Глава 109: «Вкусные „утиные шейки“»
168. Апокалипсис У меня бесконечный арсенал
— Братец Сюн, с возвращением! — Крикнул встречающий.
Увидев, что уехавшая колонна возвращается с богатой добычей, стоявший на воротах шестерка тут же со всех ног бросился открывать проезд.
Машины одна за другой въезжали на подземную парковку отеля.
Едва автомобили замерли, из кабины выбрался сияющий от счастья братец Сюн и торжественно объявил своим людям:
— Отлично потрудились, парни! Сегодня вечером устраиваем пир в главном зале. Напьемся как следует, чтоб никто на ногах не стоял!
— Братец Сюн лучший! — Раздались восторженные крики.
— Слава братцу Сюну!
— Братец Сюн, одного алкоголя мало, нам бы ещё девчонок для настроения!
Так, гомоня и улюлюкая, шестерки бурно выражали свою радость.
— Ладно-ладно, все устрою, — рассмеялся вожак. — Будет вам все. Впереди у нас новые территории, ещё больше еды и куча баб!
Рыжий тут же подхватил, распаляя толпу:
— Слышали, что братец Сюн говорит? Наша цель — не просто этот клочок земли. Мы приберем к рукам соседние кварталы, а там, глядишь, и весь Цинчэн под себя сомнем!
— За братцем Сюном — к вершинам! Стволы у нас есть, весь мир будет наш! — Хором вторили ему подручные.
Довольные бандиты разошлись по номерам отдыхать.
Самые просторные и роскошные люксы отеля, разумеется, заняли братец Сюн и его приближенные, а вот убираться в них заставляли менеджера Лю и остальных выживших.
Когда подчинённые разошлись, братец Сюн велел Рыжему запереть излишки оружия и боеприпасов в отдельной комнате, а ключ забрал себе.
Раздав указания, он подозвал к себе караульного, который оставался охранять базу.
— Пока меня не было, эти ничтожества не бунтовали? — Спросил он.
Тот угодливо закивал:
— Все тихо, братец Сюн. Они и пикнуть без вас не смеют, куда им бунтовать.
— Да ну? — Прищурился братец Сюн. — А мне тут нашептали, будто этот менеджер Лю и адвокатишка паршивый недовольны тем, как я делю припасы.
Караульный мгновенно переменился в лице:
— Ах они твари! Смеют ещё пасть открывать на то, что дает братец Сюн? Я сейчас же пойду и проучу их. Братец Сюн, вам что принести — руку или ногу?
— Брось, — братец Сюн лишь отмахнулся. — Мы теперь люди солидные, зачем же сразу так грубо. Раз уж им не хватает еды, надо пойти навстречу. А то кто на нас работать будет?
— То есть вы хотите подкинуть им хавчика? — Опешил подручный.
— Ага. Только сделаешь все точно по моей указке.
Братец Сюн нашептал ему инструкции, и по лицу шестерки расплылась подлая ухмылка:
— Понял, братец Сюн! Все сделаю в лучшем виде.
В половине седьмого вечера начался пир.
Братец Сюн с бандой вовсю объедались и пьянствовали за огромным столом в главном зале, в то время как остальные выжившие, урча от голода, гнули спины на кухне.
Глядя на то, как полные изысканных яств тарелки уносят к столу этих ублюдков, Цзян Минцзе судорожно сглотнул. На душе у него было паршиво.
— Какая роскошь… — прошептал он сквозь зубы. — Припасы же на исходе, а они так бездарно их переводят.
Заметив, что адвокат закипает, менеджер Лю испуганно дернул его за рукав:
— Потише ты! Не дай бог люди братца Сюна услышат.
— Говорят, Цао Сюн сегодня в добром расположении духа, — буркнул Цзян Минцзе. — Если мы сейчас обратимся к нему, может, он и согласится выделить нам побольше.
— Хотелось бы верить, — вздохнул Лю. — Вон, молодого господина Чэня только что увели к главарю. Сказали, он совершил какой-то подвиг и его хотят наградить.
— Подвиг? — Презрительно усмехнулся Цзян Минцзе. — Да какой прок от этого Чэнь Биня? Обычный мажор, который кроме как за юбками бегать ничего не умеет.
— Вроде как он дозвонился своему дяде, — добавил Лю. — А тот — крупная шишка в одном из военных округов.
— Хм, если его дядя такой крутой, почему до сих пор не прислал за нами спасательный отряд? — Проворчал Цзян Минцзе.
