Глава 30 ДВА МЕТЕОРА II. 5
Лаппланд размышляла, кем были все эти преследователи, что облепили Мегуми. Хоть выследить их и было непросто — как бы ей ни не хотелось этого признавать, — привлечь внимание столь могущественных людей никогда не было добрым знаком. «Чёрт, и куда этот волчонок умудрился вляпаться на этот раз?» Об этих людях в чёрных плащах она слышала лишь городские слухи, но седовласая лупо точно знала: это какой-то элитный спецотряд Лунмыня.
Впрочем, это была вся конкретика, которой она располагала. Любая другая информация о них была строго охраняемой тайной, а продираться сквозь такие дебри у Лаппланд не было никакого желания. Да и, по правде говоря, в сборе сведений она была не сильна — это было по части Техас.
Позднее утреннее солнце заливало Лунмынь своими лучами, и Лаппланд начинала чувствовать, что день предстоит очень насыщенный. Увидев тот самый взгляд в глазах Фушигуро Мегуми, она ещё больше предвкушала его дальнейшие действия. «Он ведь, наверное, уже знает, что за ним по пятам следуют все эти тени?» Осознанность во взгляде и напряжённая поза выдавали его с головой.
Лупо гадала, увидит ли она его на пике сил. Как неделю назад, когда он совершенно слетел с катушек и призвал того дракона, несмотря на последствия. Подняв голову, она перевела взгляд. Судя по всему, он приближался к какому-то зданию вдалеке, но это была лишь догадка.
Возвышающийся небоскрёб, построенный из прочной стали и великолепного пуленепробиваемого стекла. Да, именно пуленепробиваемого — того самого, что рекламировало само Латерано, заявляя о его способности останавливать их же собственные пули. Такая монополия была для них очевидной, учитывая, что именно они носили титул страны, производящей оружие.
«Так вот где эти Кровавые гончие собираются устроить свою тусовку, да?» — Лаппланд ухмыльнулась про себя, размышляя, что ему там понадобилось. Она знала, что у него с ними давние счёты, настолько, что он без колебаний их вырезал. Но идти прямиком туда, где их концентрация была наивысшей?
Мегуми замышлял что-то крупное, что-то, от чего Лаппланд не могла сдержать волнения. Это напомнило ей то время, когда ей поручили выследить Техас и разобраться с ней лично… но на этот раз седовласая лупо наблюдала за действиями этого человека по собственной воле.
«Покажешь ли ты мне нечто столь же интересное, как Техас?» — хмыкнув, Лаппланд посмотрела на солнце. Насколько она знала, встреча сиракузских шишек (по меркам Лунмыня) с Кровавыми гончими должна была состояться на закате. Нападение на такое место вызвало бы гнев многих семей в Сиракузах, и это не считая того, что предприняли бы сами Кровавые гончие.
Лаппланд надолго запечатлела в памяти образ того дракона — призванного существа, что намного превосходило… «Похороны Тигра», которые швыряли её по всему зданию. Честно говоря, при мысли о встрече с ним её пробирала дрожь — одновременно от восторга и страха. Это было всё равно что смотреть на нечто запредельного уровня, на невозможность, которую ей никогда не одолеть.
Неприступная гора, которую ей никогда не покорить — совсем как Сиракузы, болото, из которого ей никогда не сбежать.
Она яростно тряхнула головой. Первый вариант был куда доступнее второго. В конце концов, ей ещё нужно было доказать Техас, что побег из Сиракуз в итоге всё равно вернёт её обратно. Именно поэтому Лаппланд собиралась покорить гору по имени Фушигуро Мегуми.
Разница в силе между ними была как небо и земля, так что лупо чувствовала себя куда увереннее, убеждая себя, что одолеет его, как только станет сильнее.
Что ж, сейчас ей оставалось лишь дождаться заката, чтобы ворваться на вечеринку вместе с ним! Всё спланировав, Лаппланд спрыгнула со здания, позволяя ветру развевать её растрёпанные волосы. Если тени, что следовали за ним, действительно выжмут из Мегуми все соки, она знала — это будет божественное зрелище.
«Пожалуй, в одном деле нам придётся поработать вместе», — Лаппланд и так недолюбливала этих щенков из Кровавых гончих, и примерно такого же мнения была о сиракузских мафиози, которые не выдержали климата Сиракуз и решили, что лучше отсидеться в Лунмыне. И хотя к последним она не испытывала столь сильной неприязни, лупо определённо собиралась показать им, что даже в другой стране им не скрыться от Одинокого Волка Сиракуз.
***
Наслаждаться едой — лучшее, что Мегуми мог делать в ожидании заката. Он уже прошёлся по теням, чтобы оценить обстановку, незаметно проскальзывая по комнатам. Судя по тому, что он увидел, почти никто ещё не прибыл, а приготовления к их пышной вечеринке были в самом разгаре.
Хотя, назвать «наслаждением» трапезу с выжженными вкусовыми рецепторами черноволосый юноша не мог. Он просто решил поесть, чтобы накопить в теле энергию, особенно перед тем большим событием, которое сам для себя устроил.
Адреналин в его теле нарастал с каждой минутой ожидания. Он был похож на стопку бумаг, которая вот-вот рухнет, и совсем не помогало то, что ему нужно было провернуть всё это достаточно быстро, пока не прознал Д.Г.Л. Особенно Чэнь — эта женщина размозжила бы ему череп, разузнав о его действиях.
