Глава 81 Линия Маннергейма приветствует Вас XXIII (Конец)
Два месяца спустя.
Два месяца спустя, на финско-шведской границе, на одной неприметной ферме.
Чжан Хэн вытер пот со лба, опустил топор и уложил нарубленные дрова в сарае. Когда он, отворив дверь, вошёл в гостиную, на столе уже дымились горячий хлеб и только что сваренная уха.
Шестьдесят семь лет было Грете, хозяйке этой фермы. Её муж и единственный сын сгинули в войне, дочь вышла замуж далеко, в Америку. Более месяца назад она приютила двух путников, попросившихся на ночлег. А когда узнала, что им некуда идти, сама уговорила их остаться. На хуторе как раз не хватало рабочих рук — так они и поселились. Соседям Грета говорила, что это родственники её зятя-американца, и беглый английский Чжан Хэна служил тому подтверждением. Симо же по-прежнему была немногословна, но её молчаливость со временем перестала смущать людей.
Оружие они выбросили по дороге, а рану Симо на плече залечил местный лекарь. Родных у неё не осталось — единственный дед умер ещё позапрошлым годом, так что держаться было не за что.
После того боя у озера Чжан Хэн подумывал отправиться с девушкой в Америку, но потом сообразил: это слишком далеко, сразу не добраться, да и Симо английским владеет слабо. Лучше остаться в Швеции, которая граничит с Финляндией. Финляндия когда-то была частью Шведского королевства, и многие финны знают шведский, а в таких приграничных деревушках, как эта, и вовсе говорят на двух языках. Грета — одна из них. Так что здесь Симо не будет чувствовать себя чужой.
Чжан Хэн видел в окно, как девушка вернулась с охоты: за плечом ружьё, в руках — убитые заяц и лиса. Сима положила добычу в кухне, убрала ружьё на чердак и только тогда спустилась мыть руки к обеду. Грета налила каждому полную миску ухи, Чжан Хэн поблагодарил по-фински, как и каждый вечер. Трапеза прошла мирно и дружно, все пожелали друг другу спокойной ночи.
Наутро Грета уже собрала им еду в корзинку.
Вместо обычной охотничьей одежды Симо надела пёстрое платье в цветочек — то самое, что Грета когда-то сшила для дочери. На Симо оно было немного маловато, да и сама девушка выглядела непривычно.
Грета с улыбкой протянула им плетёную корзинку для пикника и сказала: “Хорошо вам отдохнуть”.
Чжан Хэн взял корзинку и обнял старушку: “Прощай, Грета!”
“Прощай, дитя!”
Старушка махала им с порога. Они выглядели как влюблённая пара, отправившаяся на загородную прогулку. Чжан Хэн вёз Симо на велосипеде через поля деревни, мимо городской площади, мимо больницы с плакатами о донорстве ... Дорога петляла среди незнакомых, но уже родных пейзажей.
Советско-финская война закончилась, но пожар Второй мировой только разгорался на всём европейском континенте. Швеция, сохранив нейтралитет, стала одним из немногих мест, уцелевших в этом всеобщем катаклизме, — настоящим оазисом посреди бури.
Чжан Хэн остановил велосипед на лужайке у холма. Они поднялись по травянистому склону с корзинкой и увидели за ним море цветов. Чжан Хэн не знал, как называются эти белые бутоны. Говорят, национальный цветок Финляндии — ландыш. Но сезон ещё не наступил, до цветения оставался месяц или два. Увидеть его ему было не суждено.
Это был последний день Чжан Хэна в этом мире. Он ещё задолго предупредил Симо, что такой день настанет. Девушка ничего не ответила, они просто договорились об этой последней прогулке.
Они прошли по улочкам городка, посидели с удочками у пруда, перекинулись в карты, а потом разделили на вершине холма бутерброды с икрой, которые Грета приготовила с особой заботой. И почти не говорили.
Это было их привычным ритмом.
Ветер шевелил волосы Симы и подол её платья. Наконец девушка положила голову на колени Чжан Хэна и закрыла глаза ...
Чжан Хэн взглянул на часы, снял куртку и укрыл её плечи. Во сне девушка чуть дрогнула ресницами.
И в следующее мгновение в ушах раздался тот самый знакомый голос ...
[Пора возвращаться. Выполнение задания подтверждено …]
[Прохождение «Линия Маннергейма приветствует вас» завершено. Третий раунд игры окончен. Возвращение в реальный мир…]
…….
Чжан Хэн открыл глаза в своём кресле-капсуле — и ощутил, словно прожил целую жизнь.
Этот раунд был самым коротким по времени, но из-за постоянного давления смерти он проживал каждую секунду с невероятной остротой. Возвращение из пылающей Второй мировой в современный цивилизованный мир казалось путешествием сквозь столетие.
Только рядом больше не было той, на кого можно было опереться.
……..
На этот раз Чжан Хэн просидел в кресле целых полчаса, прежде чем подняться. И когда он встал, из кармана выскользнул какой-то предмет. Он опустил взгляд и замер.
Это было ожерелье из звериной кости, которое девушка всегда носила на шее. Эта кость была намного меньше той Кости Морсби, что бросил ему старик в костюме Тан, — размером всего с ноготь.
На нём был вырезан высокий сосновый ствол с мощными ветвями и разветвлённой корневой системой.
Чжан Хэн не знал, когда Симо успела незаметно положить это в его карман. Но раз оно вернулось с ним, значит, эта вещица тоже была игровым предметом.
Сто сорок с лишним дней он думал, что в третьем раунде вообще не встретит ни одного игрового предмета, — и вот, оказывается, он всё это время был рядом.
Он не стал сразу просить барменшу об оценке — раз Симо носила эту вещь так долго, значит, негативных эффектов у неё не должно быть.
В данный момент ему нужно было кое-что поважнее.
Кость Морсби. Послушав совета старика в костюме Тан, Чжан Хэн старался не выдавать их знакомства, и только теперь, после завершения раунда, он наконец мог показать этот предмет, полученный не в игровом мире.
Барменша, обычно невозмутимая и ленивая, при виде предмета в руках Чжан Хэна подняла на него взгляд и с подозрением произнесла: “Я знаю, что у тебя есть Счастливая Кроличья Лапка, но не слишком ли много бонусов? Три игровых предмета за три раунда? Ты что, незаконнорожденный сын богини удачи⁈”
Перевод: Флоренс