Глава 200. Спор двух безумцев
Подали четвертое блюдо. Главное блюдо сегодняшнего вечера.
Белоснежное филе — белое мясо, сочный стейк с кровью — красное мясо. Немного зеленой петрушки для украшения. К белому мясу — белое вино, к красному — красное.
Альфред уверенно резал стейк. Ма Чжаоди, стоявший за спиной Загадочника, смотрел поверх его забинтованного плеча. Его взгляд был прикован к мясу, из которого при каждом надрезе сочился сок.
«Хлюп»
(звук слюны).
Рука Загадочника дернулась к пистолету на поясе. Видно, что Альфред отлично обработал рану — правая рука Эдварда Нигмы уже функционировала.
— Итак, исходя из того, что я узнал от комиссара Гордона, ваш конфликт в основном крутится вокруг этого... кхм... Бэтмена. Очевидно, комиссар не очень хотел делиться информацией о нем, что весьма прискорбно — у них с этим опасным парнем явно теплые отношения.
Брюс сделал паузу и обвел взглядом сидящих за столом:
— Но я не Гордон. Я обычный гражданин, который беспокоится о Готэме. И так уж вышло, что я чертовски богат.
— Все, что будет сказано здесь, останется между нами. Мы можем найти истину в честном диалоге. А с истиной, подкрепленной моим личным финансированием, мы, наконец, обретем мир.
— Поэтому, джентльмены, если позволите, ответьте на один вопрос: почему именно Бэтмен?
Уголки губ Загадочника поползли вверх, а Джокер, наоборот, состроил серьезную мину.
— О, да, Бэтмен... Бэтмен — это такая...
— Заноза...
— Именно, мой бледный друг, именно так. Он — проблема.
Загадочник наколол на вилку кусок рыбы, отпил белого вина и продолжил:
— Если вы спросите меня... Я поймаю его. Его друзей, его семью, все, что он любит в этом мире. Я выстрою их в ряд перед длинной глубокой ямой, а самого Бэтмена свяжу на дне. Он будет смотреть вверх. Он будет смотреть, как я простреливаю им головы одного за другим, и как они падают на него, дергаясь в агонии.
— А потом я посмотрю вниз, в яму, и направлю ствол на него. Когда он будет весь покрыт чужой кровью, он поймет меня. Я разгадал его загадку. Я выяснил о нем всё. Я познал его суть. Я полностью победил его, я доминирую над ним.
— Это как разобрать шкатулку с секретом — деталь за деталью, пока не останется самое интересное, самая суть.
К этому моменту голос Загадочника звенел от фанатичного возбуждения.
— И тогда я скажу: «Я приготовил лучшую загадку, Бэтмен. Попробуй отгадать...»
— И прежде чем он услышит её... БАНГ! И он мертв.
Брюс Уэйн сохранял каменное лицо. Он перевел взгляд на Джокера.
— Звучит любопытно... Но не в моем вкусе. Я бы его задушил.
Джокер отправил в рот кусок красного мяса:
— Я буду чувствовать. Своими ладонями, своими пальцами я буду чувствовать каждое его сухожилие, каждый удар пульса и тот воздух, который никак не может попасть в его легкие.
— А потом я буду смеяться. Смеяться так сильно, что начну задыхаться так же, как он. И тогда он перестанет сопротивляться, но не перестанет думать. Он будет смотреть на меня, но не со страхом, не с ужасом. Он будет спокоен.
— В последний момент он не будет думать ни о каких загадках, ни о каких ответах, ни о порядке. Все это потеряет смысл. Он поймет всё, что я делал. Он поймет, что нужно просто рассмеяться над всем этим бардаком и отбросить его прочь. В конце останусь только я, он и рука на его горле.
— И тогда... он засмеется так же, как я.
Уголки рта Джокера выровнялись. Он почти улыбнулся — по-настоящему, — но в последний момент сдержался.
Ма Чжаоди покрылся холодным потом. Уровень безумия этих двоих был не просто запредельным, он был патологическим. Это даже не ненависть, это какая-то извращенная жажда.
Видимо, психи действительно больше всего жаждут признания.
Подали пятое блюдо. Сорбет.
В маленьком стаканчике лежал освежающий лед. Сорбет делают из замороженных свежих фруктов, перетертых в крошку, без молока и сахара. Ма Чжаоди слышал о таком, но никогда не ел.
Он проголодался еще сильнее.
— Что ж, думаю, мы добились прогресса, — подытожил Брюс. — Мы стали ближе друг к другу. Я знаю, что вы оба хотите убить Бэтмена. Раз так, почему бы просто не сделать это?
— Убедите меня. Прямо здесь, за этим ужином. Дайте мне причину, почему именно
вы
достойны этого, а ваш оппонент — нет. Я выберу лучшую причину и дам победителю десять миллиардов долларов.
— Вы сможете использовать эти деньги, чтобы перекупить всех солдат противника. Весь город будет охотиться на Бэтмена. Вы выбьете конкурента из игры. Вам больше не придется натравливать свои армии друг на друга, потому что это состояние объединит их всех под одним флагом.
— У меня только одно условие, — твердо сказал Брюс Уэйн. — Я хочу, чтобы город меньше страдал. Вы должны идти прямо к цели, не убивая невинных без разбора.
Увидев, что обе стороны за столом задумались, он понял: план сработал.
Кто бы ни начал перекупать людей, это вызовет агрессию всех суперзлодеев другой стороны. Поэтому это не может сделать кто-то посторонний. Это должен сделать либо Загадочник, либо Джокер.
И они оба клюнули.
Шестое блюдо. Салат.
Красно-зеленая гамма, фрукты и овощи, без термической обработки, свежие и вкусные.
— Мой ответ прост. Он не сможет убить Бэтмена. Он просто фальшивка.
— Видите ли, я разгадываю загадки. А в мире нет загадки больше, чем Джокер. Так что я разгадал и его. Все проецируют на тебя свои величайшие трагедии, гадают, что тебя создало. Жестокий отец? Бедная жена? Потерянный ребенок? Что сделало тебя таким белым, зеленым и безумным?
Загадочник усмехнулся.
— Но мы-то с тобой знаем, что это всё чушь собачья. В тебе нет никакой боли, никаких страданий. По крайней мере, пока.
— Ты просто актер. Всё, что ты делаешь — это фарс. Ты не «белый, зеленый и безумный», ты просто белый и зеленый. Смеешься ли ты, убиваешь или ломаешь комедию — это неважно. Под этой улыбкой скрывается обычный, предсказуемый, заурядный человечишка.
— Ты ничего не знаешь о настоящем безумии и гениальности. Ты не знаешь, каково это, когда весь мир вращается вокруг тебя. Когда истина всех вещей откликается в тебе. Когда ты видишь всё насквозь. А я знаю это чувство досконально.
Седьмое блюдо. Сыр.
Тот самый желтый сыр с дырками, который вечно воровал Джерри в мультике.
— Причина? Почему только я достоин убить Бэтмена? Хм-м...
— Разве это не очевидно? Я — Джокер. А он — Загадочник.
Клоун поднял бокал:
— Когда наступает «конец», кому есть дело до какой-то там загадки?