Глава 62 Что ж, тогда я просто стану сильнейшим мужчиной в мире шиноби!
Первые лучи утреннего солнца мягко скользнули по кровати. Сюэ Юэцзянь, просто перевязав свои длинные чёрные волосы, оделся и вышел на улицу. Он направился к своей любимой лавке с паровыми булочками баоцзы, но обнаружил, что сегодня там выстроилась длинная очередь.
Когда-то давно, во времена основания Конохи, Юэцзянь готовил баоцзы для Мадары и остальных. Тесто было тонким до прозрачности, но при этом умудрялось удерживать огромную мясную начинку. В момент укуса обжигающий аромат мяса смешивался с соком и взрывался во рту.
Баоцзы быстро покорили вкусовые рецепторы основателей, и те принялись упрашивать Юэцзяня научить их готовить это блюдо. Юэцзянь с радостью поделился всеми секретами, и постепенно баоцзы распространились по всем улочкам и переулкам Конохи.
Лавка, в которую сегодня пришёл Юэцзянь, принадлежала молодому человеку по имени Теучи. Ему было около двадцати, он был профессиональным поваром и поселился в Конохе после её основания.
Теучи не только готовил отменные баоцзы, но и его рамэн был просто восхитителен. Юэцзяню было ужасно любопытно, не был ли этот Теучи отцом того самого Теучи из «Ичираку Рамен». Имена у них были уж больно похожи. За всё время, что Юэцзянь провёл в этом мире после перерождения, ему так ни разу и не довелось попробовать рамэн из «Ичираку», что было, мягко говоря, досадно.
К этому моменту Юэцзянь уже стоял в очереди. Размышляя о рамэне, он немного отвлёкся, а когда пришёл в себя, то обнаружил, что ребёнок прямо перед ним — это Джирайя.
— О, Джирайя, ты тоже пришёл за баоцзы? — спросил Юэцзянь.
Джирайя обернулся. Его лицо было сплошным синяком, под глазами красовались два огромных фингала. Он невнятно прошамкал:
— Э-это фы, уфитель? Я как раф мимо профодил, рефил попробофать.
— Джирайя, что с твоим лицом?
— Упал, уфитель. Вфера очень неудафно упал, — проговорил Джирайя, и на его глазах вот-вот должны были навернуться слёзы. Юэцзянь решил больше его не поддразнивать. Вскоре он купил баоцзы, попрощался с Джирайей и ушёл.
На самом деле, Юэцзянь был в курсе всего, что произошло вчера. Более того, то самое скрытое правило придумал именно он. Идея показалась ему забавной, и он рассказал о ней Тобираме, попросив добавить её в правила экзамена.
Юэцзянь и не думал, что кто-то сможет активировать это правило. Но не зря же Джирайя был его учеником — его мышление отличалось от мышления других, и он действительно умудрился поднять цену на свитки.
Вид избитого Джирайи показался Юэцзяню довольно забавным. В конце концов, такие мелкие травмы для Джирайи были пустяком, да и к тому же это была отличная тренировка на выносливость.
Экзаменуемые действовали весьма сдержанно. Внешние повреждения — это одно, но никто бы не посмел нанести Джирайе серьёзные травмы после окончания экзамена, ведь дело происходило в Конохе.
Однако во время третьего этапа всё было бы иначе. Там, даже если бы Джирайю убили, никто бы не смог предъявить претензий. Смерть была бы лишь следствием недостатка собственных сил.
После окончания второго этапа у всех кандидатов было три полных дня на отдых. Второй экзамен длился целые сутки, что изрядно вымотало участников.
Так что три дня отдыха было вполне достаточно, чтобы восстановить силы и залечить раны, гарантируя, что каждый сможет встретить третий этап в наилучшей форме.
Местом проведения третьего этапа была выбрана Арена Десяти Тысяч Конохи. Её строительство началось ещё в те времена, когда деревней правил Мадара.
Чтобы продемонстрировать всё величие и мощь Конохи, Мадара и Хаширама лично отправились на поиски подходящей горы. Мадара, использовав Сусаноо, придал ей нужную форму и размер.
Затем они вдвоём перенесли её в Коноху, где множество ниндзя, владеющих Стихией Земли, искусно вырезали из неё арену. После завершения резьбы Хаширама укрепил всю конструкцию с помощью Стихии Дерева. Каждое зрительское место представляло собой деревянный помост, выращенный им же. Вся арена выглядела как единое, гармоничное творение.
Одна лишь эта арена наглядно демонстрировала мощь деревни. Коноха построила её всего за полмесяца, причём большую часть времени занял выбор горы. Другим деревням, вероятно, не удалось бы создать арену такого же уровня, даже если бы они бросили на это все свои силы.
После обеда Юэцзянь решил лично проинструктировать Цунаде и остальных. Он вдруг вспомнил, как во время экзамена на чунина у Наруто и его команды, Какаши устроил особые тренировки только для Саске, обучив его Райкири, но не уделив внимания Наруто и Сакуре.
