Глава 2. Я тебе не гуманитарный фонд!
Женщина была одета в рваную пижаму, вся в крови.
ХРЯСЬ!
Огромный, размером с тигра, кот-гарфилд вышиб стеклянную дверь и медленно двинулся к ней.
— Мяу!
Женщина в ужасе попятилась в угол балкона и закричала:
— Лаки! Не подходи! Спасите!
Гарфилд, не сводя с нее глаз, продолжал неотвратимо приближаться.
В тот самый миг, когда гигантский кот уже готовился вцепиться в хозяйку, из багряной мглы внизу выстрелил огромный, кроваво-красный язык! Он пробил пол балкона и в одно мгновение обвился вокруг женщины.
Ее глаза в ужасе расширились, но она не успела издать ни звука. Язык молниеносно утащил ее в туман.
Шерсть на загривке гигантского кота встала дыбом. Он прыгнул на край балкона и предостерегающе заурчал в сторону алой пелены.
Из глубины мглы в ответ донеслось раскатистое лягушачье кваканье:
— Ква-а-а... Ква-а-а...
Кот не решился прыгать вниз и, медленно развернувшись, скрылся в квартире.
«Вот дерьмо!»
Зрачки Цзян Фана резко сузились. Неужели теперь и лягушки стали такими монстрами? Язык толщиной в два женских торса... Какого же размера была сама тварь?
В этот момент в соседней квартире открылось окно. К нему подошла девушка и с бледным, как полотно, лицом уставилась на место трагедии.
Цзян Фан узнал ее.
Тан Сюэжоу, первая красавица жилого комплекса и дочь чиновника — ее отец занимал пост начальника управления по привлечению инвестиций.
Хоть они и были соседями, Тан Сюэжоу всегда держалась высокомерно и никогда не удостаивала Цзян Фана даже мимолетным взглядом. В комплексе она всегда была в центре внимания; каждый раз, когда она заходила в магазинчик, все покупатели-мужчины пожирали ее глазами.
Цзян Фан, естественно, тоже бросал на нее пару лишних взглядов. Впрочем, без каких-либо задних мыслей. Он прекрасно понимал, что они с Тан Сюэжоу живут в разных мирах.
Но теперь... теперь все изменилось!
Мир стал другим!
Глаза Цзян Фана хищно блеснули. Тан Сюэжоу заметила его взгляд. Она тоже узнала этого парня из круглосуточного, хоть и не знала его имени.
— Чего уставился? — холодно бросила она и резким движением задернула штору.
«Какая гордая стерва, — усмехнулся про себя Цзян Фан. — Ничего, еще приползешь ко мне на коленях!»
________________________________________
Прошел еще один день. Наконец, нервы у некоторых женщин сдали, и они начали писать Цзян Фану в личку.
Зайка из А-303: [Миленький мальчик, не мог бы ты дать мне пачку лапши?]🥺🙏
Цзян Фан криво усмехнулся.
«Ну, началось».
Эту «Зайку» он вживую никогда не видел. Некоторые клиенты просили его просто оставлять заказ под дверью.
Кормилец: [Фото в полный рост. Без фильтров.]
Зайка из А-303: [Ну, я немножко в теле, хи-хи~]🥰[Фото][Фото]
«Я как раз люблю "немножко в теле"», — подумал Цзян Фан и открыл снимок. Перед глазами потемнело.
Ее руки были толще его ног. Задница — с хороший таз. И это она называла «немножко в теле»? Да это же танк в жировой броне!
В этот момент Система услужливо выдала подсказку:
[Объект: Шэнь Юй]
[Возраст: 29]
[Качество: 3/100 (Внешность ниже всякой критики)]
[Добродетель: 3/100 (Беспорядочные связи, 6 бывших партнеров)]
[Итоговый рейтинг: 3/100]
[Дзынь! Объект не соответствует минимальным требованиям Системы!]
Цзян Фан без раздумий добавил ее в черный список.
Зайка из А-303: [??? Мальчик?]
Через секунду она обнаружила, что ее заблокировали, и в ярости разразилась в общем чате:
«Девчонки, этот [Кормилец] — просто урод и разводила! Собирает фотки! Не верьте ему!»
Цзян Фан в долгу не остался и тут же выложил в чат скриншот их переписки.
«Ты еще решила, что твое тело чего-то стоит? Я тебе не гуманитарный фонд!»
Чат взорвался. Никто не ожидал, что в разгар апокалипсиса можно будет понаблюдать за таким скандалом. Некоторые начали откровенно издеваться над «Зайкой». Та, взбешенная унижением, пошла в атаку.
Зайка из А-303: [Да у этого [Кормильца] и еды-то толком нет! Сестры, не верьте ему!]
Цзян Фан не стал с ней церемониться. Он достал из своего Личного Пространства сотню батончиков «Сникерс», сфотографировал гору шоколадок и выложил в чат.
Кормилец: [Фото][Фото][Фото]
В нынешних условиях такие продукты, как «Сникерс», были твердой валютой. Высококалорийные, с большим сроком годности — в критической ситуации они могли спасти жизнь.
Глаза «Зайки» налились кровью. Униженная и раздавленная, она ушла в подполье и больше не смела подавать голос.
А чат снова забурлил.
Моя жена сдулась, Б-509: [Твою мать! Сколько «Сникерсов»!]
Госпожа Лю, А-904: [[Кормилец], братик, не поделишься едой?]
Некоторые тут же попытались надавить на жалость.
Старуха Сюй, С-901: [Молодой человек, мой внук три дня не ел. Дай мне несколько шоколадок.]
