Глава 371. Восстановление фундамента секты
— Угу, — Одержимый любовью медленно кивнул и присел напротив Дугу Чанкуна.
Чэнь Цинюань, проявив сообразительность, наполнил чашу второго старшего дяди-наставника чаем, затем обновил напиток старику и, отступив на несколько шагов, почтительно замер в стороне.
— Как мне называть тебя, собрат по Пути? — спросил Дугу Чанкун, глядя прямо на Одержимого любовью. Его взгляд, казалось, пронзал туман, видя истинный облик собеседника.
— Сяо Цзюньчоу, — после краткого раздумья ответил тот.
Услышав это имя, Чэнь Цинюань мысленно его запомнил.
— Второй ученик старика У? — Дугу Чанкуну имя показалось знакомым. Поразмыслив мгновение, он вспомнил одно событие и спросил с оттенком удивления в голосе.
— Да, — подтвердил Сяо Цзюньчоу.
Упомянутый старик У был предыдущим деканом Академии Единого Пути.
— Так это ты.
Двадцать тысяч лет назад Дугу Чанкун, едва пробудив в себе наследие Пути, посещал Академию Единого Пути. В то время он вел беседы о законах за чашей чая с прежним деканом, и тогда же ему довелось мельком увидеть Одержимого любовью и нынешнюю главу Академии.
— Никогда не думал, что наступит день, когда я смогу сидеть и пить чай вместе с вами, старший, — в словах Сяо Цзюньчоу чувствовалось глубокое уважение. В те годы он был лишь истинным учеником и воочию наблюдал, как его наставник вел дискуссии с Дугу Чанкуном. Те сцены спустя столько лет всё еще были живы в его памяти.
— Ты уже взошёл на Божественный Мост, так что давай общаться как равные, — Дугу Чанкун слегка улыбнулся, не собираясь кичиться своим возрастом.
— Вы были ровней моему учителю, я не смею переступать границы дозволенного, — Сяо Цзюньчоу покачал голвой; правила приличия были для него незыблемы.
— Раз ты присматриваешь за Чэнь Цинюанем, я, старик, могу быть спокоен, — произнеся это, Дугу Чанкун бросил взгляд на юношу.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — голос Сяо Цзюньчоу прозвучал хрипло. — В будущем этого ребенка наверняка ждут еще большие трудности, и я не могу гарантировать его безопасность лишь своим мастерством. Остается надеяться, что небеса будут милостивы и присмотрят за сектой Лазури.
— Я, старик, не верю этому проклятому небу.
За сотни тысяч лет, если бы Воля Небесного Пути хоть раз проявила жалость к секте Лазури и даровала ей заслуженную благодать, ситуация никогда не дошла бы до нынешнего плачевного состояния.
— Небесный Путь застлал взор туманом, но, быть может, в этой жизни он наконец прозреет, — пробормотал Сяо Цзюньчоу.
— Пей чай, — Дугу Чанкун указал на дымящуюся чашу и улыбнулся.
— Хорошо.
Два великих мастера некоторое время беседовали за чаем, после чего начали обсуждать тонкости Пути.
О том, что происходило дальше, Чэнь Цинюань не имел ни малейшего представления — он не слышал ни единого слова.
Поскольку его уровень культивации был слишком низок, Дугу Чанкун установил вокруг них барьер, чтобы звуки не выходили наружу и не повредили Путь Сердца юноши.
Тайны сферы Божественного Моста были столь глубоки, что даже обычные практики стадии Великого Совершенства могли потерять душевное равновесие или даже впасть в безумие, услышав их.
Дискуссия длилась несколько дней. В основном говорил Дугу Чанкун, а Сяо Цзюньчоу внимательно слушал. Этот разговор принес Одержимому любовью огромную пользу.
Закончив беседу, Сяо Цзюньчоу встал и поклонился, выражая благодарность.
— Мне, старику, осталось жить недолго. Будущее секты Лазури потребует помощи собрата по Пути и Академии Единого Пути. Полагаюсь на вас, — Дугу Чанкун поднялся и ответил на поклон.
— Не беспокойтесь, старший. Этот ребенок не только принадлежит к секте Лазури, но и является учеником Академии Единого Пути. Пока наша Академия стоит, мы обеспечим его безопасность, — торжественно пообещал Сяо Цзюньчоу.
— Благодарю.
Взгляд Дугу Чанкуна был необычайно глубоким; никто не мог прочесть, что творится у него в душе.
Вскоре после этого Сяо Цзюньчоу покинул Гору Внимания к Пути и скрылся в пустоте. Обнаружить его следы теперь было практически невозможно.
Лишь когда барьер пал, Чэнь Цинюань понял, что его второй старший дядя-наставник ушел.