— Хватит ворчать, — попытался успокоить его менеджер Лю. — Даже если военные придут на помощь, это случится через месяц-другой, не раньше. Сейчас главное — просто выжить. Будем жить — будет и надежда.
— Я до этого момента точно не протяну. Если упустить сегодняшний шанс, Цао Сюн окончательно перестанет считать нас за людей.
Адвокат не внял уговорам своего товарища. Он твёрдо вознамерился выбить для выживших хотя бы жалкие крохи.
Тем временем в зале братец Сюн, прижав к себе девушку с ресепшена, насильно заливал ей в рот спиртное.
Бедняжка задыхалась и кашляла. В конце концов её вырвало прямо на брюки вожака.
Разъяренный братец Сюн влепил ей оглушительную затрещину и взревел:
— Тварь! Смеешь переводить моё бухло?! Кто тебе позволил его выплевывать?!
Рыдая от страха и боли, девушка упала перед ним на колени:
— Простите, братец Сюн! Я не нарочно… я больше так не буду, честное слово!
— Извинениями она отделаться решила! — Рявкнул он. — Ты хоть знаешь, сколько стоит эта бутылка? А ну слизывай все, живо! Чтоб ни капли не осталось!
Окружающие бандиты загоготали, улюлюкая:
— Лижи! Давай, лижи! Быстрее!
Девушке с ресепшена пришлось покорно высунуть язык и слизывать алкоголь прямо с его штанов.
В этот момент один из бойцов привел к столу Чэнь Биня.
— Братец Сюн, вы звали меня? — Заискивающе спросил Чэнь Бинь, согнувшись в поклоне. При виде унижений девушки с ресепшена на его лице промелькнула гаденькая ухмылка.
— Молодой господин Чэнь, а ты хорош! Контейнер с припасами от военных мы забрали. Проси любую награду, не стесняйся, — снисходительно бросил братец Сюн.
— Ну что вы, братец Сюн, разве я смею чего-то просить? — Со всей возможной покорностью ответил Чэнь Бинь. — Для меня величайшая честь — просто работать под вашим началом.
Говорил-то он сладко, но про себя уже проклял весь род Цао Сюна до десятого колена.
До апокалипсиса он был завидным мажором, купался в роскоши, имел власть и статус, о которых простые смертные и мечтать не могли. А теперь вынужден пресмыкаться перед каким-то беглым уголовником.
— Хочешь быть моим человеком? Ну и запросы у тебя, парень, — ухмыльнулся вожак.
Братец Сюн терпеть не мог таких холеных сынков богатеев. Высокомерные твари, привыкшие плевать на всех с высоты своего золотого корыта.
Рассказывает тут, как мечтает на него работать — курам на смех.
Цао Сюн прекрасно понимал: этот щенок гнется только потому, что прижало. Стоит старому миру вернуться на круги своя, и мажор найдёт сотню способов стереть его в порошок.
— Вот принесёшь ещё раз пользу, тогда я, так и быть, подумаю, — произнёс он, решив пока не раскрывать карт.
Он выжмет из этого ублюдка все соки, а когда тот станет бесполезен, прикончит под первым удобным предлогом.
— Слушаюсь, братец Сюн! Я оправдаю доверие!
Цао Сюн повернулся к Рыжему:
— Слышь, Рыжий, принеси нашему старшему молодому господину Чэню лапши быстрого приготовления. Негоже гостю голодать.
Тот с глумливой улыбкой протянул стаканчик с лапшой:
— Держи, господин Чэнь. Подарок от братца Сюна, ни в чём себе не отказывай.
Чэнь Биня затрясло от ярости. Сами жрут деликатесы, а ему сунули копеечный бич-пакет!
Но как ни кипела обида, показать её он не посмел. Натянув улыбку, Чэнь Бинь выдавил:
— Премного благодарен, братец Сюн. Если я больше не нужен, разрешите идти?
— Куда спешить? Погоди немного, господин Чэнь, сейчас тут такое начнётся — обхохочешься.
На лице Цао Сюна заиграла зловещая улыбка.
Вскоре из кухни привели всю рабочую смену во главе с менеджером Лю — всего шестнадцать человек.
За последние дни прихвостни Цао Сюна довели их до полусмерти. Изможденные, грязные, они походили на сброд оборванцев.
— Слыхал я, будто кое-кто недоволен моей щедростью и жалуется на пайки, — лениво протянул Цао Сюн, обводя взглядом толпу.
Большинство испуганно опустили глаза, и лишь адвокат Цзян Минцзе смотрел прямо и безбоязненно.
