Глава 4. Охренеть, Лёд!
В тускло освещённом коридоре старая лампочка на последнем издыхании мигала, едва выхватывая из темноты очертания стен. Из мрака то и дело доносился какой-то шорох, и порой в полусвете можно было заметить проскользнувшую серую крысу.
Ма Чжаоди шёл за мужчиной по этому коридору, осторожно переступая через мусор и лужи помоев, но смрад всё равно бил в нос, вызывая тошноту.
—
Я этого не вынесу! Ладно, трущобы, я могу понять грязь и беспорядок, но почему так нестерпимо воняет?!
Не уверен, — глухо ответил мужчина. — Может, в какой-то из квартир опять труп сгнил.
...Обалдеть.
Ма Чжаоди с любопытством покосился на него — голос прозвучал как-то странно. Присмотревшись, он понял, что этот тип уже давно зажал себе нос.
Тогда он тоже зажал нос пальцами, и его голос тут же стал гнусавым:
— И какой идиот будет прятать труп у себя дома, да ещё и доводить до того, что он сгниёт и завоняет?
Не факт, что его прятали. Может, человек просто умер у себя в комнате. Домовладелец говорил, бывало уже, что какой-нибудь обдолбанный торчок или скрывающийся от погони бандит подыхал у себя и гнил потом.
И кто-то осмеливается снимать такие квартиры?
Можешь, конечно, пойти в шикарный отель и снять президентский люкс. Или лечь на ночь под мостом, в каком-нибудь переулке.
Знаешь, а мне тут внезапно даже понравилось.
Нищий без гроша в кармане, само собой, не мог позволить себе отель. А ночевать на скамейке в парке или под мостом… В лучшем случае его разденут догола и отберут всё, что есть; в худшем — перережут глотку в тёмном углу, а потом разденут догола.
Даже закапывать никто не станет.
Мужчина подошёл к двери и достал ключ, чтобы её открыть, но Ма Чжаоди вдруг остановил его.
Погоди-ка. Кто у тебя дома?
Моя жена.
И как ты меня ей представишь?
Могу сказать, что ты мой новый друг.
А как меня зовут?
...
Воздух в коридоре внезапно стал неловким.
Ма Чжаоди с трудом сдержал усмешку:
— Серьёзно, с твоими-то мозгами в преступном мире тебе ловить нечего. Да и вообще, в Готэме тебе ловить нечего.
Лицо мужчины снова слегка покраснело, но он сдержал гнев и спросил:
— Так как тебя зовут?
Ма Чжаоди.
Странно. Звучит как азиатское имя.
М-м? — Ма Чжаоди на миг замер. — А по-твоему, я на кого похож?
...Пока ты не сказал, я и не обратил внимания, — мужчина смерил Ма Чжаоди взглядом с ног до головы. — Ты вроде азиат, но почему-то выглядишь как коренной житель Готэма.
Впалые щёки, хищный взгляд с ноткой какой-то особой хитрости и холода — эта уникальная аура заставляла не обращать внимания на его азиатские черты лица.
Услышав это, Ма Чжаоди почувствовал, как на душе потеплело, даже трупные пятна как будто посветлели. Оказывается, Система не зря взяла деньги — не просто всучила ему пачку документов и отвязалась.
Меня зовут Дрейк Лейн.
Тогда буду звать тебя Дрейк. Кстати, ты случайно не археолог?
Археолог? Нет, я программист. А почему ты спрашиваешь?
35 лет?
33 года…
Ма Чжаоди всё понял. Он сделал приглашающий жест, предлагая Дрейку открыть дверь:
— Но в любом случае, как ты докатился до такой жизни?
Дрейк, уже вставивший ключ в замок, на мгновение замер, потом поднял голову и сказал:
— Я тебе расскажу, но когда войдём в дом, не упоминай об этом.
Договорились.
Дрейк вытащил ключ и повёл Ма Чжаоди дальше по коридору.
Пойдём, на крыше поговорим.
На тёмной лестнице не было света, и только луна да отблески городских огней из окон едва освещали ступени. Они молча поднимались друг за другом, и гулкие шаги в гнетущей тишине отдавались эхом.
Поднявшись на четыре этажа, Дрейк толкнул железную дверь. Снаружи виднелись силуэты небоскрёбов далёкого процветающего города, а сбоку возвышался огромный рекламный щит, который кое-как освещал крышу.
Они вышли наверх. Отсюда, с высоты, окрестные здания и улицы тонули во тьме, и слышно было лишь, как остатки дождя капают в лужи.
Итак, как ты здесь оказался?
Из-за моей жены…
Дрейк подтащил ржавый железный стул, смахнул с него воду и сел. Ледяной металл заставил его покрыться гусиной кожей, но в то же время немного прояснил уставший разум.
Как я и говорил, я был программистом в Метрополисе. В 33 года меня должны были уволить. До этого я, честно говоря, не думал, куда податься дальше, и уж точно никогда не собирался в такую дыру, как Готэм.
Ещё до моего увольнения жена уже с полгода кашляла, и у неё выпадали волосы. Я уговаривал её пойти к врачу, но она всё отнекивалась, говорила, что нужно сосредоточиться на работе. А потом в один день она вернулась из больницы с результатами анализов.
До этого мы оба не придавали этому значения, думали, пустяки какие-то. Но в заключении было сказано, что у неё редкое заболевание. Случаев очень мало, а лечение и лекарства стоят баснословных денег.
При этих словах худая фигура Дрейка, казалось, ссутулилась ещё больше. Он почти уткнулся лицом в грудь и с силой вцепился в волосы, выдернув несколько прядей, словно пытаясь этой болью заглушить чувство вины.
Его голос стал хриплым, а налитые кровью глаза под тяжёлыми тёмными кругами смотрели с каким-то истерическим безумием.
Я выгреб все наши сбережения, — продолжил он, — но это её не спасло. Она облысела, два месяца назад начала кашлять кровью, по ночам почти не спала, внутренние органы стали отказывать. Мы были в полном отчаянии. И тогда один специалист сказал нам, что в Готэме есть некий доктор Виктор Фрис. Он гений, криогеник, и ему удалось продлить жизнь своей жены с помощью технологии заморозки.
Услышав это, Ма Чжаоди чуть не взорвался. Он понимал, что момент очень трагический, но в душе инстинктивно проснулось одно-единственное желание — бежать отсюда со всех ног.
Доктор Виктор Фрис. Пожалуй, его прозвище «Мистер Фриз» было куда более известно, чем настоящее имя.
Твою мать, Лёд!