— Мальчишка, тебе повезло, что такой человек стал твоим хранителем, — эти слова Дугу Чанкуна были явным признанием силы и характера Сяо Цзюньчоу.
— Я не совсем понимаю, о чем вы, — признался Чэнь Цинюань. О личности второго старшего дяди-наставника он почти ничего не знал.
— Со временем поймешь.
Дугу Чанкун не стал пускаться в объяснения.
Одержимый любовью свято чтил клятвы, а его мощь была такова, что Чэнь Цинюань мог в ближайшее время не беспокоиться о своей безопасности. Но важнее всего было то, что Дугу Чанкун чувствовал: если юноше действительно будет грозить неминуемая гибель, Сяо Цзюньчоу без колебаний пожертвует собой ради него.
— Ясно.
Раз старик не желал говорить больше, Чэнь Цинюань не стал допытываться.
— Этой комедии пора положить конец.
Дугу Чанкун уже дал шанс великим орденам Имперской области. Что будет дальше — зависит только от их собственных действий и способностей.
Он сделал шаг с Горы Внимания к Пути и замер высоко в облаках; его облик в этот миг излучал истинное величие бессмертного.
Взмахнув левым рукавом, он заставил пустоту содрогнуться от бесчисленных рун Пути, которые хлынули из глубин древнего зала предков секты Лазури, распространяясь во все стороны.
— Назад, отойдите подальше! — великие старейшины, находившиеся поблизости, ощутили колоссальное давление и начали поспешно отступать.
Секта Лазури возрождалась, и ее духовный фундамент требовал восстановления.
Пока Дугу Чанкун лично распоряжался процессом, те силы, что не желали видеть секту Лазури вновь процветающей, могли лишь бессильно наблюдать. Никто из них не посмел вмешаться.
Шух!
Сверкающая семицветная лента света хлынула из звездного моря и окутала земли, принадлежащие секте. Это было неописуемо прекрасное и величественное зрелище.
Невероятные потоки духовной энергии устремились со всех сторон, сгущаясь в воду и образуя в небесах длинную духовную реку.
Вскоре пошел дождь, состоящий из чистейшей энергии. Он омывал иссушенные земли, даруя им новую жизнь.
На глазах у зрителей менялся сам ландшафт: из ниоткуда возникали величественные горы, глубокие каньоны и зеркальные озера.
Следом за этим из твердой почвы пробился первый росток зеленой травы, жадно впитывающий солнечный свет и небесную влагу. Безжизненная пустыня наполнилась дыханием жизни.
Дугу Чанкун продолжал без устали творить техники Пути. Растительность распространялась всё дальше, полностью преображая облик планеты.
Одним движением руки он укоренил в недрах земли множество духовных жил высшего качества, связывая их с законами древнего зала.
На всей планете начал пробуждаться великий массив сбора духовной энергии.
Исполинские деревья вырастали прямо на глазах — и это были не призрачные видения, а реальные физические объекты.
Полноводные реки, напоенные духовной силой, заструились по руслам, растянувшимся на десятки тысяч миль, заставляя почву по обоим берегам расцветать.
— Хм!
Дугу Чанкун указал пальцем правой руки вниз, рассыпая по земле бесчисленные семена, а в реки выпустил мальков рыб и других водных обитателей.
Всего за несколько часов был заложен первоначальный фундамент секты Лазури.
По красоте пейзажей и плотности духовной энергии это место уже превосходило владения многих второразрядных орденов Имперской области.
Многие школы копили свое наследие веками, но Дугу Чанкун создал нечто подобное одним лишь взмахом рукава.
— Истинное чудо! — бесчисленные практики завороженно наблюдали за происходящим, не переставая восхищаться.
— Возрождение секты Лазури теперь не остановить.
Любому здравомыслящему человеку было ясно: секта намерена прочно обосноваться в Имперской области, и вскоре ее интересы неизбежно столкнутся с интересами ведущих сил региона.
— Впредь, выходя за ворота, нужно выбирать самый благоприятный день, — верхушки второразрядных и третьеразрядных орденов сурово предостерегали своих старейшин и учеников. Им было велено не ввязываться в чужие дела, сидеть в своих владениях и, ни в коем случае, не переходить дорогу сильным мира сего.
— На самом деле, если секта Лазури сможет вернуть былое величие, это пойдет всем на пользу. Насколько я знаю, триста тысяч лет назад, когда она правила, в Имперской области царил порядок и кровавые распри между школами случались крайне редко. Был мир. А сейчас? Каждый миг какой-нибудь старый орден гибнет, а новый — рождается на его костях, — втайне рассуждал старик из одной первоклассной секты. Однако он лишь думал об этом, не смея произнести вслух, дабы не оказаться втянутым в назревающую бурю.
— Секта Лазури восстанавливается... Стоит ли нам как-то выразить свое почтение? — начали тайно совещаться представители различных сил.