Глава 215
Куньпэн, услышав, как Хун Юнь окликает его по имени, замер с напряжённым лицом. Он с таким трудом заполучил эту циновку, а этот наглец хочет забрать её одним словом.
Восседающий высоко на возвышении Хунцзюнь пил чай, словно дело его не касалось, совершенно не обращая внимания на разыгравшуюся внизу сцену.
Юньси тихо рассмеялась и перевела взгляд на Чжуньти и Цзеиня, которые в этот момент едва не плакали от избытка чувств:
— Что вы, господа, хотите этим сказать?
Двое, собиравшиеся просто посидеть на чужом празднике жизни, внезапно оказались в центре внимания. Они уже хотели было подобрать какие-нибудь вежливые оправдания, но, встретившись с насмешливым взглядом Юньси, осеклись.
Их методы культивации были особенными, что давало им способность ощущать скрытые угрозы лучше, чем обычным людям. Сейчас Юньси внушала им чувство опасности. Если бы они согласились, то пожалели бы об этом до конца своих дней.
— Не посмеем, не посмеем, — затараторили они, расплываясь в подобострастных улыбках. — Эта циновка и так принадлежит Дао de, как могли бы мы, два брата, позариться на ваше имущество?
Хун Юнь не ожидал такого поворота. Он чувствовал себя обманутым и ощущал жгучий стыд от того, что его опозорили перед всеми.
В глазах Юньси ничего не изменилось. Выслушав их, она лишь кивнула, после чего посмотрела на Хунцзюня, который всё так же безучастно сидел на своём месте:
— А что скажет Святой?
Хунцзюнь замер с чашкой в руке, затем равнодушно бросил вниз:
— Разбирайтесь сами.
Всё было решено. Лишь Хун Юнь, потерявший лицо, стоял с крайне неловким видом.
Юньси было плевать на его чувства. Даже если её вещи ей не были нужны, и она могла бы отдать их или выбросить, это не давало никому права их отнимать. Только что Куньпэн помог ей сесть на эту циновку, а она помогла ему разобраться с придирками Хун Юня. Теперь они в расчёте.
— Благодарю, подруга Юньси, — Куньпэн был искренне тронут тем, что дело разрешилось так легко.
Юньси едва заметно кивнула. Чжуньти и Цзеинь, неловко бормоча, поспешили найти себе места.
Увидев, что конфликт исчерпан, Хунцзюнь приступил к своей проповеди.
Он долго и пространно рассуждал о Пути самосовершенствования. Поначалу все слушали внимательно, постепенно постигая суть и прорываясь в культивации. Но чем дальше, тем сложнее становились слова, и лишь немногие бессмертные продолжали упорствовать.
Постижения предка Хунцзюня в вопросах культивации и законах Великого Дао были поистине глубоки, и Юньси слушала его с пользой.
Однако Святой, когда начинал говорить, не мог остановиться, и это изматывало.
Она израсходовала уже сотни Камней записи звука, а его речь всё не кончалась.
Дни и ночи во Дворце Цзысяо наполнялись этим монотонным голосом. Он звучал подобно бездушному механизму, от которого клонило в сон.
Бессмертные, сидевшие в первых рядах, чтобы произвести на предка Хунцзюня хорошее впечатление, из последних сил боролись со сном. Те же, кто сидел сзади, не особо заботились о приличиях и уже вовсю дрыхли.
Юньси, сидевшая впереди, тоже чувствовала, как веки тяжелеют под звуки проповеди. Раз уж под рукой была такая идеальная колыбельная, она перестала сопротивляться и погрузилась в сон.
Среди присутствующих бессмертных сон, культивация или просветление принимали разные формы, и по виду легко можно было понять, чем занят человек. Но Юньси была первой, кто так открыто уснул, сидя в первом ряду.
Проповедовавший предк Хунцзюнь, заметив, что она действительно заснула, замолчал.
«...Почему она уснула?»
Голос, звучавший день и ночь, внезапно оборвался, заставив некоторых бессмертных встрепенуться.
Юньси почувствовала, что проповедь прекратилась, но, не услышав вокруг никакого шума, даже не открыла глаз.
