное проклятие.
— Они считают, что нынешняя секта Лазури не заслуживает внимания, и после моей смерти её будет легко подавить.
Дугу Чанкун произнёс это с едва заметной усмешкой.
— Я знаю тебя много лет и уверен — у тебя есть козыри. К тому же Чэнь Цинюань находится под защитой Буддийской Школы Восточных Земель и Академии Единого Пути из Северной Пустоши. Он не погибнет так просто. Монастырь Дабэй не хочет играть в азартные игры с судьбой, нам нужно лишь сохранить преемственность.
Старик не хотел, чтобы его потомки совершили роковую ошибку, поэтому и продлил свои дни, чтобы встретиться с Дугу Чанкуном.
— Даже если мы сейчас договоримся, исполнит ли монастырь Дабэй обещание после твоей смерти?
Когда человек умирает, его влияние угасает. Пока старик жив, его авторитет непререкаем. Но стоит ему уйти — и ценность его слов будет зависеть лишь от того, насколько они выгодны верхушке монастыря.
Ради погашения кармического долга монастырю Дабэй придётся буквально "отрезать кусок плоти" от себя и, возможно, потерять лицо. Дугу Чанкун обязан был учитывать эти риски.
— Исполнит, — старик тяжело кивнул.
Если бы он не мог гарантировать этого, то и разговор затевать не стоило.
— В таком случае, как ты предлагаешь всё уладить?
Видя такую искренность, Дугу Чанкун согласился обсудить детали.
— Монастырь Дабэй владеет тридцатью семью духовными жилами высшего качества и более чем восемью сотнями гор духовных сокровищ. Ресурсы в наших сокровищницах копились сотни тысяч лет, им нет числа...
Старик начал перечислять наследие монастыря, а затем в его глазах вспыхнул решительный огонь: — Чтобы покончить с враждой, секта Лазури может забрать всё наше достояние. Оставьте нам лишь несколько жил и гор, чтобы потомки могли продолжать путь культивации. Этого будет достаточно.
— Ты... это серьёзно?
Такой размах поразил даже Дугу Чанкуна. Он не мог поверить своим ушам.