«Старуха Сюй?»
Цзян Фан прекрасно помнил эту ядовитую, склочную бабку. Она обожала мелкое воровство и постоянно таскала с лестничной клетки картонные коробки, оставленные другими жильцами. Однажды Цзян Фан поймал ее за руку, но старуха ушла в глухую несознанку. Речь шла о копейках, и он не стал с ней связываться.
Но потом произошел другой случай. У старухи был внук Таотао, типичный спиногрыз, который изрезал крест-накрест сиденье на новеньком электроскутере Цзян Фана. Тот проверил записи с камер, нашел старуху Сюй, но она лишь устроила скандал и не заплатила ни копейки. Цзян Фан тогда мог лишь кипеть от злости. С такими бесстыжими людьми ничего не поделаешь — тронь ее пальцем или просто повысь голос, и она тут же рухнет на пол, имитируя сердечный приступ, чтобы содрать с тебя денег.
Но сейчас...
Цзян Фан холодно усмехнулся.
Кормилец: [А мне какое дело до твоего внука?]
Старуха взвилась. Еще никто не смел с ней так разговаривать!
Старуха Сюй, С-901: [Молокосос, тебя не учили уважать старших?! У тебя столько еды, все равно не съешь, мог бы и поделиться!]
Кормилец: [Пошла ты со своим уважением!]
Старуха чуть не задохнулась от ярости.
Старуха Сюй, С-901: [Да как ты смеешь меня оскорблять!]
Кормилец: [Старая карга, сгинь!]
С этими словами Цзян Фан отключил ей возможность писать в чате. Старуха Сюй едва не лопнула от злости, но могла лишь бессильно колотить по кнопкам телефона.
В чате стоял гул.
Многие женщины задумались. Их собственные запасы подходили к концу, и нужно было срочно искать новый источник пропитания. Единственное, что их останавливало — сомнения. Действительно ли у этого [Кормильца] так много еды? Современные горожане не привыкли делать большие запасы. А та крупа и мука, что хранились у старшего поколения, сейчас уже сгнили.
Голод становился все более серьезной проблемой.
Тан Сюэжоу смотрела на экран телефона, сжимая ладонью сведенный от голода желудок.
Слишком. Голодно.
Она тоже начала колебаться. Но боялась, что ее просто обманут и используют. Сколько еды мог запасти этот [Кормилец]? Хватит ли на месяц? А что потом?
Но больше всего Тан Сюэжоу беспокоило другое: что, если она отдастся ему, а на следующий день государство начнет спасательную операцию? Тогда она окажется в огромном проигрыше.
Таких, как она, все еще цепляющихся за надежду на спасение, было немало. Большинство молча терпели, непрерывно обновляя новостные ленты в ожидании официальных сообщений.
В течение дня Цзян Фану написали еще три женщины. Хотя они не были так уродливы, как Шэнь Юй, их итоговый рейтинг не дотягивал до требуемых Системой восьми баллов.
Он отказал всем.
Все три, разумеется, вылили на него ушат грязи в общем чате. Цзян Фан без малейших колебаний отправил их всех в бан. Ему было глубоко плевать на судьбу тех, кто не прошел оценку Системы. На дворе апокалипсис, тут бы свою шкуру спасти. Только идиот станет изображать из себя святого.
К тому же, до конца света такие, как он — простые работники магазина — были для этих женщин пустым местом.
«Ну а теперь я на коне. Подыхайте, мне плевать!»
Цзян Фан открыл бутылку холодного зеленого чая и с наслаждением отпил. Он закусывал ветчиной и маринованными яйцами, не забывая отправлять фотографии своей трапезы в чат, что, естественно, вызывало очередную волну проклятий.
Шел пятый день после появления красного тумана.
Девяносто процентов жильцов комплекса голодали.
Цзян Фан по-прежнему не выходил из квартиры. Даже здесь, над туманом, было опасно. Вчера он снова слышал крики из одной из квартир неподалеку — похоже, на кого-то напало животное. В высотках звук распространялся хаотично, и он не мог понять, кричали у соседей или этажами ниже.
Он съел пачку лапши, сделал короткую разминку, а затем запустил катку в своей мобильной MOBA.
[Братья, кто живой?]
[Идиот, мертвые в игры не играют.]
[Го, го, го! У меня дома жратва кончилась. Думаю, до послезавтра не дотяну. Так что хоть наиграюсь напоследок.]
[Хе-хе. А сколько раз хочешь напоследок?]
[Пошел нах!]
Игра шла всего несколько минут, когда из микрофона их стрелка, игравшего за Лу Баня, донесся панический крик:
— Бл*дь! Моя собака взбесилась! Не кусай меня! Пошла прочь!
После короткой борьбы и яростного рычания голос игрока затих.
В микрофоне раздались жуткие звуки — кто-то с хрустом разгрызал кости.
ХРУМ!
КРАК!
ГРЫЗЬ-ГРЫЗЬ...
Союзники замолчали.
Цзян Фан с потемневшим лицом закрыл игру.
Мир сходил с ума. Домашние псы начали пожирать своих хозяев.
Он снова покосился на горшок с черными плодами.
«Эта дрянь ведь может быть ядовитой? Может, выбросить ее?»
Не успел он принять решение, как пришло новое личное сообщение.
Нежность, C-3201: [Здравствуйте.]
Цзян Фан прищурился.
Это же его соседка, Тан Сюэжоу.
На его лице медленно расцвела хищная ухмылка.
Эта стерва наконец-то сломалась.