Глава 116
Цинь Шуяо всё ещё стояла в углу, дрожа и закрывая глаза руками:
— Ужасно! Так страшно! Сколько монстров!
— Гав-гав! — внезапно раздался знакомый звук. Что-то тёплое тёрлось о её ноги.
Оказалось, это тот самый летающий хаски — с серебристо-серой шерстью, круглыми глазами и милейшей мордочкой. Только размером он был с тигра.
— Аааа! Нуо Нуо! — в глазах Цинь Шуяо засияли сердечки.
Эта собачка выглядела почти как её погибший Нуо Нуо!
Она обняла пса, начала тереться лицом о его шкуру:
— Пойдёшь со мной? Отныне ты будешь Нуо Нуо!
Атмосфера мгновенно стала кардинально иной, как будто она попала в другой жанр.
Хаски, казалось, наслаждался лаской, лизнул её по щеке, а затем внезапно раскрыл пасть и целиком проглотил голову Цинь Шуяо.
Цинь Шуяо: …
Ты не мой Нуо Нуо… Мой Нуо Нуо никогда бы не причинил мне вреда!
Хаски только собрался хорошенько насладиться добычей, как вдруг обнаружил, что «пища» вытянула руки, уперлась в его челюсти — и с лёгкостью раздвинула его пасть в стороны.
Цинь Шуяо снова сошла с ума.
Сжав руками его пасть, она с яростью разорвала пса пополам.
Наблюдая на экране за сражением красавиц с чудовищами, мужчина с вертикальными зрачками лениво махнул рукой:
— Выключи~
Смотреть незачем: эти мутанты максимум класса B, в основном же — класса C. И пусть на первый взгляд это серьёзная сила, они не представляют опасности для этих женщин. Их рано или поздно перебьют до последнего.
Но это лишь подтверждает одно: эти женщины чрезвычайно сильны. С их текущей боевой мощью, если не использовать самые продвинутые технологии Фонда и генетически модифицированных зомби-бойцов, в прямом столкновении у нас нет ни единого шанса.
И даже с оружием и бойцами исход будет не лучше, чем взаимное уничтожение. Оно того не стоит.
Но разве голова человеку дана только для красоты?
Мужчина с вертикальными зрачками перевёл взгляд на тень в углу.
— Идол, передаю их тебе!
Эта фигура стояла здесь всё это время. Многих женщин-специалистов невольно тянуло на неё смотреть, щёки у них порозовели, а потом они, смутившись, снова бросали взгляды украдкой…
Мужчина по прозвищу «Идол» всё ещё не показывал лица. Он стоял, скрестив руки, опустив голову, позируя в эффектной манере.
— Без проблем, оставь их мне~
★ ★ ★
После того как Линь Дун покинул приют, он, прикрывшись доской, мчался со всех ног. У этой дождевой воды была высокая степень коррозии — она уже прожгла рукава и штанины. Сам он выглядел жалко, словно беженец.
Тело покалывало, как будто слегка било током. Хотя вреда это не причиняло, ощущение оставалось неприятным.
— Твою мать, вот и помогай людям! Ещё раз рискну — и сам себе проклятие наложу! — выругался Линь Дун.
Место было глухое, вокруг — лишь старые промзоны. Поблизости оставалась только одна деревня.
Хотя деревня — громко сказано. Скорее, это был типичный урбанизированный посёлок с хаотичной застройкой. Дома стояли вплотную, между зданиями не больше двух-трёх метров. Даже на машине проехать трудно.
Он смутно припоминал — кажется, деревню называли Юнцунь?
Когда-то тут кто-то отличился благородным поступком, и деревню переименовали в честь доблести.
Слой грязного снега на земле уже стал тонким — менее метра. Линь Дун запрыгнул в одно из зданий, выбрав его случайно.
Нашёл свободную комнату, примерно пятьдесят квадратов. Никого не было, довольно чисто и аккуратно. По обстановке — скорее всего, женская.
Он быстро принял горячий душ и с облегчением лёг на кровать. Связи по телефону не было — с информационным веком, считай, покончено.
За окном шумел дождь, убаюкивая. Он быстро уснул.
Ночью дверь неожиданно открылась, и Линь Дун проснулся — как раз в тот момент, когда их взгляды встретились.
На пороге стояла женщина лет тридцати. Лицо у неё было симпатичное, хотя одета она была в несколько слоёв и выглядела довольно громоздко. Но её глаза… казались пустыми и отрешёнными.
Увидев в комнате постороннего, женщина нисколько не испугалась — напротив, спокойно сказала:
— Стакан воды или половину буханки хлеба.
Линь Дун: …?
Увидев его замешательство, женщина зашла внутрь. Почувствовав тепло, её глаза наконец слегка оживились.
И тут она начала раздеваться.
Одежды было слишком много — снимать её оказалось делом непростым.
Линь Дун вздохнул. Ну всё… Приняла меня за клиента.
— Я тобой не интересуюсь. Можешь не раздеваться.
Женщина с сомнением посмотрела на него, но всё же ответила:
— Не нравлюсь? Тогда иди в центр. Там есть женщины и получше.
Сказав это, она достала одеяло из шкафа, постелила его на пол и улеглась спать.
От женщины веяло чем-то пугающим. Будто в ней не осталось души. Очевидно, за всё время после катастрофы она прошла через слишком многое. Осталась лишь притуплённая, автоматическая жажда выживания.
— У вас тут нет подземных парковок. Как вы вообще передвигаетесь между домами?
Женщина, не открывая глаз:
— Лестницы перекидываем.
Линь Дун кивнул с пониманием — при таком расстоянии между домами, идея с лестницами выглядела вполне логично.
— Расскажи мне, что здесь происходит?
Женщина молчала.
Он усмехнулся, перевернулся и достал из сумки одну порцию «самогреющегося» обеда.
— Расскажешь — он твой.
Женщина нахмурилась и приоткрыла глаза. А затем её глаза резко распахнулись, и она невольно сглотнула слюну.
Это… горячая еда!
Спустя столько дней, выживая лишь за счёт продажи собственного тела, она ела максимум застывший хлеб, полпачки лапши быстрого приготовления или отвратительно твёрдый варёный картофель.
Она уже давно не ела ничего горячего.
Не раздумывая, женщина выхватила самогреющийся обед, с трудом сдерживая слёзы и восторг, и с нетерпением уставилась на него.
— Это место называется деревня Юн. Всего тут около двухсот домов, в основном самострои. Сейчас живых осталось где-то сотня с лишним. Остальные или замёрзли, или умерли от голода, или их придавило обрушившимися от снега зданиями.
Эта территория принадлежит Бате Цзиню. Он поддерживает здесь порядок. В ту самую ночь, когда пошёл снег, он вместе с людьми ограбил все магазинчики и супермаркеты в округе и захватил все запасы.
Мужики каждый день горбатятся, чтобы получить еду. А женщины… такие как я, у кого внешность хоть чуть-чуть ничего, могут выменять еду своим телом. А тех, кто не приглянулся… просто убили.
Линь Дун приподнял бровь. Батя Цзинь — действительно человек с хваткой. В первый же день снегопада, когда большинство ещё не осознало, что начался конец света, он уже действовал, как опытный хищник. Ограбил магазины, пока ещё были действующие правила. Жестокий, но дальновидный.