Глава 58
У всех горничных сердце подскочило к горлу. Казалось, они уже предчувствуют гнев Линя Дуна.
— Ха-ха-ха-ха! — Линь Дун рассмеялся, запрокинув голову, и погладил её по шелковистым волосам.
— Умница. Иди переоденься. Переоденешься — и еда будет.
— Правда? Спасибо, братик! Я сейчас!
Чэнь Юньси радостно вскрикнула и пулей бросилась в ванную, напевая от счастья.
Смотрите, вот что значит — мисс лично берётся за дело. Всё решается с полоборота!
Остальные горничные переглядывались, будто увидели призрака, ведя бурную беседу в своём чате.
Лин Сюэ: Всё, хана, хозяин сменил вкус? Ему теперь нравятся такие?
Шэнь Ваньюэ: Мечтай. Держу пари на пять монет — хозяин точно сейчас взбесится.
Лян Чжихань: Я ничего не знаю, я тут новенькая, но почему-то мне жутко не по себе.
Цзян Чжу: Спасите! Кто-нибудь, спасите!
Цинь Шуяо: ???
А Линь Дун будто и не замечал их переписки. Тем временем на обеденном столе уже стояло полное семейное ведро из «Кэнцзи» с курочкой, а рядом — бутылка ледяной «Коулы». Цинь Шуяо аж сглотнула слюну.
Вот только у неё не хватало наглости, как у Чэнь Юньси. Она стояла в стороне, не решаясь приблизиться.
Линь Дун взглянул на неё и с удовлетворением кивнул.
Учительница-красавица, как и ожидалось. Раньше, когда она была закутана в одежду, это было не так заметно. А теперь — настоящая красотка с модельными пропорциями. Особенно эти длинные, стройные ноги и изящная фигура... Интересно, сколько учеников ради неё на занятия ходили без пропусков?
Чэнь Юньси выскочила из ванной и с гордостью сделала оборот:
— Братик, я красивая?
Линь Дун с улыбкой кивнул. Студенческая форма в морском стиле, голубое с белым — любое мужское сердце дрогнет. Просто невозможно не влюбиться.
Чэнь Юньси ещё больше оживилась. Завидев жареную курочку, бургеры и остальную еду на столе, она радостно взвизгнула:
— Вау! Она и правда есть! Братик, ты такой крутой! Ты супергерой?!
И без капли стеснения села за стол, сразу же вцепившись в еду. На манеры ей было уже плевать — с каким аппетитом она уплетала!
Линь Дун опёрся подбородком на ладонь и с обожанием наблюдал за ней. Затем взял салфетку и бережно вытер уголки её рта.
— Умница. Ешь не спеша. Когда закончишь... можно будет и в путь отправляться.
★★★
Сладкая, удовлетворённая улыбка Чэнь Юньси вдруг застыла.
— В путь? Куда?
Линь Дун всё так же улыбался, будто влюблённый парень:
— Конечно, на тот свет. А куда же ещё — ко мне домой, что ли?
Чэнь Юньси: !!!
Что?.. Серьёзно? Я просто съела немного твоего «Кэнцзи» — и ты уже хочешь отправить меня на тот свет? Не перегибаешь ли?
— Братик... ты... ты же шутишь, да?
— А по-твоему, я сейчас похож на того, кто шутит?
Чэнь Юньси разрыдалась:
— Почему?.. Я же ничего плохого не сделала! За что ты так со мной?.. У-у-у~
Цзян Чжу, решив воспользоваться моментом, чтобы загладить вину, начала воспитывать её:
— Я же тебе говорила: к хозяину нужно обращаться с почтением. А ты сразу — «братик», будто он один из тех студенчиков из универа, которых ты крутила, как хотела? Принимаешь его за очередного своего подкаблучника?
— Приказ хозяина — закон. Что он велит надеть — то и надеваем. Самодеятельность недопустима. А ты ещё посмела ПУАшить хозяина?
Сказав это, она тут же опустилась на колени перед Линем Дуном:
— Хозяин, это моя вина — плохо воспитала. Прошу наказания!