— Да, братец Сюн, — твёрдо произнёс Цзян Минцзе. — Я считаю, что нам положено больше еды. Люди пашут на износ каждый день. Если нас морить голодом, откуда возьмутся силы работать?
— Хм, отлично сказано, господин адвокат. И остальные, надо полагать, думают так же?
Странно, но главарь не взорвался гневом, а, напротив, согласно закивал.
Остальные выжившие не решились подать голос, но согласно закивали головами.
— Что ж, сегодня я побуду добрым. Устрою вам праздничный обед.
При этих словах по толпе пронесся вздох облегчения, на лицах людей затеплилась робкая радость.
Лишь менеджер Лю и Цзян Минцзе настороженно переглянулись. Цао Сюн никогда не отличался добротой. С чего вдруг такая щедрость?
— Рыжий, неси сюда приготовленные «утиные шейки»! Порадуй работяг!
— Сейчас сделаем, братец Сюн!
Рыжий вынес откуда-то глубокий таз и с грохотом водрузил его перед выжившими.
Цзян Минцзе заглянул внутрь, и его едва не вывернуло наизнанку. Никакими шеями там и не пахло — в тазу копошилась склизкая, зловонная куча крысиных голов с оскаленными зубами.
— Цао Сюн, это что за издевательство?! — Задохнулся от возмущения адвокат. До него наконец дошло, что их просто жестоко разыграли.
— В смысле издевательство? Сами же ныли, что голодаете. Вот мы с парнями и расстарались, приготовили целое блюдо деликатесных «утиных шеек». Или вам опять не угодишь?
Цао Сюн продолжал разыгрывать удивление.
— Это не утиные шеи! Мы не станем жрать эту дрянь! — Наотрез отказался Цзян Минцзе.
Даже последний идиот отличил бы крысиную голову от птичьей шеи. Ублюдок просто хотел растоптать их достоинство.
— С чего ты взял, что это не утиные шеи? — Наигранно изумился Цао Сюн и повернулся к Рыжему:
— Эй, Рыжий, ну-ка скажи, что это?
— Конечно, утиные шейки, братец Сюн! Самые настоящие! — Заржал тот.
Главарь ткнул пальцем в другого боевика:
— Ну а ты что скажешь? Шеи?
— Зуб даю, братец Сюн! Они самые, пальчики оближешь! — Закивал тот.
Напоследок Цао Сюн притянул к себе Чэнь Биня:
— А ну, господин Чэнь, рассуди нас. Это ведь утиные шейки?
Чэнь Бинь стиснул зубы. Его лицо исказила гримаса отвращения, но он выдавил:
— Да, братец Сюн… это утиные шейки.
— Слыхал, законник? — Победоносно уставился на адвоката Цао Сюн. — Все в один голос говорят, что это шеи. Так что не выпендривайся и жри!
Поняв, к чему все идет, менеджер Лю попытался сгладить углы:
— Братец Сюн, пощадите его! Цзян Минцзе ещё глуп, не ведает, что несет. Будьте великодушны, простите его на первый раз!
Цао Сюн со смехом похлопал Лю Чжитао по плечу:
— Надо же, старина Лю, какой ты верный товарищ. Ну, раз так — садись рядом и раздели с ним трапезу. На двоих быстрее управитесь.
Цзян Минцзе не выдержал. Одним ударом он опрокинул таз, и мерзкие головы покатились по полу.
— Цао Сюн, подонок! Уж лучше смерть, чем такое унижение! Можешь убить меня, но я никогда перед тобой не склонюсь!
— Ах вот как? — Хищно оскалился главарь. — Что ж, я исполню твое желание. Держать его! Заталкивайте эти «шейки» ему в глотку, пока не сдохнет!
Бандиты гурьбой навалились на адвоката и повалили его на пол. Рыжий хватал грязные крысиные головы и с силой запихивал их в рот несчастному.
— Набивай брюхо, урод! Жри досыта! А-ха-ха!
Цзян Минцзе пытался выплюнуть гадость, но Рыжий зажал ему нос и держал челюсти сомкнутыми, заставляя глотать.
Вскоре задохнувшийся адвокат перестал дышать и потерял сознание. Чтобы он не обратился в зомби, Цао Сюн хладнокровно выхватил армейский нож и вогнал его парню прямо в лоб.
Тело Цзян Минцзе обмякло и затихло навеки.
— Ну, есть ещё желающие отведать деликатесов? — С притворной заботой спросил Цао Сюн у притихших выживших.
Оставшиеся пятнадцать человек стояли ни живы ни мертвы. Никто из них больше не смел заикнуться о своих правах.