Глава 76 Линия Маннергейма приветствует Вас XVIII
Чжан Хэн оделся и следом за женщиной-хирургом направился к жилищу усатого командира. Тот сидел за столом, обрезая ножом кончик сигары, и при виде вошедшего расплылся в приветливой улыбке, с жаром воскликнув.
“Добро пожаловать, друг финского народа! Борец за свободу! Мой желтокожий боевой товарищ!”
Чжан Хэн сел на стул напротив. За эти два с лишним месяца он нечасто общался с командиром партизанского отряда. В последний раз он сидел здесь, когда только попал в лагерь, — тогда усатый командир сказал всего пару слов и вышел, оставив общение с ним на Мэгги. Но сегодня по какой-то причине он снова вызвал его.
Аки отложил сигару в сторону и достал из-под стола бутылку водки. Это была добыча ещё с той атаки на советский обоз с военным снаряжением — бутылка была уже наполовину пуста, но половина ещё оставалась.
Мэгги достала три стопки, разлила водку до краёв. Аки поднял одну из них и произнёс: “Я всё хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделал за эти два с лишним месяца. Ты сражался плечом к плечу с нами в самое трудное время, помогал защищать нашу страну. Жаль, что ты не настоящий финский солдат — иначе за свои заслуги ты бы получил немало боевых наград”.
Чжан Хэн вслед за ним осушил стопку водки и спокойно ждал продолжения.
И действительно, вскоре усатый лейтенант заговорил дальше: “Ты, наверное, знаешь, что война подходит к концу. Что ты планируешь делать, когда она закончится?”
Чжан Хэн прикинул: к моменту полного прекращения огня у него останется около месяца. К этому времени он уже набрал понемногу очков — в общей сложности 23. Кроме первых достижений — «обнаружение партизанской базы», «убийство вражеского солдата» — позже добавились «уничтожение танка коктейлем Молотова», «убийство вражеского офицера» и даже такое странное достижение, как «собрать 10 зажигалок из гильз».
Основное задание — «выжить на территории Финляндии в течение 20 дней» — было выполнено давно, так что теоретически ему больше не нужно было оставаться здесь. Если бы была возможность, Чжан Хэн с удовольствием съездил бы в Англию или Америку — особенно в последнюю, которая во Второй мировой была относительно безопасной страной, воевавшей в основном за океаном и не подвергавшейся атакам на своей территории.
Конечно, при условии, что партизаны его отпустят. А раз война заканчивается, у них больше не будет причин удерживать его силой.
Однако вслух Чжан Хэн сказал, что собирается вернуться на родину. Это был его давно заготовленный ответ.
Аки переглянулся с Мэгги, затем опустил стопку на стол и зажал сигару в зубах:
“Мы сражались плечом к плечу, поэтому буду говорить прямо. Мы всегда будем тебе доверять и считать своим. Но, к сожалению, некоторые думают иначе”.
“В каком смысле?”
“В прошлый раз, когда ты был в лагере, тебя видел солдат, который подвозит нам боеприпасы”, — Аки зажёг сигару и тщательно подбирал слова. “Кое-кто опасается, что ты слишком много знаешь и после ухода можешь болтать лишнего”.
“Например?”
“Например, о том, как партизаны обращаются с военнопленными”, — Мэгги приняла из рук командира сигару и тоже затянулась. “Мы делали только то, что было необходимо в тех условиях. Но если такие вещи станут достоянием гласности, это может вызвать нежелательный международный резонанс. Тем более сейчас, когда наши дипломаты ведут переговоры с Советским Союзом — время очень чувствительное”.
Аки вытащил из кармана пистолет и наставил на Чжан Хэна — атмосфера в комнате мгновенно накалилась. Однако секунду спустя он положил оружие обратно на стол.
“Хорошая новость в том, что мы знаем, кто ты”, — продолжил он неторопливо. “Лично я уверен, что ты не станешь трепать языком. Поэтому наша задача сейчас проста: убедить тех, кто тебе не доверяет, смотреть на тебя так же, как мы”.
“И что вы хотите, чтобы я сделал? Прикажете убить Тимошенко?” — с иронией спросил Чжан Хэн.
Скорость, с которой он взял себя в руки, вызвала у Мэгги и Аки молчаливое восхищение. У любого на его месте были все основания для гнева — особенно учитывая его вклад в общее дело: за это время он вместе с Симо уничтожил немало советских солдат, его действия были безупречны. И вдруг партизаны, по сути, отворачиваются от него. И всё же Чжан Хэн сумел сдержать эмоции, ограничившись лишь колкостью. Такая выдержка действительно впечатляла.
Однако в душе он не был так спокоен, как казалось. Он осознал, что совершил серьёзную ошибку.
Всё это не было простой компьютерной игрой, где, выбрав сторону, ты становишься её полноценным членом. Его цвет кожи и непроверяемое прошлое изначально обрекали его на недоверие с любой стороны — он понимал это с самого начала. Партизаны просто использовали его против советских войск, но и он сам нуждался в защите, чтобы пережить эту жестокую войну. Так что, строго говоря, их отношения строились на взаимной выгоде.
Однако со временем ситуация изменилась: из нужного человека он превратился в потенциальную угрозу и обузу. Чжан Хэн чувствовал это, но, поскольку все складывалось более или менее гладко, он наивно полагал, что его вклад в общее дело позволит ему после войны уйти без препятствий.
Теперь же он видел, что это было лишь его иллюзией.
Аки усмехнулся: “Не волнуйся, мы люди разумные и не станем посылать тебя на верную смерть. На самом деле задача, которую я хочу тебе поручить, очень проста, для тебя она будет сущим пустяком. Сделаешь её — и все наши дела будут улажены, можешь идти куда угодно”.
Мэгги выпустила кольцо дыма. На её лице в этот миг появилось странное выражение, и Чжан Хэн впервые увидел у неё тень нерешительности. Помедлив Мэгги заговорила снова: “Ты знаешь, что на самом деле эту девочку зовут не Симо?”
Чжан Хэн нахмурился. Он не понимал, к чему она вдруг перевела разговор на Симо.
Мэгги, однако, продолжила, будто не замечая его реакции: “ Эта страна оказалась на краю пропасти, как никогда ранее ей нужен герой, способный сплотить всех вокруг себя. Можно просто ждать, когда такой герой появится сам… Но есть и более надёжный способ — создать героя собственными руками!”
Выражение лица Мэгги было странным — в нём смешивались насмешка и доля уважения.
“Настоящая Симо жила в маленьком городке Раутъярви. Никому нет дела до того, где это место, как никому нет дела до того, чем она там занимается. Она была обычной крестьянкой, иногда ходила на охоту в горы. Слишком обычной, слишком незаметной, чтобы кто-либо обратил на неё внимание. А потому её прошлое можно переписать, как нам будет угодно!”
Перевод: Флоренс