Глава 74.2
Тогда он был наивен и глуп и не учел безжалостности высшей знати.
Точно так же он был наивен и глуп, когда взял под свое командование двух сыновей Лидая, пытаясь исправить ситуацию. Предполагалось, что Айро даст им возможность добиться заслуг и признания, но вместо этого его агрессивная тактика отправила их на верную смерть. Смертей, которых, оглядываясь назад, явно можно было избежать с помощью более обоснованных стратегий. Но все остальные хвалили наследного принца за его решительное безрассудство, тем более что оно привело к победе.
Это заслужило неугасимую ненависть Су-Вэй.
Лидай в конце концов простил его за это преступление, но Лидай был из тех людей, которые могут простить практически все. Его жена, вероятно, проклинала бы Айро даже при последнем издыхании, и его чувство вины за этот инцидент заставило принца согласиться с требованием осиротевшей матриарх никогда не осквернять их память.
Он вспомнил, как она проводила их похороны практически тайно и в одиночестве, ее муж не мог проводить их детей в последний путь, потому что был вынужден сражаться в битвах против Царства Земли, чтобы проявить себя перед своими коллегами. Он не должен был этого делать, но делал, главным образом из-за низкого положения своей семьи.
Он вспомнил, как ему ответили на его соболезнования, когда он наконец набрался смелости встретиться со скорбящей матерью.
“Все, что я вижу, окутано дымкой отчаяния. Все, что я ощущаю на вкус, – это пепел утраты. Мне плевать на твое сочувствие и в принципе на тебя, Айро. Я могу только пожелать, чтобы ты умер таким же отверженным и одиноким, какой я являюсь сейчас”.
Так прокляла она его во время их последней встречи, и эти слова преследовали Айро годами. Эти слова заставили его еще больше ценить свою семью, они нависли над ним и почти сломили его, когда Лу Тен пал в бою.
Айро опустился на колени и, к изумлению слуг и некоторых прохожих, заметивших это действие, пал ниц перед женщиной, которая многое пережила из-за его действий и бездействия.
— Я ни о чем не прошу, госпожа Су-Вэй, кроме надежды, что в конце концов вы найдете в себе силы простить меня за то, что мое существование причинило боль вам и вашей семье.
— Никогда, — усмехнулась она. — Никогда, даже если бы духи приказали мне простить тебя. Даже за тысячу жизней.
Вздохнув, Айро поднялся на ноги и смирился с ее враждебностью. Все, что принц мог сейчас сделать, это надеяться, что ее гнев не распространится на мужчин и женщин, которые покорно следовали за Лидаем.
— Тогда ненавидьте меня, но, пожалуйста, примите остров Пылающих песков. — Он кивнул на свиток, все еще лежащий на земле. — Он уже оформлен на ваше имя, и Ксин всего лишь хочет отплатить за щедрость вашего мужа.
Су-Вэй взглянула на документ, а затем насмешливо фыркнула. Весь гнев покинул ее, и она с усталым вздохом откинулась на стену.
— Раз Лидай так любил его, пусть оставит себе этот несчастный остров. У меня там ничего нет. Сейчас он для меня ничего не значит.
— Я уверен, что вы сможете...
— Не указывай мне, что делать с моей жизнью, Айро, — быстро отрезала она, а затем на ее лице появилось задумчивое выражение. — Скажи мальчику…скажи ему, что он может делать с Пылающими песками все, что пожелает. Это мое… благословение ему.
Айро тяжело вздохнул, снова вызвав ее гнев.
— Ксин ожидал, что вы это скажете, — сказал он, и прежде чем она успела снова наброситься на него, Айро достал из рукава маленькую записку и протянул ее слуге, который затем передал ее матриарху.
Су-Вэй, нахмурившись, прочла записку, и к концу ее глаза становились все шире. Она взглянула на него, но Айро мог только пожать плечами в ответ. Он не понимал значения особняка, который, по словам Ксина, он хотел бы построить, или предложения нанять Су-Вэй во дворец (под покровительством Азулы, но это было одно и то же).
— Он построит его? — в конце концов спросила она.
Принц медленно кивнул, пытаясь уловить скрытый смысл сказанного.
— С вашего позволения.
Впервые за время этой встречи вся враждебность покинула госпожу Су-Вэй, и она безучастно уставилась на записку.
— Но как...
Она заставила Айро замолчать взмахом руки, и он подавил усталый вздох, прежде чем она внезапно договорила то, что начала:
— Лидай…Лидай однажды пообещал мне, что мы будем жить в настоящем королевском дворе.
Су-Вэй не обращалась ни к кому конкретно, выражение ее лица стало меланхоличным, отрешенным.
— Как только он начал служить, он пообещал, что наши владения увеличатся. Он купил бы мне поместье… — Она рассеянно потерла бумагу большими пальцами. — Большое, просторное поместье с великолепным садом, с садовником для каждого дерева, каждого куста, каждой виноградной лозы...
Айро поймал себя на том, что улыбается. Это было очень тактично и к настоящему времени очень типично для мальчика – попытаться осуществить мечты своего приемного дедушки, пусть даже частично.
— Нам бы нужны были слуги, — сказала она, — потому что мы оба были бы слишком заняты. Он как генерал, а я как королевская служанка...
Женщина тяжело вздохнула и покачала головой, резко отгоняя свои старые воспоминания.
— Конечно, потом появился ты.
Айро постарался не вздрогнуть от этого небрежного обвинения, но не преуспел.
Су-Вэй сделала несколько шагов ближе к воротам, достаточно, чтобы сократить расстояние между ними. Он позволить ей присесть на корточки, чтобы самой поднять свиток. Сев, она издала уставший тон. Она резко отмахнулась от слуг, которые кинулись ей на помощь, и в конце концов поднялась, слегка запыхавшись, со свитком в руках. Затем матриарх протянула свиток Айро через порог врат.
— Скажи... скажи мальчику…передай полковнику Ксину, что я с благодарностью принимаю его предложение. — Несмотря на отсутствие гнева, Су-Вэй все еще сохраняла суровое выражение лица, в котором сквозило презрение к Айро. — Я перееду, как он просит, и он и его полк будут более чем рады засвидетельствовать свое почтение моему мужу, как только они построят святилище.
Ее глаза сузились, когда она послала последний удар ненависти в его сторону.
— Если не произойдет чего-то значительного, я надеюсь, что сегодня я вижу тебя в последний раз, Айро.
В то время как Айро был рад снова увидеть Су-Вэй, даже если она все еще презирала его, и был рад, что Ксин попросил его выполнить это болезненное, но необходимое задание, в то время как он был рад возможности помочь восстановить часть ее прежней жизни… Она его ненавидела.
Возвращаясь к причалу, Айро не мог не задуматься о том, что Азула и Ксин получат от этого. Делал ли это Ксин исключительно из-за благодарности Лидаю, или в этом деле прятался какой-то политический аспект?