Юэцзянь помнил, как в его прошлой жизни в общежитии шли жаркие споры о том, был ли Какаши хорошим учителем и почему он был так предвзят. На самом же деле, по мнению Юэцзяня, Какаши был очень ответственным наставником. Он действительно учил Седьмой отряд всему, чему мог, подходя к каждому ученику индивидуально.
Причина, по которой во время экзамена на чунина он занимался только с Саске, заключалась в том, что Наруто должен был тренировать Джирайя. Будучи одним из Трёх Легендарных Саннинов, Джирайя, несомненно, был сильнее Какаши и куда лучше подходил на роль наставника для Наруто. Поэтому Какаши со спокойной душой доверил Наруто ему.
Что касается Сакуры, то её изначальная специализация — гэндзюцу. Именно она первой заметила иллюзию во время первого этапа. Какаши же сам был не слишком силён в гэндзюцу.
К тому же, до ухода Саске Сакура вела себя довольно расслабленно. Во время тренировок по лазанию по деревьям в Стране Волн она освоила технику за один день, а потом целыми днями зевала и отдыхала.
Наруто и Саске, напротив, усердно тренировались семь дней, и в итоге научились забираться по деревьям гораздо выше, чем Сакура. Увидев, какой высоты они достигли, Сакура была немало удивлена.
В то время Сакура не проявляла особой инициативы в тренировках, да и к тому же она выбыла из отборочных матчей. Поэтому Какаши мог сосредоточить все свои усилия на Наруто и Саске, прошедших в финал.
А поскольку Наруто забрал Джирайя, Какаши оставалось тренировать только Саске.
Погружённый в эти мысли, Юэцзянь выпустил своего ястреба-ниндзя. Этого ястреба Юэцзянь вырастил сам. Но это был не обычный ястреб, а сова, причём белая с чёрными пятнами, которую он долго искал.
И имя Юэцзянь дал ей Хедвиг. Он и не думал, что его несбывшаяся в прошлой жизни мечта стать волшебником осуществится в мире Наруто.
Юэцзянь написал четыре записки, велев Цунаде и остальным собраться около трёх часов дня на тренировочной площадке номер семь. Поместив записки в бамбуковый цилиндр, привязанный к лапке Хедвиг, он отпустил сову.
Когда Юэцзянь прибыл на место после обеда, все четверо уже тренировались самостоятельно. Он был очень доволен этим — главное, чтобы у них было стремление к самосовершенствованию. Юэцзянь попросил Цунаде вылечить «свинную голову» Джирайи. Цунаде уже освоила некоторые медицинские ниндзюцу, и справиться с такими мелкими травмами для неё было проще простого.
Юэцзянь не знал почему, но за всё это время у Джирайи, казалось, так и не возникло никаких чувств к Цунаде. Возможно, ураган, вызванный его, Юэцзяня, эффектом бабочки, был слишком силён и сдул в сторону и отношения между Цунаде и Джирайей.
Но, как бы то ни было, в тот момент, когда Цунаде положила руки на лицо Джирайи и прикрикнула на него, чтобы он не дёргался, Джирайя, что было большой редкостью, покраснел.
И хотя его лицо было сплошным синяком, этот лёгкий румянец на щеках не мог скрыть ни один синяк. Джирайя послушно опустил голову и не проронил ни слова, в то время как в обычной ситуации он непременно отпустил бы пару-тройку пошлых шуточек.
Вскоре Цунаде закончила лечение, и Юэцзянь велел им всем размяться, готовясь к следующему этапу тренировки. Он намеревался проверить их общие боевые навыки и, если получится, обучить их нескольким подходящим ниндзюцу, чтобы повысить их силу.
Во время разминки Джирайя почему-то отделился от остальных и подошёл к Юэцзяню. Тому стало любопытно, что понадобилось Джирайе.
Юэцзянь уже собирался заговорить, но Джирайя опередил его.
— Учитель, я, кажется, больше не хочу становиться Хокаге.
— О? Почему же?
— Потому что Цунаде ведь хочет объединить Пять Великих Стран, а значит, это она должна стать Хокаге.
Джирайя посмотрел на тренировочную площадку, где Цунаде усердно занималась, вся покрытая бисеринками пота, и, слегка замечтавшись, продолжил:
— Раз так, то рядом с ней должен быть кто-то сильный, чтобы поддерживать её и подавлять все голоса несогласных. Что ж, тогда я просто стану сильнейшим мужчиной в мире шиноби!
Джирайя смущённо почесал затылок. В этот момент Цунаде крикнула:
— Джирайя, почему ты там сачкуешь? Быстро иди разминаться!
Джирайя поспешно выпрямился и сказал Юэцзяню:
— Учитель, я тогда пойду.
С этими словами Джирайя трусцой побежал на тренировочную площадку, на бегу крича:
— Уже иду!
Юэцзянь ошеломлённо смотрел на смеющихся и дурачащихся ребят и пробормотал себе под нос:
— Джирайя, а мечта у тебя неплохая.