Он ел картошку фри, политую каким-то жидким персиковым соусом, который, судя по виду, был смесью кетчупа, майонеза и горчицы. По крайней мере, так он предположил, глядя на его вязкую консистенцию, плавно стекающую по идеально прожаренной и хрустящей картошке.
…Мегуми пытался отвлечься, это было очевидно. Глядя вдаль из окна ресторана быстрого питания, он безучастно наблюдал за снующими туда-сюда горожанами. Если подумать, в юности он был одним из них. Тогда, до того как родители решили его бросить, и черноволосый юноша до сих пор не знал, где они.
Впрочем, это уже не имело значения. Погибли ли они в какой-то канаве или наслаждались лучшей жизнью, Мегуми было всё равно. Ну, о матери он мало что знал, ведь она умерла, когда он был младенцем, а младенцы ничего не помнят. А вот его отец…
…Да уж, пусть подбирает себе бродяжек, сколько душе угодно. Кем бы этот человек ни был, Мегуми знал — он жив-здоров и прекрасно себя чувствует.
— Вот она, одна из моих проблем… — Мегуми, осознав собственные пороки, мрачно посмотрел в окно. Он знал, что носит маску безразличия, словно хитиновый панцирь насекомого. Но под ней черноволосый юноша и впрямь о многом переживал, как бы ни хотел это отрицать.
Было ли это преимуществом? Иногда. Недостатком? Иногда. Вот и всё. Но признавать это было неприятно. Особенно оттого, что сейчас были дела куда важнее — например, как усовершенствовать план вторжения на сборище преступников.
— Занят, не так ли? — раздался голос справа от Мегуми. Исходящая от него аура была… ужасающе знакомой. Если бы черноволосому юноше пришлось её описать, он бы сравнил её с искажёнными нотами, парящими в воздухе.
— Серьёзно? — Мегуми прикрыл глаза, гадая, может ли его день стать ещё хуже. — Что тебе нужно? — Он перевёл взгляд на говорившую и вновь увидел знакомое, экзотическое зрелище: крылья из чёрных осколков и нимб. «Я думал, она уже покинула Лунмынь. Или…»
— Если тебе интересно моё присутствие, — Артурия приложила руку к груди и села рядом, вызвав у Мегуми весьма заметное раздражение, — у меня остался всего один день до возвращения в Лейтанию. Что может быть лучше, чем навестить в это время столь интересную душу? — Голос женщины звучал так, будто она танцевала словами, словно музыкант, опьянённый собственной мелодией.
Закатив глаза, Мегуми понял: она не настолько глупа, чтобы начать играть на своём проклятом инструменте прямо в ресторане. Он отвернулся и снова посмотрел в окно, находя разнообразие нарядов прохожих более занятным.
— Тебе интересна их жизнь? — Артурия наклонилась и прошептала ему на ухо, тоже глядя в окно. — Сотни людей в поле твоего зрения, и каждый плывёт по своей реке, отличной от других. — Для неё это было чем-то завораживающим — видеть весь тот опыт, что хранил в себе каждый человек.
— А тебе-то что? — бросил Мегуми тоном, плоским, как её грудь. — Их жизни не имеют к тебе никакого отношения. Уверен, в их глазах ты просто чужачка. — Постукивая пальцами по столу, пока сыпал язвительными замечаниями, пользователь Десяти Теней не мог понять, к чему клонит эта Санкта.
— Не слишком ли суровая оценка? — мягко улыбнулась Артурия, ничуть не задетая его словами. — Каждый обременён цепями своей жизни, вечно прячется за жалкими масками, что наспех лепит и натягивает на лицо. — Она продолжила: — Я лишь стремлюсь освободить их от столь лживого образа жизни.
— Да что ты прицепилась с этим своим «освобождением»? — заметил Мегуми. — Или ты настолько недальновидна, что считаешь это причиной всех проблем? — И снова эти преследователи, которых он никак не мог понять. Мало того, что ему приходилось беспокоиться об этой женщине и Лаппланд, так теперь ещё и появились какие-то новые… люди, о которых он и понятия не имел.
— Ох, ты так же прямолинеен, как и он, — с безмятежным выражением прикрыла глаза Артурия. Её руки в чёрных перчатках сомкнулись в замок, после чего она подалась вперёд и оперлась на них подбородком. — Однако тебе не хватает той же внутренней уверенности, что есть у него. Уверенности, что рождается из истинного непонимания собственных чувств.
— К чему ты ведёшь? — Мегуми взял картошку фри и закинул в рот. Вкус, как обычно, не принёс никакого удовольствия — лишь необходимость для поддержания жизни.
— Нестабильность, надломленность и потерянность. Вот всё, что я чувствую от тебя, — перечислила Артурия. — Сожаление. Ты о многом сожалеешь, не так ли? — Она покачала головой. — И всё же в этот миг ты лишь огрызаешься на этот жестокий мир, прежде чем оставить все проблемы позади. Вот что ты чувствуешь на самом деле, верно?
— Твои способности связаны с чтением эмоций… — Мегуми проигнорировал всё, что она сказала, сосредоточившись лишь на способах ей противостоять. — …и каким-то усилением чувств. Со всем этим я могу справиться, — это было простым предупреждением, намёком Артурии, чтобы та прекратила свои попытки что-либо предпринять.