Глава 237. Безумие Готэма здесь фиг поймёшь, кто круче
Бам!
Звук удара кулака в живот прозвучал глухо, но смачно.
— Пха!..
Тело Загадочника, уже и так похожее на тряпичную куклу, дёрнулось. Изо рта снова хлынула кровь. Всем было очевидно: ему чертовски больно.
У Чака не было ни колец силы, ни особых перчаток. Но для Нигмы, которого до этого уже хорошенько отмудохали, каждый удар Чака сейчас был как молотом по наковальне. Внутреннее кровотечение усиливалось.
— Это тебе за то, что похитил меня! Бам!
— Это за мою бывшую жену! Бам!
— Это за моего сына! Бам!
— Это за Кейна! Бам!
— Это за Джессику!
Кайтмен методично превращал лицо Загадочника в отбивную.
Виктор Зас, наблюдавший за этим с легким недоумением, шепнул Ядовитому Плющу:
— А кто такой Кейн?
Плющ промолчала, но Бэтмен прекрасно понимал, о ком речь. Кейн — тот самый мальчик в красной куртке, потерявший отца, которого спас Кайтмен. Джессика — его мать.
— Пощади! Пощади! Хватит бить! Умоляю, хватит!
Загадочник, валяясь в пыли, визжал и молил о пощаде, но Чак не останавливался.
Монти Пол, Сет Фримен, Стив Хорвуд... С каждым именем ярость Чака только росла. Это были имена не тех, кого он спас, а тех, кого спасти не успел.
Мужчины и женщины, старики и дети. Каждое имя — оборванная жизнь. Теперь они остались лишь буквами на надгробиях.
Когда Чак летал над зоной боевых действий, он видел, как гаснут жизни. Он вспоминал своего умирающего сына, вспоминал трупы, которые ему пришлось хоронить. Огонь в груди жёг невыносимо. Кулаки мелькали, как поршни двигателя. Кровь брызгала во все стороны. Загадочник уже мало походил на человека.
— Достаточно, Чак, — вдруг произнёс Бэтмен. — Если продолжишь, ты его убьёшь.
Но Чак его не слышал. Разум покинул его, осталось лишь желание уничтожить ублюдка перед собой.
— Я сказал: достаточно.
Тёмная тень скользнула мимо суперзлодеев (которые, кстати, почему-то даже не пытались помешать) и оказалась перед Чаком.
Бэтмен перехватил занесенный кулак, наконец остановив избиение.
— Ты хороший человек, Чак. Честный человек. Ты не убийца, и тебе не нужно брать этот грех на душу.
Чак, тяжело дыша, обвёл всех мутным взглядом. Рассудок начал возвращаться.
Он увидел Бэтмена, качающего головой. Увидел кровавое месиво, бывшее лицом Загадочника. Увидел Джокера, который лежал неподалеку и с интересом наблюдал за этим шоу. Увидел свои руки, по локоть в крови...
Он опустил руки, помолчал, а затем медленно отошел в сторону.
Бэтмен присел к Загадочнику, якобы чтобы проверить пульс, а на самом деле незаметно сунул ему в рот четвертинку лечебной конфеты.
Загадочник не должен умереть. Но и про конфеты лучше никому не знать. Приходится нянчиться со всеми: с Чаком, с Ма Чжаоди и даже с этим зелёным психом.
— Всё, — Бэтмен повернулся к Светлячку и Засу. — Нет смысла продолжать. Загадочник и Джокер выбыли из игры. На вашем месте я бы просто вернулся в Аркхем.
— Ты шутишь? — усмехнулся Зас. — Вас всего трое, ну, максимум четверо, если считать этого предателя Извращенца-на-велике. С чего ты взял, что сможешь уложить нас всех?
— ...
Вжух!
Бэтмен только открыл рот, но почувствовал движение воздуха затылком. Он резко присел, уходя от подлого удара Загадочника, и тут же ответным ударом снова отправил едва вставшего на ноги злодея на пол.
— Ты крепкий, Нигма, — сказал Бэтмен. — Но если не хочешь добавки, лучше лежи смирно.
— НЕТ!
Загадочник махал кулаками, но смотрел он не на Бэтмена. Он смотрел ему за спину.
— Бэтмен, отойди! Не загораживай! Я хочу видеть лицо Джокера! Он смеётся? Он ведь смеётся, да?!
Бэтмен нахмурился и отошёл в сторону, открывая вид на Клоуна:
— Не уверен. Смотри сам.
Двуликий тоже отошел, но пистолет по-прежнему держал направленным на Джокера.
А Джокер, которого только что вжимали в пол, встал, отряхнул свой фиолетовый фрак и... остался с той же кислой миной. Ни тени улыбки.
И тогда Загадочник сорвался в истерический крик.
— Ты, тупой кретин! Почему ты не смеёшься?! Почему не ржёшь?! Ты должен смеяться!
— Почему?! Этого должно... этого должно было хватить! Я развязал войну! Я выкинул тебя, Бэтмена, весь Готэм из игры, а потом проиграл... проиграл кому? Какому-то ничтожеству!
— КАЙТМЕНУ!
— Меня избили у тебя на глазах! Меня унизил неудачник по имени Человек-воздушный-змей! Ты хоть представляешь, сколько усилий я потратил, чтобы создать этого идеального лузера?!
— Я исследовал его, я втянул его в игру, сделал информатором, убил его ребёнка, заставил Бэтмена привести его ко мне!
— Я просчитал твой приход! Я просчитал твои ходы! А потом я позволил любому — хоть Бэтмену, хоть Кайтмену — победить меня! И я умолял его о пощаде! И всё это выглядело натурально!
— ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ОЧЕНЬ СМЕШНО!
Загадочник схватил Джокера за лацканы и заорал ему в лицо:
— ТЫ! ДОЛЖЕН! СМЕЯТЬСЯ!
Джокер посмотрел на брызжущего слюной Нигму, скривил лицо и выдал скучающее:
— Ну-у-у такое...
— Довольно.
Ледяной голос Бэтмена раздался за спиной Нигмы. Внутри Тёмного Рыцаря закипала ярость, ничуть не уступающая той, что владела Чаком минуту назад.
— Это тебя не касается, идиот! — рявкнул Загадочник на Бэтмена. — Ты не главный герой этой истории! Не всё в мире вертится вокруг тебя!
— Думаешь, я не мог с тобой справиться? Думаешь, ты для меня проблема? Я мог бы убить тебя, убить всех твоих близких! Захоти я — и завтра они бы валялись в канаве!
— Я оставил тебя в живых по одной причине. Ты был моим первым соперником, когда я только начинал. Как первая загадка для ребёнка. Но прошел год, ребёнок вырос, и загадки стали слишком простыми. Ты для меня больше не вызов!
— Я терпел тебя, потому что та первая загадка была забавной, — Загадочник усмехнулся и снова повернулся к Джокеру. — А вот ты... ты, кто высмеивает всё на свете. Сейчас ты не смеёшься. И это мой шанс.
— Я могу разгадать разум Джокера! Я могу разгадать тебя всего!