Ход конём: отступление ради спасения.
Линь Дун хмыкнул:
— Разумеется, надо наказать. Свяжи себя и просиди сутки в туалете.
У Цзян Чжу лицо моментально побелело, а Лин Сюэ тут же расплылась в злорадной ухмылке: «Вот теперь-то ты прочувствуешь, каково мне было!»
Слёзы Чэнь Юньси тоже тут же иссякли. Очевидно, она лишь делала вид, что рыдает. На смену сладкой улыбке пришло злое и ледяное выражение лица.
— Психи. Вы все — грёбаные психи. Думаете, если у вас есть хоть какая-то сила, можно помыкать женщинами? За кого ты себя возомнил? Я ни за что не стану участвовать в этих грязных извращениях. Останови машину, я выхожу!
Остальные горничные только ахнули: «Вот это поворот! Она всерьёз думает выйти?!»
Улыбка Линя Дуна стала ещё холоднее:
— Как пожелаешь. Остановить машину.
Фургон медленно остановился. Дверь открылась. Чэнь Юньси, надув губы, злобно вышагнула к выходу — и внезапно застыла.
Снаружи была только бескрайняя белизна снега. Куда идти-то? Выйдешь — и умрёшь.
— Зачем остановились тут?! У вас что, глаз нет? Разворачивай, вези меня назад! Я хочу в университет!
Она обернулась и заорала.
Линь Дун рассмеялся, взял хрустящий кусок курочки и поднёс к губам Цинь Шуяо. Та, дрожа, приоткрыла ротик и послушно проглотила.
— А ты знаешь, какое сейчас время?
Он налил «Коулу» и сам напоил её. Цинь Шуяо сделала глоток и тут же заулыбалась от удовольствия.
И правда — жареная курочка и «Коула» идеально сочетаются!
Линь Дун медленно поднялся, лицо потемнело, взгляд стал колючим:
— Сейчас, мать его, апокалипсис. Ты понимаешь, что это значит?
— Вот эта коробочка с курочкой может заставить стримершу встать на колени и вылизать мне ботинки. А целый семейный набор — и вовсе получить в услужение жену какого-нибудь «властного президента корпорации».
— А ты кто такая вообще?
— Ты ела мою еду, мылась моей водой, пила мою «Коулу», а теперь называешь меня психом и собираешься уйти?
— Что ж, порадую тебя. Вали. Не задерживай мой путь. Сваливай!
Чэнь Юньси вся задрожала, но всё ещё упрямо тянула шею:
— Ну поела я у тебя — и что? Да ты знаешь, сколько мужиков хотели угостить меня едой?
— Не встречала ещё такого мелочного типа, как ты. Ну и что, что поела?
— Я вот несколько вещей переодела — возьми, подрочи на них, считай, это тебе в обмен за бургер, нищеброд!
— Я с машины не выйду. Есть яйца — убей меня! Я тебя не боюсь!
Остальные девушки: !!!
— Вот же острая штучка!
Линь Дун и правда разозлился. Как бы он ни думал, он никак не ожидал, что эта школьница с внешностью лотосовой феи окажется такой капризной и строптивой.
Хорошо, хорошо. Женщина, ты определённо привлекла моё внимание.
— Ну что ж, вижу, у тебя действительно есть характер. Решено — я от тебя отказываюсь!
Сердце Чэнь Юньси тут же отпустило, а внутри она холодно фыркнула. Мужики — они и есть мужики. Стоит их только обложить матом — тут же отступают.
— Цзян Чжу, свяжи её и привяжи к задней части машины. Только не давай ей соприкасаться со снегом и не дай ей замёрзнуть. Если она умрёт — твоё наказание увеличится в десять раз!
Цзян Чжу тут же кивнула:
— Есть!
— Что ты делаешь?! Ты ещё смеешь меня связывать?! Ты вообще человек?! На улице ж холодина, ты хочешь, чтобы я замёрзла насмерть?!