Глава 265. Папа Миднайт — гений коммерции
Выкурив сигарету, Константин наконец успокоился. Он похлопал по плечу стоявшего рядом Ма Чжаоди и усмехнулся:
— Неплохо сработано, приятель. Э-э… что это был за меч? И тот свет…
— Персиковый меч, поражённый молнией, плюс искусство истребления демонов. Старые, проверенные рецепты наших предков. Если мастерства хватает, то практически стопроцентное излечение.
【Персиковый меч, поражённый молнией】
Цена: 100 000 долларов
Примечание: Довольно старый артефакт. Говорят, сделан из персикового дерева, в которое ударила молния Небесной Скорби в одном из малых миров эпохи упадка магии, поэтому он сам по себе испускает слабое красное свечение.
【Искусство из семидесяти двух земных искусств — Истребление демонов】
Цена: 600 000 долларов
Примечание: Обычный металл не помеха, божественное оружие — ещё лучше. Изгоняет зло, сокрушает тьму, истребляет демонов, уничтожает нечисть.
Ма Чжаоди купил эти две вещи, надеясь, что сможет одним ударом меча с применённым искусством уничтожить Нергала. Но оказалось, что этот демон в Нью-Йорке уже вырос до невероятных размеров. Он вложил всю свою ману, но смог лишь тяжело ранить его.
— И что теперь? — спросил он. — Талисманы смогут сдерживать его от силы одну ночь, но нам нужно как-то его прикончить. Не можем же мы вечно держать его в церкви.
— Теперь? — Услышав про ночь, Константин вздохнул с облегчением. — Теперь, когда всё выяснено, мы набираемся сил и идём спать.
— ?
— Послушай, старина Ма, люди не машины, им нужен отдых. Мне тоже нужно восстановить силы. А завтра мы найдём Миднайта и Лестера и вместе прикончим этого демона.
— А сегодня…
— А сегодня больше ничего не сделать. Миднайт выделил нам две комнаты в своём здании. Вот адрес, иди и хорошенько выспись. А я сначала найду, где развлечься, а позже присоединюсь к тебе. Не волнуйся, завтра мы со всем разберёмся.
— И это ты называешь «восстановить силы»?
— А как иначе? Сидеть в скучной комнатёнке — вот что для меня настоящая пытка. Всё решено, до завтра.
Константин махнул рукой и пошёл прочь.
Ма Чжаоди беспомощно посмотрел на записку в руке. Это был отель, который нашёл для них Миднайт. Можно было просто взять такси или найти по карте.
«Что-то он какой-то странный…»
Константин сел в такси.
— Дружище, в казино «Миднайт», — он выбросил окурок в окно. — И побыстрее.
Водитель тут же завёл машину, но, услышав лондонский акцент светловолосого пассажира, он несколько раз искоса взглянул на него в зеркало заднего вида.
— А ты, парень, в теме, — сказал он. — Люди из Англии обычно не знают о таких подпольных казино, не говоря уже о названии «Миднайт».
— Не пытайся, дружище, — ответил Константин. — Думаешь, я похож на туриста-лоха, которого можно развести? Просто гони быстрее.
Пока машина мчалась по улицам Нью-Йорка, Константин думал о Нергале.
«Надо поторопиться. Быстрее найти Папу Миднайта, обсудить с ним завтрашний план, и Лестер…»
При мысли о Лестере его пальцы, державшие сигарету, слегка дрогнули.
«Как бы то ни было, для этого дела нужна его помощь, — подумал он. — Я уже всё решил».
Войдя в тайное казино, где проигрывались целые состояния, Константин не нашёл того, кого искал.
Воздух был тяжёлым и спертым. Звенели фишки, глаза игроков горели красным огнём. Кто-то разорялся дотла, кто-то за одну ночь становился богачом. Деньги, жадность и отчаяние пропитали это место.
«Дым коромыслом. Мне нравится, — подумал Константин. — Но, к сожалению, сегодня у меня есть дела поважнее».
Иначе он, может, и сыграл бы пару партий.
Он вышел из казино и снова поймал такси на обочине.
— Клуб «Миднайт».
— Потанцевать захотелось? — улыбнулся ему водитель. — Правильное место выбрал, приятель. Пять минут — и мы там.
Десять минут спустя Константин вышел из переполненного клуба.
Разноцветные огни диско-шара, толпа, извивающаяся в танце, оглушительная музыка — без сомнения, это было отличное место, чтобы оторваться, но у Константина сейчас не было времени на танцы.
Он снова поймал машину.
— Заведение «Миднайт», дружище.
Водитель понимающе ему улыбнулся:
— О, я тебя понял, приятель.
Но и здесь Константин не нашёл того, кого искал. Внутри были лишь мужчины и женщины, одурманенные похотью, сплетавшиеся вместе, как змеи.
— Неохота мне платить, чтобы посмотреть на оргию. Проще найти кого-нибудь в баре… Да куда, чёрт возьми, этот Миднайт подевался?
Подумав немного, Константин вдруг кое-что сообразил. Он снова вышел на дорогу и поймал такси.
— Боксёрский клуб «Миднайт», — сказал он. — Быстрее.
— Будет сделано.
Боксёрский клуб был вотчиной Папы Миднайта. Здесь, спустившись на этаж ниже, можно было встретиться со «смертью».
Константин спустился по лестнице. Войдя в зал, он от рёва толпы вокруг восьмиугольного ринга почувствовал себя в Колизее.
Впрочем, это и был подпольный бойцовский клуб, и в конце боя на ринге оставался в живых только один, так что сравнение с Колизеем было вполне уместным.
Бам!
Боец на ринге с металлической битой в руках одним ударом сбил с ног другого. Нога поверженного неестественно выгнулась, обнажив белую кость и кровавое месиво. Эта сцена вызвала бурю восторга у толпы.
Миднайт в костюме стоял у ринга и спокойно наблюдал, как двое на ринге, словно дикие звери, рвут и терзают друг друга. На его лице время от времени появлялась улыбка.
— Константин, — сказал он, не оборачиваясь. — Тебе не нравится это развлечение? Я думал, ты не из старомодных.
— Послушай, для меня вид двух мужиков, превращающих друг друга в фарш битами, не особо возбуждает, — сказал Константин и закурил.
Миднайт усмехнулся:
— Я тоже так думаю. Но насилие — это лишь символ, способ высвободить энергию, заключённую в жажде крови. Но здесь можно почувствовать запах, услышать звук.
— Убей его! Убей его!
— Размозжи ему морду!
Константин огляделся. Зрители были одновременно и игроками. Здесь почти не было разума, только ставки, летящие во все стороны ошмётки плоти, и рёв толпы, в экстазе восхваляющей убийство и смерть. Билеты в руках заставляли каждого, сделавшего ставку, желать смерти. Чем кровавее было зрелище на ринге, тем больше они возбуждались.
— При жизни пашут, как проклятые, а после смерти ещё и на ринге должны драться. Тяжела жизнь твоего оживлённого мертвеца.
— Использовать мёртвых лучше, чем живых.