Глава 124. Судебное заседание
[Дзынь]
[У вас новая подработка. Пожалуйста, ознакомьтесь]
— Ч-что за фигня?
Ма Чжаоди во сне дёрнулся и резко проснулся от звукового уведомления Системы.
Он поднял голову и посмотрел на часы. Было ровно шесть утра, небо только-только начало светлеть. Он невольно начал ворчать.
— Система, братан, я, конечно, рад новой работёнке, но вот время, в которое ты её подкидываешь, мне совсем не нравится.
— Сейчас всего шесть утра! Я лёг в час ночи! Ты хоть знаешь, как важны для ребёнка пять часов сна? А, ну да, у меня же есть «глубокий сон»… Но это не значит, что меня надо будить в шесть! Нельзя было дать мне ещё поспать?!
[Получен запрос «поспать ещё». Удаление тактической игры в виртуальной реальности…]
— Э-э, не-не-не, стоп! Был неправ, виноват, братан! Эта тактическая игра довольно прикольная… то есть, я хотел сказать, очень помогает тренировать мои боевые навыки и тактическое планирование. Не удаляй пока.
В последнее время Ма Чжаоди много тренировался, но реальных боёв почти не было. Он специально нашёл в Системе игру в виртуальной реальности, в которую можно было погружаться во сне по цене десять долларов в час.
Игра включала в себя рукопашный бой, стрельбу, групповые сражения, стелс и многое другое. За отдельную плату можно было даже симулировать определённых противников. Мышечная память, наработанная в игре, сохранялась и после пробуждения. В последнее время Ма Чжаоди пропадал там целыми днями. Он выставил графику в стиле 3D-моделирования и играл, как в VR-игру.
Хотя получать по морде было по-настоящему больно, для такого отаку, как Ма Чжаоди, подобные VR-проекты были неотразимы, так что он играл с неугасающим энтузиазмом.
[Подработка начнётся через три часа. Пожалуйста, подготовьтесь заранее]
[Чёрно-белое правосудие]
Описание:
Сальваторе Марони готовится дать показания в суде против Кармайна Фальконе. Один мафиозный босс использует закон, чтобы утащить за собой на дно другого. На пути к справедливости прокурор Харви многое потерял, но и многому научился. Как сегодняшний истец, он не упустит этот шанс.
Примечание:
Это семя, которое ты посадил, и теперь оно расцвело в диковинный цветок. Сегодня тебе нужно лишь спокойно досмотреть это судебное заседание до конца. И ещё кое-что: в зале суда нельзя есть попкорн.
Статус:
Не выполнено (0/1)
Награда:
Чёрно-белая монета — эксклюзив для Двуликого.
Ма Чжаоди выпучил глаза. Он впервые видел, чтобы Система выдавала предмет, напрямую связанный с суперзлодеем.
Впрочем, время ещё было, поэтому Ма Чжаоди встал, оделся и пошёл готовить завтрак. Суд начнётся через три часа, а поскольку дресс-кода не было, он мог пойти и в своей обычной одежде.
Здание суда Готэма, подземная тюрьма.
Марони, с сигаретой в зубах, переоделся в новенький дорогой костюм, словно собирался не на судебное заседание, а на какой-то светский раут. Неторопливо закончив сборы, он вышел из камеры.
К нему подошёл комиссар Гордон и тщательно ощупал его через пиджак и брюки, чтобы убедиться, что у него нет ничего, что можно было бы использовать как оружие. Марони скоро должен был предстать перед судом, и это была обязательная мера безопасности.
Несколько полицейских с дробовиками окружили его, один держал наготове наручники. Все они неотрывно следили за Марони, готовые немедленно действовать при малейшем подозрительном движении.
— Что за торжества, Джим? — усмехнулся Марони. — Не доверяешь мне?
Гордон не ответил. Тщательно завершив обыск, он жестом приказал остальным уводить его.
И только когда они отошли на приличное расстояние, он тихо бросил им в спину:
— Не доверяю.
Когда Марони доставили к залу суда, у дверей его уже ждал Вернон в деловом костюме. В руках он держал бумажный пакет.
— Вы… мистер Марони? — нерешительно спросил он. — Я Вернон Филдс, работаю на окружного прокурора Харви Дента.
Увидев, что окружающие его полицейские лишь крепче сжали оружие, но не прогнали его, Вернон незаметно выдохнул. Его вид «зелёного юнца» и должность в прокуратуре обладали сильным маскирующим эффектом, заставляя людей подсознательно думать, что он не может быть плохим парнем.
— Мистер Дент просил меня передать вам кое-что.
— И что это за дрянь? Лекарство для желудка? — хмыкнул Марони. — С каких это пор Дент начал беспокоиться о моей язве?
Вернон держал в руках маленький пузырёк, который достал из пакета, и выглядел немного растерянным:
— Н-ну, ладно, мистер Дент просто хотел выразить свою дружбу. Если вы не хотите…
— Ладно, ладно, — нетерпеливо ответил Марони. — Давай сюда и проваливай.
Он взял пузырёк и подгоняемый конвоем вошёл в зал суда. Его взгляд тут же упал на место, предназначенное для обвиняемого, — место, которое должен был занимать Римлянин. Однако Римлянин всегда присылал кого-то вместо себя. До сего дня этот крупнейший криминальный авторитет Готэма не проиграл ни одного дела, что было своего рода чёрным юмором.
Пентхаус Римлянина.
София открыла дверь в комнату Фальконе.
— Отец, они готовы.
— М-м, София, то, о чём я тебя просил…
— Всё сделано, отец. Марони теперь наш союзник.
На лице Римлянина появилась довольная улыбка.
— Я верю в тебя, София. Ты всегда была моей правой рукой. Дела, порученные тебе, всегда можно считать выполненными.
Он вышел из комнаты и вместе с дочерью открыл дверь в другую. Из-за неё тут же полилась песня.
— С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя…
Римлянин с улыбкой вошёл в комнату. София прикрыла за собой дверь. Внутри было всего лишь около десяти человек, певших поздравительную песню. Для человека статуса Римлянина такой банкет мог показаться скромным, но на самом деле каждый из присутствующих был членом основного костяка семьи Фальконе — ядром, приводящим в движение эту огромную машину.
Каждый из них был в Готэме влиятельной фигурой и контролировал часть власти семьи Фальконе.
На столе стояли подарочные коробки всех размеров и букеты цветов. Очевидно, каждый тщательно выбрал подарок для крёстного отца.
Как только песня закончилась, в комнату вкатили тележку с огромным многоярусным тортом, украшенным красивыми свечами, которые мерцали в полумраке.
— Загадай желание, папа?
На лице Фальконе играла улыбка. Он смотрел на этот торт, как на весь Готэм. И в прошлом, и сейчас именно он был тем, кто имел право делить этот пирог.
Он загадал желание и под аплодисменты задул свечи.