Хунцзюнь просто молча смотрел на неё.
Стоявший позади него юноша-слуга подошёл ближе:
— Учитель, у вас есть какие-то распоряжения?
Хунцзюнь, всё ещё раздумывающий над тем, в чём же он допустил ошибку, раз она смогла уснуть, жестом отослал слугу.
Сон Юньси был безмятежным. Усталость, вызванная навязчивыми канонами Дао, что кружили в её сознании последние дни, наконец отступила.
Когда она открыла глаза, во Дворце Цзысяо всё было по-прежнему. Те, кто достиг бессмертия, могли не есть, не пить и не двигаться сотни лет, и с ними ничего бы не случилось.
Она подняла взгляд на Хунцзюня. Святой всё ещё изучал её.
Юньси улыбнулась, и уголки её глаз изящно изогнулись.
Заметив, что она проснулась, Хунцзюнь отвел взгляд и сделал глоток духовного чая.
Юньси не проронила ни слова. Она сорвалась с места, оставив после себя лишь тающую синюю точку света. Хунцзюнь поставил чашку и последовал за ней.
Поскольку приказов не было, двое слуг остались ждать в Дворце Цзысяо.
Пятеро бессмертных на циновках с тех пор, как Хунцзюнь замолчал, закрыли глаза, стараясь переварить полученные знания.
Юньси нашла уединенное место и материализовалась.
Хунцзюнь следовал за ней тенью, отставая на несколько шагов.
— Что вы хотите спросить, Святой?
Её спокойный голос на мгновение заставил Хунцзюня почувствовать себя неловко.
За сотни тысяч лет жизни это был первый раз, когда кто-то смотрел на него как на равного, не поддаваясь его ауре.
— Кто вы, подруга?
Хунцзюнь задал вопрос, который давно терзал его мысли.
С самой первой встречи он чувствовал, что эта женщина — иная.
— М-м... — Юньси лениво зевнула. — Кто я? Всего лишь травинка Лилань!
Она ответила так естественно, будто это было самое обыденное дело. Травинка Лилань — звучало максимально просто.
Хунцзюнь нахмурился. Очевидно, это был не тот ответ, на который он рассчитывал.
— Это всё?
В этом Мире Хунхуан вряд ли кто-то ещё мог вызвать любопытство у столь немногословного Святого.
Задав вопрос, Хунцзюнь замер в ожидании.
Густые ресницы Юньси дрогнули:
— Что ещё? Больше ничего нет.
Она и сама не знала, как называется её истинное тело. Она существовала ещё до того, как Паньгу открыл небеса, и с момента её появления она не получила никаких знаний или памяти о своём происхождении.
«Травинка Лилань» — это было имя, которое она выбрала сама, ориентируясь на свой облик.
Если собеседник не понимал или не верил — это не её забота.
Хунцзюнь ощутил нечто, чего не чувствовал с момента своего рождения: смесь любопытства и бессилия перед этой женщиной.
Раз она не желала говорить, он не стал настаивать.
Однако для практика, привыкшего к отсутствию желаний, это редкое мимолётное чувство навсегда отпечаталось в сердце.
Они перекинулись парой фраз, и, видя, что она замолчала, Хунцзюнь спросил:
— Вернёмся во Дворец Цзысяо?
— Вернёмся.
Проповедь Святого была событием, случающимся раз в жизни. И хотя для нынешней неё это не имело большого значения, послушать ещё немного и записать понимание законов Дао с помощью Камня записи звука было полезно.
Они вернулись во Дворец Цзысяо, идя один за другим.
Место Юньси всё ещё пустовало.
Не то чтобы кто-то другой претендовал на эту циновку, просто, вспомнив её холодный взгляд, братья-бессмертные тут же отказались от этой идеи. На то наверняка была причина.
С такими существами лучше не ссориться, не имея полной уверенности в своих силах.
Вернувшись, Хунцзюнь продолжил проповедь, но на этот раз он говорил заметно медленнее.
Юньси, заметив это, не смогла скрыть улыбки. О чём же это заставило задуматься предка Хунцзюня?